– Садись, Егорка, угощать тебя будем, – указал он на табурет у кухонного стола.

– Не голоден я, – попытался отказаться, чтобы не объедать семью, которая и так еле концы с концами сводит, но старик был непреклонен.

– Садись, говорю. Мой Женька у вас так часто гостит, что мне уже стыдно перед твоими родителями. Я вот что купил, – сказал он с довольным видом и положил на стол кусок подкопченного сала, завернутый в бумагу.

От сала вкусно пахло дымком и чесноком. Так захотелось его попробовать, что я решил не отказываться и съесть хотя бы небольшой кусочек.

– Из Малой Слободы привезли. – Старик быстро нарезал сало на брусочки и вытащил из шкафа мешок с подсушенным хлебом. – Ешьте.

Мы с Женькой взяли по куску сала и хлеба и с наслаждением принялись есть. Сало просто таяло во рту. Мясные прожилки оказались жестковаты, но я совсем не был против.

– Малой Слободе повезло: река прямо посреди общины течет. Они и рыбу ловят и бобры к ним заплывают.

– Откуда вы об этом знаете? – Моя рука сама потянулась к следующему брусочку сала.

– Бывал я там. Много где бывал.

– О, а расскажите поподробнее, где были, – воодушевился я. – Я мало что про Нижний мир знаю.

– Хочешь узнать побольше? Так идем, я тебе карту покажу и расскажу все, что знаю, – он поднялся со стула и двинулся к комнате.

Вытер жирные пальцы о штанину и последовал за стариком. Наконец‑то я увижу карту Нижнего мира и больше узнаю о месте, куда попал.

Сергей Иосифович, отец Женьки, прошел в свою комнату и, привстав на носочки, достал с платяного шкафа рулон плотной бумаги.

– Вот здесь все указано. Эту карту я купил, когда Высоком Перевале работал.

– Кем вы работали в Перевале? – уточнил я, с нетерпением следя за его действиями.

Мужчина развязал бечевку, стягивающую рулон, и подошел к своей кровати.

– Кем я там только не работал: дома строил, дороги прокладывал, грузчиком у торгашей подрабатывал. В общем, много чему научился. Иди глянь.

Он развернул карту на кровати и, опустившись на колени, придерживал ее, чтобы снова не завернулась.

Карта была нарисована от руки разноцветными карандашами. Небольшие поселения обозначены кружками с подписью, а города выделены разными цветами. Самым большим городом был Высокий Перевал, а наш Волчий край едва виднелся в самом конце карты.

Между тем отец Женьки продолжал рассказывать.

– Вот это – Малая Слобода, – ткнул он пальцем на небольшой кружок, упирающийся в извилистую реку, нарисованную синим карандашом. – Мне там понравилось. Я бы хотел там жить.

– А почему не остались?

– Как обычно – работу не найти. Нашу строительную бригаду пригласили два дома построить для наместника и учителя. Мы построили и вернулись в Перевал, – он поджал губы и провел рукой по карте до небольшого кружочка. – Вот здесь я тоже был.

Я наклонился поближе и прочел название «Камыши».

– Что вы в Камышах делали?

– Канавы рыли. Болотистая местность. Вода копится и не уходит, поэтому дома по весне в воде стоят. Канавы помогли, справились с задачей и осушили земли.

Он ткнул еще в несколько кружков и вкратце рассказал о них, но меня волновало кое‑что другое. Между поселениями были нарисованы дороги. Но одна дорога оборвалась на краю карты.

– Куда ведет эта дорога?

– К туннелю, куда же еще, – пожал он плечами.

– К туннелю, – повторил я за ним и провел пальцем от Волчьего края до обрыва.

Весь этот путь придется преодолеть Глухарю, чтобы попасть в Верхний мир. Далековато.

– Вы что‑нибудь знаете про Верхний мир?

– Откуда же мне знать? Я здесь родился. Как и родители мои, и бабки с дедками. Здешние мы, в общем.

Я еще раз окинул карту внимательным взглядом, чтобы лучше запомнить, и отошел от старика.

– Спасибо. Можно я потом ее перерисую?

– Конечно можно. Возьми лист побольше и рисуй. Может, в жизни пригодится.

Мы вернулись на кухню. Сергей Иосифович налил нам с Женькой по чашке чая и положил на стол упаковку сахарного печенья. Я знал, что для них это дорогое лакомство, поэтому угостился лишь половинкой одного печенья и, сказав, что меня ждут дома, встал из‑за стола.

– Погоди, провожу тебя, – сказал Женька и побежал переодеваться в свою комнату.

– Знаешь что, возьми карту домой. А как перерисуешь – вернешь, – предложил старик.

– Да, так будет лучше, – вмиг согласился я.

Не только перерисую, но и на стену повешу. Я знал, что рано или поздно вырвусь из Волчьего края и знания о Нижнем мире очень даже пригодятся.

Сергей Иосифович протянул мне рулон, когда Женька, одетый в старый отцовский рабочий костюм, вышел из комнаты.

– Пошли, провожу тебя и, может быть, схожу до наместника, – сказал он, открывая передо мной дверь и пропуская вперед.

– Ты сразу скажи наместнику, чтобы над тобой Борьку не ставил, – предложил я, осторожно спускаясь по неустойчивым каменным блокам, служащим ступенями.

– Ага, послушает он, – фыркнул парень. – Тогда он его надо мной поставит, даже если раньше не хотел этого делать. Наместника, что ли, не знаешь. Вредный он и злой. Вот если бы наместником был мой отец или твой, тогда бы община зажила. А этому пришлому хрену нет до нас никакого дела. Он только о себе думает, а когда его ссылка закончится, вернется в свой Верхний мир и забудет о нас.

– Ты прав, – кивнул я. – Знаешь, как наместниками становятся?

– Нет, откуда мне знать? – развел он руками. – Этого, – он неприязненно сморщился и кивнул в сторону Первой улицы, – из Высокого Перевала к нам отправили. Правитель так решил. А раньше мы сами выбирали себе наместника. Тогда было все по‑честному: не справляешься – уходи и дай дорогу другому. Говорят, Ворон хорошим наместником был. Честным и справедливым.

– Может, к Ворону сходим? Поспрашиваем у него про то, как стать наместником.

– Ты, что ли, наместником хочешь стать? – хмыкнул Женька и толкнул меня плечо.

– Нет, тебя поставлю. Тебе же работа нужна, – подначил его я.

– Не‑е‑е, я на такое не согласен, – энергично замотал он головой. – Это ж надо быть в каждой дырке затычкой. А я человек скромный, тихий. Мне бы чего‑нибудь полегче и чтоб не надо было перед каждым приезжим холуем распинаться. Отец мне столько всего понарассказывал, что в доме наместника творится, – уши в трубку завернутся.

– И что же там творится? – вмиг заинтересовался я.

– Э‑э‑э, – махнул он рукой. – Даже говорить об этом противно. Лебезит он перед проверяющими, охотникам пытается угождать, чтобы те на его стороне стояли. Торговок в дом тащит и там с ними всю ночь… Ну ты меня понял, – Женька брезгливо поморщился.

– Понял‑понял, – усмехнулся я. – Но тебе же не обязательно лебезить и торговок в дом тащить.

– Даже не уговаривай, не хочу я быть наместником и точка! Уж лучше перебраться в какой‑нибудь городок и там обжиться. Только вот отец никуда ехать не хочет, а как я его одного оставлю? Кто за ним присмотрит?

– Закрепишься на новом месте и заберешь его к себе.

– Надо думать, – кивнул он.

К Ворону мы не пошли. Женька проводил меня до дому, но пошел не к наместнику, а снова к базару, откуда до сих пор доносилась музыка.

Как только я зашел домой, Призрак бросился мне навстречу.

– Привет, дружище. Как ты тут без меня? – Я присел и прижал его к себе.

– Прибить твоего щенка мало, – послышался из кухни ворчливый голос бабки. – Кусок мяса стянул! Хорошо, что я успела заметить и забрала, а то бы сейчас столько денег зря выкинули.

– Ничего не зря. Ему мясо есть нужно. Он же растет, – поддержал я своего питомца, который тихонько заскулил и посмотрел на меня своими щенячьими глазами.

Наверняка получил от бабки за такое «злодеяние».

– Вот пусть идет и охотится. Крыс полно. Все углы прогрызли. Там и ему мясо, и нам помощь.

Вдруг в голове тихонько зажужжало, а в следующую секунду послышался голос амазонки Лары: