Принес вязанку и, разместившись у сарая, принялся плести ловушки. Нужно было сделать их довольно прочными, ведь внутри будет яд, который не выбирает, кого травить, поэтому ни одно домашнее животное не должно дотянуться до приманки.

Ветки были довольно упругими, поэтому приходилось прикладывать много усилий, чтобы сплести ловушку, похожую на небольшую клетку. Энергия беспрестанно подлечивала болезненные царапины от колючек, поэтому источник силы быстро опустошался.

Когда вернулись домашние, я как раз заканчивал последнюю ловушку.

– Что ты опять придумал? – спросил Иван, с интересом рассматривая две дюжины ловушек.

– Хочу крыс потравить.

– Хорошее дело. Намучились мы с ними, – похвалил он, рассматривая одну из ловушек. – Только чем ты собираешь их травить?

– Пока не знаю, – признался я. – Хочу сходить в лес наместника и там поискать. Может, чернокорень найду или болиголов.

– Нет там ничего такого, – махнул он рукой. – Собирайся, пошли.

– Куда?

– За ядом, – сказал он, аккуратно положил ловушку на землю и двинулся к калитке.

Заинтригованный, я пошел следом.

Мы с Иваном направились в сторону вышки охотника.

– Куда мы? – спросил я.

– Нашел кое‑что, когда торговцы приезжали. Как раз хотел марганцовкой полить, чтобы уничтожить, но раз ты такое дело затеял, то тебе пригодится.

– И что же это такое? – заинтересовался я, стараясь замедлить шаг, чтобы идти вровень с Иваном. Он старательно поднимал протез, чтобы не споткнуться о булыжники.

– Ведьмина слеза проросла. Надо вместе с грибницей уничтожить, а то она быстро разойдется.

Окунувшись в память Егора, узнал, что Ведьмина слеза – ядовитые грибы с плоскими белыми шляпками, в центре которых в небольшой выемке хранится синяя капля яда. Эти грибы очень ядовиты, поэтому общинники избавлялись от них всеми возможными способами.

Охотник на вышке кивком поздоровался с Иваном и вновь устремил взгляд вперед. Мне стало интересно, как далеко видно с такой вышки, ведь Егор так ни разу и не осмелился спросить разрешения и подняться наверх. В следующий раз обязательно напрошусь.

– Ты когда‑нибудь стоял на вышке? – спросил, когда столбы вышки остались позади, а мы все ближе подходили к стене.

– Конечно, а как же? Все по очереди дежурят. Ни на миг нельзя расслабляться. От Дебрей добра не жди.

Я хотел возразить, ведь в Дебрях, как и во всех других лесах, есть масса всего хорошего, и они жизненно необходимы для всех живых существ, в том числе человеку, но не стал спорить. Для этих людей Дебри – зло, и точка.

– Почему ты так боишься Дебрей? – осторожно спросил Ивана. – Ведь ты был охотником и…

– Вот поэтому и боюсь, – прервал он меня. – Странные дела творятся в Дебрях.

– Какие? Расскажи, – понизил я голос, хотя вокруг никого не было.

Лицо Ивана внезапно омрачилось. Он отвел взгляд в сторону, принялся нервно теребить пуговицу на рукаве и поджал губы, будто пытался подобрать нужные слова, но не находил их. Я в напряжении ждал, когда он заговорит.

Через пару минут он откашлялся и перевел взгляд на меня.

– Я никому об этом не рассказывал… Хотя, может, и тебе не надо говорить.

– Надо! Говори! – не выдержал я напряжения.

Иван покосился на вышку. Охотник стоял к нам спиной и смотрел в сторону общины.

– Видел я кое‑что, но до сих пор не могу понять, что же это такое было. Мелькнуло между деревьями и пропало.

– И что же это?

– Ходит как человек – на двух ногах. Высокий, выше меня примерно на голову. Я толком не рассмотрел, но успел заметить, что шерстью покрыт.

– Так может, это и был человек? – предположил я. – А шерсть – шкура убитого животного.

– Откуда в самой гуще Дебрей взяться человеку? Не‑е, не человек это, – мотнул он головой. – Старые охотники много разного про Дебри рассказывали. Я‑то всегда думал, что это враки и, кроме кратов, там никого нет, но, получается, ошибался. Есть там кто‑то. А раз смог выжить в Дебрях, то он очень силен и опасен.

Хм, снова упоминание о человеке. Надеюсь, голубь с духом Азурэль сможет найти его и показать мне. Очень интересно посмотреть.

Иван провел рукой по лицу, будто смахивая неприятное воспоминание, и указал пальцем куда‑то в траву у стены.

– Ты только глянь, гриб только проклюнулся и уже яд выпустил. Быстро же растут эти Ведьмины слезы.

Я наклонился и увидел среди травы белую шляпку с синей каплей.

– Только голыми руками не тронь, – предупредил Иван и протянул потрепанную рукавицу из грубой ткани. – На, держи. И постирай потом.

Надев рукавицу, аккуратно выкрутил гриб и понюхал.

Хм, в первый раз сталкиваюсь с таким грибом. Это очень странно, ведь я побывал во множестве миров и почти во всех из них встречаются одни и те же растения, которые в большинстве своем отличаются лишь внешним видом. А вот эта «Ведьмина слеза» мне даже ничего не напоминает. Однако очевидно одно: гриб очень ядовит. Мне не нужно его пробовать, чтобы понять это.

– Теперь надо придумать, как угостить этим грибом крыс, – сказал я, когда мы пустились в обратный путь.

Я нес ядовитый гриб так осторожно, будто это была какая‑то хрупкая драгоценность.

– Дашь мне кусок мяса в кашу положить? Хотя бы небольшой, для запаха, – спросил я у Ивана,

– Зачем тебе?

– Чтобы крыс приманить.

– Не‑е, мясо – слишком жирно для них будет. Пошли к Фарруху за костями, – предложил он. – Наверняка торговцы ему много что оставили на реализацию.

Мы сошли с дороги и по тропам быстро добрались до лавки торговца. Лавка была открыта, и внутри слышались голоса.

Егор не раз бывал в лавке, чаще чтобы просто посмотреть, что лежит на прилавках, но я сюда еще не заходил.

Поднявшись по скрипучим ступеням, шагнул через порог и попал в полумрак, ведь на улице уже смеркалось. Когда глаза привыкли, увидел самого торговца и двух женщин. Они стояли у окна и неспешно беседовали.

В отличие от других деревенских лавок, в которых я частенько обменивал блага леса на другой товар, здесь не пахло ни свежим хлебом, ни чесноком. Сначала в нос ударил запах табака, затем ароматной воды и приправ.

Прилавки ломились от товара, что не пожалели торговцы. В основном здесь было то, в чем не сильно нуждались общинники и, соответственно, плохо покупали: украшения из дешевого металла и стекляшек, отрезы тканей тусклых цветов, кое‑какая посуда, соленья, вяленая рыба и сухие грибы.

– Здорова, Фаррух, – поздоровался Иван и протянул руку торговцу.

Торговец не ответил, и я заметил, как он нехотя пожал протянутую руку. Наверняка Иван тоже обратил на это внимание, но вслух ничего не сказал и кивнул на полки.

– Опять весь хлам тебе скинули, чтобы обратно не тащить?

– Почему сразу «хлам»? – возмущенно вскинулся Фаррух. – В хозяйстве всякое может пригодиться.

Иван не стал с ним спорить и продолжил:

– Кости остались?

– На что тебе, Иван, кости? – поинтересовалась женщина с белым полотном унылого лица и тонкими поджатыми губами.

Память подсказала, что Унылая – жена одного из охотников с Первой улицы.

– Кашу сварить хочу, – прямо ответил он, не спуская вопросительного взгляда с торговца.

Женщина хмыкнула, презрительно скривила рот и уставилась в окно, будто нас и не было. Вторая же неодобрительно посмотрела на нее и покачала головой, но промолчала. Эта была женой сапожника.

– Неужто даже на кусок мяса денег не хватило? Как же дальше жить‑то собираетесь? – спросил Фаррух.

– Не твое дело. Проживем как‑нибудь, – сухо ответил Иван.

– Ну‑ну, без мастерской совсем тебе худо придется. Глядишь, с протянутой рукой по общине пойдешь, – насмешливо произнес Фаррух.

– Не пойду, – буркнул Иван, и я заметил, как заходили желваки на его скулах и напряглись мышцы спины. – Кости есть, спрашиваю?

– Есть. Только стухли уже. Как раз хотел выбросить, поэтому бесплатно забирай, – вновь в голосе торговца послышалась издевка.