– Вон в том сарае, в углу на чурке лежит мешок. Принеси его, – велел Иван и махнул на низкое строение, сделанное наполовину из каменных блоков и кусков досок разных размеров.

Я сделал, как он велел. Внутри мешка оказался какой‑то порошок, похожий на золу.

– Что это такое? – спросил я, когда Иван набрал в ведро воду и, аккуратно помешивая палкой, принялся высыпать в нее порошок.

– Цемент. Он скрепляет, – пояснил он. – Соберем по пути куски плит и камней и густо смажем цементом. Должно держаться.

– Откуда все эти каменные плиты, блоки, кирпичи?

– Они здесь всегда были. Когда мир поделился на Верхний и Нижний, то все города, которые были в Нижнем мире, превратились в руины.

– Получается, что на месте нашей общины когда‑то был город? – заинтересовался я.

– Да, был, но не прямо здесь. Примерно в полукилометре отсюда, – Иван махнул рукой в сторону ворот, через которые ходили караваны и отряды охотников.

– Стену тоже построили из плит того разрушенного города?

– Да. – Он завязал мешок и протянул мне. – Положи на место. Потом возьми это ведро, лопату и иди вперед – показывай, где твоя трещина.

Мы двинулись к стене. Иван, как и говорил, подбирал кирпичи и куски плит, а я нес ведро, которое отяжелело настолько, что очень быстро выдохся, но виду не подавал. Ивану и так было трудно продираться сквозь траву с протезом – тот постоянно вяз в земле и цеплялся за неровности.

Когда мы дошли до колючих кустов, Иван надел видавшие виды рукавицы из грубого материала и принялся ломать ветки, подбираясь к стене.

Добравшись до трещины, он откатил валун в сторону и осторожно выглянул в лес. Я же, почувствовав приятную прохладу и грибной запах, не смог сдержать разочарованного вздоха.

– Не переживай. Если станешь охотником, в Дебрях будешь часто бывать. Надоест еще, – приободряюще проговорил он, не понимая, что каждый день взаперти будет для меня пыткой.

Прикинув в уме, Иван решил прикатить валун к трещине, но на этот раз наполовину вкопать в землю и утрамбовать со всех сторон, чтобы его невозможно было сдвинуть, а уж потом обложить кусками плит и щедро полить цементом.

Мы принялись за работу. Я выкопал яму по размерам, которые обозначил Иван, а он закатил в нее валун, затоптал по бокам и принялся обкладывать кусками. Я смотрел на то, как стена восстанавливается, пока последний, хорошо подобранный кусок не закрыл «окно» в зеленый мир.

– Ну вот и все, – выдохнул Иван, вытер рукавом пот со лба и внимательно посмотрел на меня. – Пошли домой?

Я ничего не ответил, лишь подхватил ведро и лопату и молча двинулся в сторону дома. Не хотелось говорить. Только что я собственными руками позволил замуровать себя в безрадостном месте.

Всю дорогу Иван старался развеселить меня, рассказывая случаи из детства, но я лишь кивал, не прислушиваясь к тому, что он говорит. В конце концов он от меня отстал, и оставшийся путь мы прошли молча.

К нашему возвращению Анна уже перемыла растения и подготовила их к дальнейшей переработке. Времени было совсем мало – завтра караван прибывает, и к этому моменту у нас должно быть хоть что‑то готово для продажи.

– Зря мы все это затеяли, – покачала головой Анна, когда я начал резать ножницами травы для бальзама. – Ничего не получится. Нужны недели, чтобы создать настойки и бальзамы, а за день мы ничего из трав не выжмем.

– Зря ты так думаешь. У меня есть энергия, которую можно направить на что угодно, – возразил я, продолжая свою работу.

– Ну, если ты в этом так уверен, то, так и быть, послушаюсь тебя, – решительно заявила она, чмокнула меня в щеку и принялась толочь в ступке нарезанные травы, чтобы те раскрыли ароматы и выделили масла.

Как уже ранее обсуждали, мы заготовили в стеклянные банки три разных вида травяных смесей для бальзамов и залили их сверху подсолнечным маслом. Авдотья, конечно же, была против того, чтобы мы тратили масло на сомнительное дело, но особо упираться не стала.

Я расставил банки на еще теплую плиту после приготовления завтрака. Вообще, для того, чтобы травы выдали маслу все полезное, нужны недели, но у нас этого времени не было. Именно поэтому я приложил к каждой банке свою ладонь и отправил немного энергии, ускоряя процесс.

Когда масло в каждой банке окрасилось в отличный от других цвет, взялся за составление сбора для настоек. Иван некоторое время толкался на кухне, внимательно следя за тем, что мы делаем, а потом махнул рукой и ушел на поля. Видимо, решил, что там он будет полезнее, чем на маленькой кухне, где мы едва помещались со всеми теми травами, что заполняли все свободное пространство.

На этот раз в банки попали не только травы, но и ягоды, а также немного ароматных зерен для вкуса. Сверху мы все залили остатками спирта, который хранился у Анны. Я видел, как ей тяжело расставаться с единственным доступным обеззараживающим средством, но настойку без спиртовой основы не изготовить.

Как и в прошлый раз, я пустил тепло из ладоней в банки, и цвет спирта быстро начал меняться. Травы, следуя моему указанию, отдавали свои полезные свойства.

Ароматические свечи мы сделали из обычных свечей с наполнением. Сначала растопили старые огарки на водяной бане, затем добавили в жидкую смесь сухие, мелко измельченные травы и зерна. Когда огонь нагреет их, сложный аромат заполнит все пространство.

Анна сомневалась во всем, что мы делали, но я подбадривал ее и говорил, что, если у нас ничего не получится, придумаю еще способы заработать денег. Она махала рукой и отвечала, что не в деньгах дело, но я‑то знал, что именно в них. От нашего заработка зависело, будет ли свет, тепло и еда на столе.

Интересно, а в Верхнем так же или как‑то по‑другому настроена система обмена? Или они живут более дружно? Жаль, что упертый Глухарь не хочет хоть немного открыть завесу тайны и намекнуть, что это за Верхний мир такой.

Поздно вечером мы закончили приготовления. Осталось только процедить масло и спирт и разлить получившиеся смеси в баночки из‑под лекарств, которых у Анны было огромное количество.

– Устал? – спросила Анна и опустилась на кровать рядом со мной.

– Нет, все нормально, – отмахнулся я, хотя чувствовал себя как выжатый лимон.

Источник был пуст.

– Ложись спать. У тебя сегодня был трудный день, – сказал она и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Трудным у меня был каждый день. Не было ни дня, чтобы что‑то не происходило. Неужели все так живут в этом мире, или только мне повезло на приключения?

Я с грустью вспомнил отдых на берегу тихого теплого моря. А также полуденный сон в мягких объятиях густой листвы гигантских деревьев. Вспомнил юных нимф, разминающих мое тело. И терпкий вкус выдержанного сока ягод тинтарии. М‑м‑м, как же я любил хорошо отдохнуть после тяжелого дня, полного забот! Здесь же из всех способов отдыха была доступна лишь жесткая кровать с приплюснутым старым матрасом. Ну что ж, выбирать не приходится. К тому же это еще сильнее подстегивало меня к развитию.

Мысли перед сном притянули сновидения, в которых я снова был друидом и мог, используя один лишь свой посох, создавать целые миры. Вновь почувствовал ту силу и власть, что была во мне. Сон был настолько реалистичный, что, когда я открыл глаза и увидел над собой пожелтевший потолок, разочарованно выдохнул и медленно сел в кровати.

М‑да, жизнь, которая раньше была для меня обыденностью, теперь воспринималась как мечта. Я снова хочу стать собой, и чем раньше это случится, тем лучше.

– Егорка! Вставай уже! – послышался из кухни ворчливый голос Авдотьи.

Пришлось встать. После завтрака мы с Анной процедили бальзамы и настойки, уложили в небольшую корзинку ароматические свечи и засобирались к воротам. Как сказала Анна, караваны приезжают утром и торгуют до самого вечера. Переночевав, поутру они выдвигаются в обратный путь.

Когда мы все вместе вышли за калитку, я увидел, что в сторону дальних ворот стекаются люди. Судя по воодушевленным лицам и радостному предвкушению, все с нетерпением ждали появления каравана.