Я взглянул на наместника и понял, что этот человек так просто не сдастся и обиду не простит. Он буквально прожигал меня своим колючим, угрожающим взглядом, в котором было столько злости и ненависти, что можно испепелить. Надо быть настороже, пока он не уехал. От такого человека добра не жди. Готов поспорить, что наместник сделает нам подлянку, но какую?

Вернувшись домой, обнаружил полную кухню гостей. Люди пришли поддержать Ивана. Я сразу скрылся в своей комнате и уже оттуда прислушивался к разговорам. Люди поддерживали Ивана и радовались тому, что прежний наместник уходит. Многие хотели лично проводить последнего до ворот и сказать все, что о нем думают.

– Его верного пса Игната нужно тоже выдворять из общины. Нечего ему здесь делать, – подал голос Глухарь. – Иначе он будет свои дела здесь творить. Если уж вырезать опухоль, то полностью, а то снова разрастется.

– Прав ты, но не только Игната, а всех троих подручных. Все одним миром мазаны, – подал голос сапожник. – А заодно и Борьку с его придурковатой матерью. Нечего таким людям здесь делать.

– Если так рассуждать, то всю Первую улицу придется прогнать, – весело проговорил Сокол. – И нас, охотников, в том числе.

– Ты прав. Не стоит с этим торопиться, – подал голос Иван. – Наместник уедет – в этом я не сомневаюсь. А остальные пусть сами решают.

Я уже хотел приступить к изготовлению следующей поделки, когда дверь моей комнаты открылась и на пороге появился Иван.

– Ты чего здесь один сидишь? Иди к нам. Мать конфеты к чаю достала.

– Там, наверное, и сесть‑то некуда.

– Для сына я место всегда найду. Тем более это ты все затеял, – он подошел и положил свою тяжелую руку мне на плечо. – Глухарь и Ворон мне во всем сознались. Это ты их подговорил.

– Ничего особенного не сделал. Всего лишь хотел, чтобы поменяли наместника. Того, что выберут тебя, даже не предполагал, – признался я.

– Я сам до сих пор этого не осознал. Только что был плотником без денег, материалов и мастерской. А тут раз – и целый наместник! – рассмеялся он. – Вот так судьба: то резкий спуск, то скорый подъем.

Мы прошли в кухню, где меня тут же усадили за стол, налили большую кружку свежезаваренного чая и поставили передо мной пиалу с медом и кулек конфет.

– Как же тебе, Егорка, хватило смелости выступить перед проверяющим? – спросил Кондрат.

Он сидел в углу и, закинув ногу на ногу, с улыбкой смотрел на меня.

– А что его бояться? – пожал плечами и принялся облизывать ложку из‑под меда. – Наоборот. Ведь если мы не можем найти управу на наместника, то нужно обратиться к тому, кто может.

– Ох, недолго Ивану царствовать. Фома поедет в Перевал, там Правителю обо всем доложит и тот быстро найдет замену, – тяжело вздохнув, проговорил Глухарь.

Он сидел за столом рядом с Авдотьей и машинально размешивал уже остывший чай.

– Мне кажется, Правителю нет дела до того, кто будет наместником в каком‑то далеком, всеми забытом Волчьем крае. У него и без нас хлопот хватает. Если мы по‑прежнему будем дань ему платить, он о нас и не вспомнит, – возразил Ворон.

– Но зачем‑то же он отправил сюда этого… Я уж и забыл, как наместника зовут, – почесал затылок Глухарь.

– Виктор Игоревич Тимофеев, – тихо подсказала Анна.

Она сидела рядом с мужем и держала его за руку. На лице играла полуулыбка.

– Точно! Игоревич… Так вот, зачем к нам отправлять этого Игоревича? Почему из местных никого не поставили, как обычно бывало?

– Так наместник же из ссыльных. Правитель обязан предоставить ему работу. Вот и отправил куда подальше с глаз долой, – пояснил Ворон.

– Хм, а я думал, наоборот, в узде нас держать и обо всем докладывать. Все‑таки в самой глуши Дебрей живем.

Тут Иван встал на ноги и указал на часы.

– Пора идти.

Мужчины поблагодарили за угощение и вышли на улицу, а мы с Анной и Авдотьей остались втроем.

– Даже не верится, что Ванюшу наместником назначили, – прошептала бабка. – Страшно как‑то.

– Чего вы боитесь? – Анна принялась убирать со стола посуду и складывать в таз.

– Пока не знаю, но страшно.

– Не переживайте, Ваня справится. Не зря за него все проголосовали, – твердо ответил Анна.

Я допил чай, съев целых три конфеты, и вернулся в свою комнату. Дело сделано, теперь очередь Ивана. Он должен проявить себя и принять правильные решения, чтобы общинники не разочаровались в нем.

Неизвестно, насколько поднимется достаток семьи, поэтому я решил продолжить изготавливать поделки. На поиски Егора Иван потратил стоимость двух ядер зверя, поэтому я должен вернуть ему эти деньги.

Вскоре Иван вернулся и рассказал, что подписал документы, судя по которым он с сегодняшнего дня наместник Волчьего края.

– Что же станет с наместником? – спросил Анна.

– Он больше не наместник, – сухо ответил Иван. – Теперь он обычный человек, и все его запреты больше не действуют.

– Неужели он здесь останется жить после всего, что наворотил? – удивилась Авдотья. – Ему же руки никто не подаст.

– Я не знаю, что он будет делать. Не видел его. У себя отсиживается. Но завтра обязательно поговорю и выясню, когда ехать собирается.

– Правильно, пусть едет отсюда, пока не припомнили ему все, что здесь творил, – глухо проговорила Авдотья. – Добром дело не кончится.

– Завтра видно будет. – Иван встал и направился в свою комнату. – Утром все решу. В голове до сих пор не укладывается то, что случилось.

Я тоже вернулся в комнату, но сесть за стол не успел. В окно что‑то стукнулось. Приложив руки к стеклу, разглядел у забора Женьку. Он махал мне рукой.

– Пошли, кое‑что покажу, – сказал друг вполголоса, едва я вышел на крыльцо.

– Что ты хочешь показать? – я двинулся к калитке.

– Сейчас сам все увидишь, – усмехнулся он.

Мы направились вниз по дороге в сторону ворот. Сторожка Глухаря утопала во тьме, зато Первая улица была залита светом, будто днем, и оттуда слышался гул разговоров.

– Что там такое?

– Сбегают как крысы с корабля.

Мы прошли по нижней дороге до Первой улицы, поднялись мимо свинарника и увидели, что улицу освещают прожекторы, а люди грузят вещи на повозки.

– Куда это они собрались? – удивился я.

– Сбегают, говорю же. Расправы боятся. И правильно – пусть боятся. Все, ушла их власть. Теперь сила за нами. Эх‑х, заживем!

– Погоди радоваться. Еще неизвестно, как все обернется.

– Лучшего наместника, чем твой отец, придумать невозможно. Его все уважают.

Мы издали увидели, как Борька в сопровождении матери вышел из калитки. Пока она возмущенно выговаривала Бородачу, Борька обернулся и увидел нас. На его лице больше не было ни ухмылки, ни наглости, ни злости. Лишь какая‑то обреченность и уныние.

Он сплюнул под ноги, отвернулся и забрался в повозку.

– Почему они уходят? Ведь их никто не прогонял, – удивился я.

– Боятся нас. Знают, что завтра к ним придут те, над кем они все это время издевались, и припомнят. Фома Мытник утром уезжает, поэтому сбегают сейчас, пока их никто не трогает.

– Как же они без сопровождения?

– А на что им сопровождение, если охотники тоже едут? Вон видишь, – Женька указал вдаль, – Петрович с семьей тоже выезжает. И Агутины, я видел, свое имущество в телегу складывали. Скоро вся Первая улица освободится, – с довольным видом проговорил друг и, понизив голос, уточнил: – Замолвишь за нас словечко перед отцом, чтобы дом какой‑нибудь отдал? Сам знаешь, как мы живем.

– Отец никого в обиде не оставит, – заверил я.

Мы еще немного поглазели на торопливо собирающихся людей и разошлись на свои улицы.

Прежде чем вернуться домой, я сходил на поля и отдал часть своей энергии. Почва уже довольно сильно изменилась, и растения цвели пышным цветом, но Система все не давала знать, что задание выполнено. Скорее всего, мне придется еще много раз прийти сюда, чтобы восстановить такой большой кусок обедневшей земли.

Когда вернулся домой, оказалось, что все уже разошлись по комнатам и царила полутьма. Только из спальни Ивана и Анны доносился тихий разговор. Я понимал, что на них внезапно свалилось то, о чем они даже не мечтали, поэтому нужно время, чтобы все осознать и начать действовать. Думаю, уже завтра Иван предпримет первые шаги на новой должности. Уверен, у него все получится, но все же буду за ним приглядывать, ведь я старше его на более чем пять сотен лет.