– Нет. Жилин. Приехал вместе с Фомой. Телохранитель его.

Иван недоуменно уставился на Сокола и переспросил:

– Телохранитель Фомы? Он‑то здесь причем?

– Сам удивился. Придет в себя, и спросим. Я его на всякий случай в подвале своем запер. Теперь там крыс нет – уши не отгрызут. – Охотник улыбнулся и подмигнул мне.

Мы зашли в дом Сокола, поздоровались с его женой и подошли к люку в полу. Охотник взялся за кольцо и потянул тяжелую крышку на себя. В это же самое время с ревом вверх рванул Жилин, но выбраться не успел, встретившись с кулаком Ивана.

Отец не дал ему упасть, а, схватив за шиворот, выволок из подвала и, прижав к полу коленом, грозно спросил:

– За что?

– Не понимаю, о чем ты, – с трудом выдавил мужчина.

– Ты поджег наш дом, – подал я голос.

– Не было такого. Отпусти, а то перед Фомой ответ будешь держать, – пригрозил Жилин и обвел нас взглядом, в котором читались злоба и презрение.

– Вот и пошли к Фоме. Пусть он отвечает за своего телохранителя.

Иван поднялся и рывком поставил пленника на ноги. Тот снова хотел сбежать, рванув к двери, но тут Сокол наставил на него свое ружье.

– Пристрелю и в Дебри унесу. Никто не найдет, – сухо проговорил охотник.

По решимости на его лице всем стало понятно, что он не шутит и выполнит угрозу.

– Ладно, не надо к Фоме. – Жилин опустил голову и уставился в пол. – Витька, то есть наместник ваш, подошел ко мне и попросил. Сказал, что припугнуть вас надо, чтобы не задирались.

– Врешь. Ты дверь подпер, чтобы мы не выбежали, – Иван сделал шаг ему навстречу, сжимая кулаки. – Наместник убить нас велел?

Жилин не торопился с ответом. По бегающим глазам и частому дыханию стало понятно, что он судорожно пытается что‑то придумать. Значит, Иван прав, и наместник велел нас убить.

– Пошел, – Сокол толкнул его в спину. – Пусть Фома решает, что с тобой делать.

– Не надо! – взвизгнул он. – Не надо ему ничего говорить. Он же… он не одобрит.

– И правильно сделает. Я бы на его месте от тебя при первой же возможности избавился. Ты не только себя подставил, но и его.

Жилин, опустив плечи, вышел из дома и, подгоняемый стволом ружья Сокола, двинулся в сторону дома наместника. Именно там, по слухам, остановился приказчик.

Всю дорогу Жилин умолял ничего не говорить Фоме Мытнику, ведь всего лишь хотел немного подзаработать. Но его будто никто не слышал. Иван был погружен в свои мысли, а Сокол лишь подгонял его толчками и угрозами.

Мы дошли до конца Первой улицы и повернули налево, в сторону виднеющегося двухэтажного дома наместника, когда увидели Фому. Он шел со вторым телохранителем в сторону машин, о чем‑то оживленно беседуя.

Заметив нас, он остановился и грубо крикнул:

– Жилин, где ты ходишь⁈ Твоя задача быть подле меня, а не с местными дружбу водить!

– Мы сейчас вам расскажем, что это за дружба такая! – в ответ крикнул Сокол.

Пока мужчины обсуждали случившееся, а приказчик с каменным лицом буравил своего человека взглядом, я решил дойти до дома наместника и посмотреть, там ли он.

– Егор! – окликнул меня Иван, когда я почти добрался до ворот.

Он торопливо подошел ко мне.

– Стой здесь. Один пойду.

Я посмотрел на Ивана и внутри появился ком тревоги. Мужчина был в ярости: желваки на скулах ходили ходуном, губы плотно сжаты, глаза прищурены. Он так сильно сжимал кулаки, что они побелели и мелко дрожали.

Прерывисто выдохнув, он продолжил:

– Возвращайся домой, к матери. Без тебя разберусь.

– Нет! Я пойду с тобой, – упрямо заявил я и хотел первым зайти в ворота дома наместника, но Иван положил мне руку на плечо и сжал.

– Я сказал: иди домой. Непослушания не потреплю, – глухо проговорил он, все сильнее сжимая мне плечо.

– Ладно.

Я освободился от его захвата и неторопливо двинулся в сторону дома. Но это была лишь уловка. Как только Иван скрылся за створками ворот наместника, я подбежал к высокому забору и прислушался к тому, что происходит во дворе.

– Открой дверь! Выломаю! – слышался грозный крик Ивана и грохот.

– Пошел вон, Державин! Убирайся с моей территории!

Я узнал наместника. Похоже, он был на втором этаже.

– Я знаю, что ты, гаденыш, всю мою семью погубить вздумал! Как обычно чужими руками действовал, но твой подельник во всем сознался. Открывай, говорю!

Снова послышался грохот. Иван яростно долбился в дверь.

– Уйди, Державин, а то пристрелю!

Ба‑бах! Оглушительный звук выстрела разнесся по округе.

– Только не это, – выдохнул я и рванул к воротам.

Однако зайти не успел. Иван вышел мне навстречу, пылая от гнева и ярости.

– И чтоб духу твоего здесь не было! – кричал ему вслед наместник. – Убирайся, одноногий! Я не только вас, но и всю общину погублю! Думали, так легко сможете избавиться от меня? Хрен вам! Жаль, тебя в прошлый раз не добили. Побоялись. А ведь я хорошо заплатил, чтобы ты больше никогда не вернулся с охоты!

Услышав последние слова, Иван развернулся и, заскрипев зубами от ярости, хотел снова идти к дому, но я встал у него на пути.

– Не смей! Он тебя нарочно подстрекает. А потом скажет, что убил в целях самозащиты.

– Ты слышал, что он сказал⁈ Он же только что признался, что по его вине я лишился ноги и чуть не умер! – Иван грубо оттолкнул меня в сторону, а я не нашел ничего лучше, чем и вцепиться в него изо всех сил.

– Он тебя убьет. Нужно действовать по‑другому.

– Как? Этот урод только что….

– Сходи за Приказчиком и охотниками. При свидетелях он не посмеет стрелять в тебя.

Иван немного остыл и согласно кивнул.

– Ты прав. Нужно думать о последствиях, – выдохнул он и провел рукой по лицу. – Нужно действовать обдуманно.

Иван торопливо двинулся прочь. Выстрелы в общине не редкость, поэтому никто не обратил на него внимание и улица оставалась пустынной. Ну что ж, пришло время наказать подонка, который отравлял жизнь стольким людям. В общине наконец‑то должны воцариться гармония и баланс.

Я поднял руки и мысленно призвал пауков. Всех пауков, живущих в округе. Мало кто заслуживает такой ужасной смерти, которую я подготовил для наместника, но он сам виноват.

Воздух вокруг задрожал и наполнился тревожным, липким предчувствием. Из травы к моим ногам начали выползать первые пауки. Сначала явились крошечные, еле заметные. Затем все крупнее и крупнее. Разных расцветок, мохнатые и с тонкими ножками, с острыми жвалами и с толстыми брюшками. Перебирая темными лапками, они скользили по земле и сплетались в живой ковер.

Вскоре тысячи глаз блестели в полутьме, отражая тусклый свет уличного фонаря. Тонкие и прозрачные паутинки растягивались между травинками, оплетая все вокруг. Вот и явились мои послушные и безмолвные друзья, готовые выполнить любую волю друида.

«Доблестный рыцарь, я поняла твое намерение и хочу предложить задание», – послышался голос Лары, которую в последнее время я редко слышал.

«Что за задание?» – с раздражением спросил, ведь сейчас был занят очень важным делом.

«Называется 'Паутина кары».

«Что это значит?»

Я уже начал терять терпение, ведь Иван скоро вернется с охотниками, и к этому времени нужно сделать так, чтобы наместник никому не навредил.

«Твое паутинное войско должно не только обезвредить врага, но и сделать так, чтобы его никто и никогда не нашел».

Гниль в корень! Как же это сделать? Даже целое войско пауков не сможет перенести через стену взрослого человека. Хотя…

«Я принимаю это задание», – решительно сказал и, склонившись над травой, дал указание своим маленьким друзьям. Правда, некоторые из них были довольно крупными и едва смогли бы уместиться на моей ладони.

Разноцветный ковер всколыхнулся и ринулся в сторону дома наместника. Со двора послышался собачий визг, затем приглушенные выстрелы и истошный крик.

Я зашел в ворота и понял, что в доме творится настоящая вакханалия. Наместник явно пытался вырваться из паучьего плена, и наверняка многие пауки распрощались с жизнью, но я также понимал, что не следует вмешиваться. Они сейчас действуют как единый организм. Одни плетут паутины, вторые загоняют жертву, а третьи нападают. Среди тех, кто явился, я увидел довольно редких ядовитых особей. Их яд парализует жертву. Именно поэтому вскоре в доме наступила тишина.