Однако я не стал заходить, а обошел дом и двинулся к саду. Похоже, пришло время воспользоваться не только теми способностями, что даровала Система, а еще и исконно друидскими.

– О‑м‑м‑м‑м‑м… – Вибрация понеслась по саду.

Я призывал дух самого большого из деревьев – яблони – и очень надеялся на то, что теперь моих сил достаточно, чтобы дух как можно быстрее услышал и явился на мой зов.

– О‑м‑м‑м‑м, – второй раз набрав побольше воздуха, я загудел, как вдруг из дерева показался призрачный силуэт.

Первым делом познакомился с ним и попросил выполнить мою просьбу. Дух Елизар согласился.

В это время я издали услышал голоса и понял, что Иван с охотниками приближаются. Нужно действовать очень быстро.

Взбежал на крыльцо и распахнул дверь настежь. В это время мои маленькие помощники вынесли на улицу большой белый кокон, обмотанный многочисленными паутинками, и понесли в сад. Вот такая бесславная смерть настигла наместника.

Голоса слышались у самых ворот, когда пауки донесли кокон до сада. В это время старая яблоня вздрогнула, будто вздохнула своей кроной, ее ветви зашуршали и ствол начал медленно выгибаться. Земля у основания дерева вздулась, потрескалась и из‑под рыхлой почвы показались толстые, израненные паразитами корни.

– Наместник, выходи! – раздался крик.

По голосу я узнал охотника Кондрата и занервничал. Не хотелось бы, чтобы меня застали за таким щепетильным делом.

«Поторопись, Елизар!» – велел я.

«Слушаюсь, Орвин Мудрый».

Корни с силой рванули вверх, разбрасывая комья земли и камни. В образовавшуюся под деревом яму пауки поместили кокон и ринулись в разные стороны. Яблоня же вернула корни на место, а я притоптал землю.

Между тем мужчины зашли в дом и, не найдя наместника, разбрелись по двору. Я пошел к ним навстречу.

– Наместник сбежал, – сказал Ивану.

– Куда? – огляделся он.

В его руках было то самое ружье, которое он забрал у наместника.

– Не знаю. Вот, прошелся по саду, но не нашел, – я развел руками, стараясь говорить убедительно.

– Наместник не мог далеко убежать. Найдите его! – Иван крикнул охотникам и направился к хозяйственным постройкам.

Пусть ищут. Никогда не найдут. Наместник канул в лету. Слишком долго он испытывал мое терпение.

В течение последующих двух часов я ходил вместе с Иваном и охотниками по общине и делал вид, что ищу наместника. Мы побывали почти в каждом доме, обшарили каждый двор и обследовали лесок. Даже к стражам ворот ходили, но те поклялись, что ворота не открывали.

– Куда же подевался? – устало проговорил Иван. – Не мог же он просто испариться.

– Не мог, – поддакнул Кондрат, – но я предлагаю разойтись по домам. Поздно уже. Никуда он от нас не денется. Стражи ворот получили четкие указания никому не открывать ворота. Теперь ты здесь наместник, поэтому Витю никто слушать не будет. Если сам не выползет из своей норы, то утром снова пойдем на поиски.

– Ладно. Но вы уж проследите, чтобы телохранитель Фомы просидел под стражей, пока они не уедут. Как только выйдут за ворота, мне их судьба безразлична, но пока они живут в нашей общине, то обязаны придерживаться наших правил. Пусть Жилин скажет «спасибо», что мы его за поджог не наказали как следует.

– Приказчик от него избавится, как только окажется в Высоком Перевале. В своем окружении иметь такого человека – себе же вредить. Он ведь не только сам подставился, но и своего патрона подставил. Как теперь выглядит Фома Мытник, если окружил себя такими подонками? – Кондрат вопросительно уставился на Ивана.

– Плохо выглядит, ненадежно, – кивнул тот. – Нам бы по‑хорошему следует доложить Правителю о том, что случилось, только письмо не с кем отправить. Приказчик не захочет, чтобы об этой истории узнали, поэтому с ним письмо не доедет.

– С Глухарем, – подал я голос. – Отправь со стариком.

– Хм, а ты прав. Глухарь скоро начнет собираться. Ему до туннеля еще добраться надо. Он сам говорил, что выедет пораньше, чтобы не опоздать.

На том и разошлись.

Когда вернулись домой, сарай уже догорел и теперь лишь тлели угли. Стены дома почернели, но большого ущерба огонь не принес.

Анна и Авдотья не спали. Они набросились на нас с вопросами. Иван принялся рассказывать про плененного Жилина и пропавшего наместника, а я умылся и заперся в своей комнате.

«Мой господин, ты выполнил задание „Паутина кары“. Тебе начислены баллы. Хочешь взглянуть на системное меню?»

«Нет, не хочу», – устало ответил я.

Слишком суматошный был сегодня день. Столько всего произошло, что в голове не укладывается. Самое лучше средство – лечь спать. А утром… Утром должны вернуться Бинокль и охотники из Дебрей. Надеюсь, им удастся добыть крата‑удильщика. Обязательно нужно их встретить.

Уже засыпая, почувствовал, как Призрак взобрался на мою кровать и лег у ног. Сегодня он тоже себя проявил, задержав поджигателя. Надо завтра его чем‑нибудь побаловать. А пока я занялся тем, что начал вливать в него энергию. Нужно помочь песику восстановиться после удара по голове.

С самого утра мы с Анной и Авдотьей занялись восстановлением дома после вчерашнего происшествия, а Иван ушел на поиски наместника. Меня так и подмывало сказать, что наместник мертв и даже закопан, но я понимал, что таким образом выдам себя. Одно дело находить полезные растения и совсем другое – призывать пауков и заставлять деревья вытаскивать корни из земли.

– Вот ведь сволочь, – всплеснула руками Авдотья. – Из‑за этого треклятого Жилина мне весь огород растоптали.

– Не волнуйся. Поднимутся, – успокоил я ее, соскабливая со стены сажу.

– Пусть приказчик раскошеливается, раз его человек такое учудил. Это он привез его с собой, значит, должен нести ответственность.

– Вы правы. За этим я и пришел сюда, – послышался мужской голос, и мы все разом повернулись к калитке.

Фома Мытник стоял у забора. Не дождавшись приветствия с нашей стороны, он продолжил:

– Своего телохранителя я не только уволю, но и под суд отдам. Весь его заработок принес вам. – Он протянул руку, в которой были скручены деньги.

Авдотья вытерла руки о передник, подошла к нему и несмело забрала деньги.

– Надеюсь, этого хватит, чтобы возместить убытки. Вы зла на меня не держите. Если бы знал, кого на груди пригрел, давно бы избавился.

Анна по своей мягкотелости начала говорить, что ничего страшного не случилось и не нужны нам деньги, но Авдотья шикнула на нее и бросила строгий взгляд. Женщина стушевалась и опустила глаза.

Приказчик еще раз извинился, напомнив, что теперь Иван – наместник и мы с ними, проверяющими то есть, должны жить в мире, ведь от этого будет многое зависеть. Что именно будет зависеть, он не сказал.

Как только Фома ушел, Авдотья пересчитала деньги.

– Ого, целых восемьдесят рублей. Хорошо же этим лоботрясам платят.

– Может, не надо было деньги брать? – несмело спросил Анна. – Может, Ваня будет против.

– Как это не надо? – воскликнула бабка. – Еще как надо! Эх, трусиха ты, конечно. Лучше бы сходила и посмотрела, что они за лекарства привезли. Теперь ты сама со всем будешь распоряжаться.

– И то верно, – оживилась женщина, отряхнула подол платья от сажи, и торопливо вышла за калитку.

Я дочистил стены и пошел к воротам – встречать охотников. Не успел дойти до сторожки, как послышался громкий стук, и Глухарь поспешил открывать дверь. На этот раз охотники пришли довольные собой и сгибаясь под тяжестью рюкзаков.

Бинокль увидел меня и махнул рукой.

– Слушай, Егорка, а ведь твое лекарство сработало. Чувствую себя так, будто лет десять сбросил – нигде не ломит, ничего не болит.

– Да, хорошее средство, – кивнул я.

– Я не забыл о своем обещании. В следующий свой приход обязательно свожу тебя в Дебри. Но, – он поднял палец и строго посмотрел на меня, – только если разрешат твои родители. Без их ведома я тебя в Дебри не возьму.