Не просто решать, а вершить судьбы. Определить, достойна ли Луиза Де Виль моего мальчика. Конечно, она недостойна! Как иначе может быть? Я вижу в ней тысячу недостатков, плохо прикрытых титулом, как украшением.
Вон, сидит напротив меня. Шея слишком уж тонкая, руки какие-то длинные, спина такая прямая, будто девица проглотила флагшток, да так и не смогла его выплюнуть. Может, ей помочь, постучать по спине? Кожа бледная, глаза слишком большие, да и смотрит "не так". Как не так я ещё не определилась. И платье у нее дурацкое.
И вообще, я не для нее растила своего сына! Я не готова вот с этой жить вместе, растить ее детей, нянчить, делить мои кастрюли, уют моего дома. Я ничего не хочу делить с ней! Я и смотреть-то на нее не могу. Просто не могу и все. Она покусилась на мое самое дорогое, а я при этом должна ещё улыбаться ей!
Мой взгляд упал на Антонину. Она улыбается уж слишком ехидно. И тут меня словно ударило чем-то очень тяжелым по голове. Аж дыхание перехватило от осознания одной простой и очень незамысловатой истины. Ведь я в свое время в глазах свекрови была точно такой же бледной пигалицей, неумелой, наивной и ничего не достойной, в особенности Сергея.
Внезапно мне захотелось обнять свекровь сильно-сильно, просто прижаться к ней, попросить прощения за то, что я осмелилась покуситься на ее сына. Я словно очутилась на месте Антонины тогда, в тот самый час, шестнадцать лет назад, когда впервые шагнула в ее квартиру вместе с Сергеем.
Мы без устали делили кастрюли, посуду и мебель, все, что имело хоть какую-то ценность, Спорили о ремонте до хрипоты, потом она кричала, что из меня выйдет никчемная мать. Даже сына первые дни толком помыть не давала, все стояла рядом, шипела, ругала, указывала, как и что делать, как поддержать махонькую головку.
Как же сильно я ее ненавидела в те сокровенные дни, когда только-только родила сына. Мне казалось, что у свекрови нет ни капли любви ни ко мне, ни к Денису. Я всем сердцем люто ее ненавидела и старалась молчать.
Неужели не со зла она все это делала, меня тыркала, часто кричала, ругалась, а из заботы? Я и не думала раньше, просто не могла себе это представить. Столько лет Антонина виделась мне просто чудовищем, вползшим в мою жизнь. Тем самым необходимым злом, с которым придется смириться.
И Сергей подливал масла в огонь, частенько говорил, что его мать все делает лучше, чем я. Ругал меня, советовал просто учиться у Антонины вести дом и хозяйство. В полном ужасе я прикрыла глаза.
Неужели я оказалась на месте свекрови? Почему меня заранее никто не предупредил, что жизнь – она вот такая! И взрослых детей приходится выпускать в их личную жизнь, отпускать из своих объятий раз и навсегда. Я вновь перевела взгляд на девушку. Так-то она хороша. Правильные черты лица, выразительные глаза, пусть и большие. Может быть, она даже красива, если не думать, не знать, что это невеста моего сына.
Мне вдруг захотелось сбежать, бросить все, посидеть где-то на берегу моря, привести в порядок все свои мысли. Так будет лучше, легче, понятнее. Я должна заботиться о себе. Но и Луиза не даёт мне покоя. О ней я тоже должна позаботиться, как-то решить ее судьбу, а вариантов не много.
- Скажи, что ты думаешь о моем сыне Денисе?
В мой голос и то пробралась материнская ревность, брякнула стальными нотами. И я даже знаю, у кого я слышала этот тон. У Антонины, у кого же ещё. Когда свекровь злится, ее голос бряцает как попало.
У Луизы дрогнули веки, она принялась расправлять свою юбку, разглаживать отутюженные складки на ней. И мне вдруг стало жаль эту девицу за ее глупость, напор, за то, в каком дурацком положении она очутилась.
- Вашего сына послали мне сами великие боги. Он умен и красив, честен, впереди его ждут многие победы. И я сделаю все, если мне это будет позволено, чтоб Денис овеял свое имя славой. Он лучший юноша из всех, кого я когда-либо видела.
- Спасибо, я знаю. Я сама сделала Дениса таким! - и вновь в моем голосе зазвенели мерозопакостные нотки моей же свекрови.
-Так вы разрешите нашу помолвку? Я совсем не хочу в монастырь. Я готова прислуживать вам, исполнять все прихоти, читать книги. Знаете, какой у меня голос? А еще я и вышивать могу.
- Поверю на слово.
Смотрит на меня выжидающе, не мигая, будто бы уже все решено, и она точно не станет отступать.
- Я разрешаю помолвку, - отвечаю я и первая отвожу взгляд.
Не могу поверить, что я согласилась! Но когда ставки так высоки, деваться некуда. Не могу, не умею я играть с чужими судьбами и совсем не хочу стать точно такой же, как Антонина.
- Благодарю вас, - голос девушки как будто бы дрогнул, она мгновенно повеселела, на щеках проступили ямочки, а кончик носа взлетел вверх.
- Помолвку можно ещё разорвать, - обнадежил меня Альер.
Луиза тотчас же побледнела.
- Мог бы и раньше сказать. Через четыре года дети сами решат.
- Это целая вечность, - прошептала будущая невеста.
- Нет, это слишком быстро, - ответила я.
Антонина кивнула мне головой, на ее лице торжество и ехидство. Всем своим видом она демонстрирует – теперь-то ты меня понимаешь! Вот же зараза! Так и хочется сделать ей какую-то пакость.
- Я останусь здесь? - в девушке чувствуется деловая хватка, и следа не осталось от недавней бледности, - В этом замке? Или мне позволено продолжить обучение?
- Ты продолжишь учиться, - радуюсь я возможности отсрочить свою казнь под названием «свадьба сына».
Конечно, Денис рано или поздно обязательно женится, заведет детей. Но к тому, что все будет так скоро, я совершенно не готова!
- Ночевать юная невеста будет исключительно здесь, это прилично.
Королева не упустила возможности продлить масла в огонь наших страстей. Почему у всех нормальных людей только одна свекровь? А как у меня, так три! Ещё хорошо, что мать Эстона нас не посетила. Впрочем, она мне кажется наиболее адекватной. Хотя, как посмотреть. Так-то она меня чуть не убила. Но с другой стороны, окажись я на ее месте, могла бы поступить точно так же. И с лёгкостью. Чего не сделаешь ради сына? Ради того, чтоб он просто мог уцелеть.
- Но не в покоях Дениса, само собой, - добавила Антонина, - Прошу всех меня простить. Меня ждут дела. Я должна подвести черту.
- Какую черту, Антонина?
Я уже заранее приготовилась к худшему. Слишком сблизилась с Антониной. А с ней ухо приходится всегда держать востро, мало ли!
- Валерий будет отправлен в отставку. Я передумала. Простите, дети, у меня дела.
- Дорогая, я бы хотел первым сообщить эту радостную новость нашему сыну. Денис должен знать, что у него теперь есть невеста. И я, как отец...
- Иди, Альер.
Ключ торопливо покинул комнату, придержал дверь перед Антониной. Девушка увязалась следом за ними.
Мы с королевой остались наедине, впервые за все это время. Женщина смотрит на меня гордо, чуть свысока, даже позволяет себе улыбаться. Знает, на все сто уверена в том, что ей ничего не грозит. А мне так хочется накричать на нее, запустить чем-то тяжелым, раз и навсегда объяснить, что моего сына трогать нельзя. Никогда, никому! И тем более в своих интересах. Но я молчу, просто сверлю ее взглядом, кусаю губу. Не могу придумать для нее достойного наказания. Такого, которое бы ее потрясло, поставило наконец-то на место, отрезвило.
- Альер никогда не простит тебе моей смерти. И у моей внучки, новорожденной эльтем, должна быть настоящая бабушка.
- Она у нее будет.
- Видишь, мы поладили. Не держи на меня зла. Денис уже взрослый, ему как воздух нужен простор, иначе ты сама пожалеешь о том, что не дала свободы своему сыну. Молодой мужчина подобен жеребчику. Стоит ему застояться в конюшнях без дела – жди беды. Встанет на дыбы, взбесится, уничтожит все преграды и все одно вырвется на простор. И пока не набегается, не вернётся обратно. Я не причиню твоему сыну зла, теперь он мой внук и мой наследник.
Я задумалась. Вспомнила Эстона. Уж не его ли судьбу мне только что пересказал королева? Пусть и невольно. Неужели все так предсказуемо, а сама она настолько мудра? Хочется злиться, сказать что-то резкое, действительно сослать ее в монастырь. Да хоть куда, лишь бы подальше от нас, от Дениса.
