— Знаешь, что меня бесит больше всего в возвращении к жизни? Миру было бы лучше без меня. Я бы с радостью всех спас, но пока что все, что я делаю, только усугубляет ситуацию. Но вот это. Дай мне это. Отпустите этих людей. Позвольте мне хотя бы притвориться, что хоть раз в жизни я сделал что-то правильно. Обещайте мне это. Обещай, и я тебя выпущу, без всяких уловок и ловушек.

— А если я откажусь?

— Тогда, когда защитные чары перестанут действовать, ты увидешь, на что способны объединенные умственные и магические способности всех магов Калифорнии, чтобы убедиться, что тебя не существует.

— Ого. Все маги Калифорнии? Большинство из вас даже не могут перестать ссориться и убивать друг друга, чтобы просто поговорить. Все маги. Прошу.

— Те, кто имеет значение. Вертер, Рошамбо, Аумакуа. Еще пара семей, с которыми я не знаком. Они из окрестностей Сан-Франциско.

— Впечатляющая огневая мощь, — говорит он. — Боже, чего, должно быть, стоили этим гордецам их попытки объединиться. Мне почти не терпится увидеть, что у них получится. Но не настолько, чтобы поддаться искушению. Ты заключил выгодную сделку.

— Ты отпустишь всех, кто здесь?

— Конечно. Они вернутся домой, а ты меня выпустишь, без всяких условий.

— Без всяких условий, — говорю я.

— Думаю, ты врешь, — говорит он. — Думаю, у тебя есть какой-то козырь в рукаве.

— Может быть, — говорю я. — Скорее всего. Но я всего лишь я. Что я могу с тобой сделать? Предложение остается в силе. Отпусти этих людей, и я тебя выпущу, или же жди, пока защитные барьеры не рухнут и тебя не прикончат лучшие из лучших. Я уверен, что бы они ни задумали, они сделают это быстро. Они захотят как можно скорее вернуться к взаимным убийствам.

— Ладно, Эрик, — говорит он. — Я тебе не доверяю. Но я принимаю твои условия. Как мы это сделаем?

— Открой дверь туда, откуда я пришел, и я займусь ритуалами.

— Ты же знаешь, что эта дверь ведет в туалет на Юнион-Стейшн.

— Я знаю. Я до сих пор чувствую этот запах. Но именно там у меня бутылка. И именно там я собираюсь ее открыть.

— Если ты меня подведешь, я выверну тебя наизнанку и заставлю страдать вечно.

— Даже не сомневаюсь.

— Тогда вот твоя дверь. Рядом со мной появляется красная кожаная дверь.

— Увидимся по ту сторону, Дариус.

— Лучше бы так.

Я открываю дверь и прохожу через неё.

Глава 25

Когда я оказываюсь по другую сторону, у меня кружится голова. Я мельком вижу Габриэлу, но она исчезает так быстро, что я даже не уверен, что вообще ее видел, а потом я оказываюсь в своей комнате в "Амбассадоре".

Я проверяю себя. Все ли на месте? Пальцы на руках и ногах? Все в порядке. Я пробую простенькое заклинание, заставляю лампу левитировать. Да, вроде бы все работает как надо.

Я в последний раз все проверяю. Входная дверь заперта и запечатана так же надежно, как бутылка Дариуса. Те же заклинания и все такое. Из этой комнаты никто не выйдет. Но кое-что все-таки входит. В двери есть дыра, как у Дариуса. Только в одну сторону. Как бы он ни старался, он не выберется через нее. И я тоже не выберусь.

Я устраиваюсь поудобнее на диване, достаю "Браунинг" и проверяю, есть ли в нем патрон. Пистолет злится. Злится на меня. Как я посмел. Я буквально чувствую, как волнами исходит его ненависть ко мне.

— Да заткнись ты, — говорю я. — Ты давно знал, что этот день настанет. Либо так, либо тебя превратят в злобное магическое пресс-папье.

В ответ, угрюмое ментальное молчание. Чертов нацистский пистолет. Я буду рад от него избавиться.

Все проверено, все подключено, готово к работе. Я уже снял большую часть защитных чар с бутылки. Осталось снять только одно.

— Ну что, ребята, пора представление начинать, — говорю я и выпускаю джинна из бутылки.

Пробка бутылки взрывается, отламывая часть горлышка и разлетаясь на осколки. Струйка фиолетового дыма, и вот он, Дарий, стоит передо мной, облаченный в золотые одежды.

Он потягивается, делает глубокий вдох.

— Свободен. Как же долго я был свободен. А теперь я свободен.

— Не хочу портить момент, — говорю я, — но фиолетовый дым? Правда? Не знаю, в твоем ли это духе или ты просто прикалывался, но, сам понимаешь, это какое-то клише.

Он хмурится, увидев пистолет, и хмурится еще сильнее, когда начинает оглядываться по сторонам.

— Это место не похоже на туалетную кабинку на Юнион-Стейшн. Где мы?

— Мы в комнате, которую мой дедушка оставил для меня в призрачном здании снесенного отеля "Амбассадор", — говорю я. — Милое местечко. Я не в восторге от обстановки, но она мне подходит. Именно здесь Хэнк появился, чтобы забрать бутылку. Он убил меня, но, по крайней мере, не забрал бутылку. Только не говори, что он тебе об этом не рассказывал.

Он пожимает плечами.

— Комната в призрачном здании, говоришь?

— Ну, на самом деле это скорее мост, соединяющий две разные реальности, удерживаемый силами, которые я не могу описать математически. Эта дверь ведет в мою реальность, а окно позади тебя в... даже не знаю, куда. Но выглядит завораживающе, правда? Мне нравится это оранжевое небо.

Он взмахивает рукой.

— Что это за чертовщина, Эрик? Мы же договорились.

Он начинает протестовать, но я поднимаю руку, чтобы его остановить.

— Эти люди не вернулись целыми и невредимыми. Бутылка может быть открыта, и, возможно, ее уже никогда не удастся закрыть, но вселенная, которая в ней, все еще там, верно?

— С чего ты взял, что я их не отпустил?

— Потому что я тебя знаю, придурок, — говорю я. — Я знаю, что ты их не отпустил, что ты не собирался их отпускать и не собираешься отпускать сейчас. Жаль, что ты этого не сделал. Хотел бы я, чтобы ты был человеком, который держит слово, но нет, ты совсем не такой. И меня это бесит. Меня бесит, что они оказались между двух огней. Меня бесит, что ты их туда втянул. Меня бесит, что из-за тебя я должен решать не только, выживут они или умрут, но и что будет с их душами.

— Что ты задумал, сынок? — Позади него появляется золотой трон, оттесняя стол с бутылкой на несколько футов назад. — Думаешь, это место меня удержит? Я чувствую его границы, его магию. Это ничто по сравнению с тем, где я был. Дай мне немного времени, и я вырвусь отсюда, и тебе, и всем твоим друзьям придется несладко.

— О, оно тебя не удержит, — говорю я. — И не должно было. Это ты подал мне идею, когда начал говорить о том, насколько хрупко мое эмоциональное и психическое состояние. Как легко оно может разрушиться, если кто-то меня достанет. Неприятно признавать, но ты прав. В душе я просто большой слабак. Как ты там назвал эту штуку? Бутылка демона? Дьявола?

— Фляга дьявола.

— Точно. Фляга дьявола. Один маленький укол изнутри и вся конструкция рушится. Хороший трюк. Я посмотрел его на YouTube. И спасибо за всю эту магию восприятия. Тут ты тоже был прав. Сценическая магия завораживает. Восприятие, перенаправление. Мне есть над чем подумать.

— Понимаю. И эта комната Дьявольская фляга? Это ловушка, которую ты для меня приготовил?

— Да, — говорю я. — Наверное, не стоило разбивать твою бутылку. Это могло бы тебя спасти. — Я поднимаю "Браунинг" и стреляю в окно. Выстрел оглушительно разносится по комнате. Я сдвигаюсь на диване, и из пистолета вылетают гильзы. Начинаю обратный отсчет.

Смех. Глубокий истерический смех.

— Это твоя шутка? — спрашивает Дариус. Он осматривает пулю. — Ты думал, я не смогу ее поймать? Или я должен был ее поймать, а на ней какая-то магия, которую я не могу распознать?

— Это просто пуля, — говорю я. — Ничего особенного. Я знал, что ты ее поймаешь. Просто не хотел, чтобы ты заметил, как я встаю с этой кнопки, на которой сижу все это время.

— Что?

— Либо пан, либо пропал, ублюдок.

Окно взрывается, когда пятьдесят килограммов взрывчатки, спрятанной за шторами, детонируют, разбивая стекло и стену, круша мебель и разлетаясь осколками. Осколки впиваются в мое лицо и тело. Я никогда не чувствовал такой боли.