— Сгоревшие ауэхуэте и початль, — говорю я. — Священные деревья, связанные с правителями и символами их власти. Семпасючил, мексиканские бархатцы. Они выманивают души умерших. Их часто можно увидеть во время Дня мертвых. Я понимаю, как они привели его сюда, но не знаю, чем они его поймали.

— Ты очнулась внутри круга? — спрашивает Летиция.

— Да. Это было неприятно. — Возможно, дело было в теле. Как в ведре, в которое стекает дождевая вода. Ритуальный круг не столько поймал его в ловушку, сколько наполнился, и выплеснуть воду можно было только в одно место.

— На самом деле это... — я замолкаю, услышав характерный звук падающей гранаты и щелчок капсюля. Я толкаю Летицию, пытаясь укрыть нас обоих за парой бетонных плит.

Граната падает метрах в трех от нас, и оказывается, что это светошумовая граната. Она не убьет нас, но оглушительного грохота и ослепляющей вспышки более чем достаточно, чтобы я потерял сознание. Я ничего не слышу, кроме пронзительного свиста в ушах, и почти ничего не вижу. Я пытаюсь встать, но гравитация и я больше не в ладах.

Что-то хватает меня сзади и бьет головой об пол. Это и воздействие светошумовой гранаты на мои органы чувств, вот и все.

Глава 8

У меня на голове мешок. Ненавижу, когда у меня на голове мешок. С похитителями всегда одно и то же. "Давайте наденем ему мешок на голову. Так он не поймет, что происходит!"

Я знаю, что происходит. Меня похищают. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы это понять. А еще нужно скрыть местонахождение вашего тайного убежища? Правда? Вы хоть представляете, как легко отследить мобильный телефон? Я чувствую свой в кармане.

Но постойте! А как насчет того, чтобы напугать и дезориентировать жертву? Пошел ты. Я и так дезориентирован. Чертова светошумовая граната сделала свое дело. И напугать меня. Серьезно? Ты хоть представляешь, сколько раз меня похищали, запирали в багажнике, заковывали в наручники или бросали умирать в пустыне? Попробуй что-нибудь новенькое. Застрели меня, ну не знаю… в космосе.

С моей головы снимают мешок, и я, не удивляясь, обнаруживаю, что сижу в кожаном клубном кресле в прокуренном джаз-баре с дубовыми панелями и тускло освещенными столиками. На сцене женщина в красном коктейльном платье поет "Мой забавный Валентин", а за ее спиной играет квартет. На маленьком столике передо мной стоят два бокала, несомненно, превосходного виски, один для меня, а другой для мужчины с кожей цвета эбенового дерева, бицепсами толщиной со ствол дерева и широкой улыбкой, обнажающей все зубы, которая обещает, что он будет очень вежлив, когда съест тебя.

— Дариус, — говорю я, одним усилием мысли снимая наручники с запястий.

— На этом все, Хэнк.

Я чувствую, как за моей спиной нависает демон.

— О, привет, — говорю я. — Устал от немецкого экспрессионизма?

Хэнк пожимает плечами.

— Если бы он просто стал кубистом, как я просил, я бы остался.

— Справедливо. — Мне не очень комфортно рядом с ним, но, по крайней мере, он больше не пытается меня убить.

— Я скоро позову тебя, Хэнк, — говорит Дариус голосом гладким, как смазанный атлас.

— Да, сэр, — отвечает Хэнк. Нависшая надо мной тень исчезает.

— Рад тебя видеть, Эрик. Не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу.

— Я и сам удивлен. — Я кладу наручники на стол перед собой. — Это было так необходимо?

— Я могу тебе доверять?

— О, черт возьми, нет.

Его раскатистый смех заглушает голоса певца, музыкантов и всех присутствующих. Когда он замолкает, воцаряется тишина. Бар пуст. Дариус пренебрежительно машет рукой, и наручники исчезают.

— Это было просто для вида, — говорит Дариус. — В конце концов, нужно соблюдать приличия.

— О, конечно. Я бы не хотел нарушать приличия, — говорю я. Оглядываю бар. — Теперь это твой стиль? Навсегда? Я приложил немало усилий, чтобы помочь тебе воссоздать атмосферу CBGB^[5]. Но ты недолго продержался, да?

— Я стар, — говорит Дариус. — Привык к своему образу жизни. Я буду придерживаться этого стиля, ну, не знаю, еще лет сто или около того. Панк, это конечно круто, но писсуары постоянно были забиты рвотой, а в кабинках, на мой вкус, слишком часто трахались.

— Я это понимаю, — говорю я. Кабинки в туалетах, ужасное место для секса. — Так чем же я обязан этой встрече? Очевидно, что я здесь не для того, чтобы ты меня убил. Ты бы уже это сделал. А. Погоди. Ты уже это сделал.

— Это была страсть нашего общего демонического друга. Я просто хотел, чтобы он привел тебя сюда, чтобы мы могли поговорить.

— И забрать бутылку.

— Да, — говорит Дариус. — И это тоже. Знаешь, несмотря на твои протесты, я никогда не думал, что у тебя ее нет.

— Пфф. Я знаю это. Все об этом знали. Даже если бы оказалось, что у меня её нет, все бы решили, что она у меня есть. Я не столько лгал, сколько подмигивал и подталкивал. Полагаю, именно поэтому ты вернул меня. Чтобы я открыл твою бутылку.

— Виновен, — говорит Дариус. — Виновен во многом. На моей коже столько грехов. Я признаюсь во всех своих преступлениях. И с глубочайшим сожалением вынужден признать, что не могу претендовать на это.

— Что?

— Тебе нужны только ответы на вопросы "кто", "где", "когда", "почему" и "как", и у тебя будет полный набор. Говорю тебе, это не я вернул тебя. На этот раз, друг мой, ты не пешка на моей доске. Пойми меня правильно. Я благодарен тому, кто вытащил тебя из, без сомнения, комфортной загробной жизни, где ты развлекался с Царицей мёртвых под небесами Миктлана. Это даёт мне надежду, что ты, возможно, сочтёшь нужным помочь мне с моими нынешними жилищными проблемами.

Ладно, допустим, это одна из версий. Но Дариусу нравится лгать. Он в этом мастер. Особенно когда использует для этого правду. Так что, конечно, он может лгать. Он же Дариус. Но он никогда ничего не делает просто так. Так зачем ему лгать мне об этом?

Ладно, я сыграю в его игру.

— Если не ты, то кто?

— Понятия не имею, — отвечает он. — И это меня удивляет. Похоже, за столом появился новый игрок. Или старый, но очень хорошо спрятавшийся. И, должен сказать, он выбрал отличную пешку для игры.

Меня переполняет гнев, и я подумываю о том, чтобы убить его, но знаю, что ничего не выйдет. Он просто пожмёт плечами и посмеется надо мной. Это его мир внутри бутылки. Не мой.

— Я не пешка, — говорю я.

— О нет, — отвечает Дарий. Он берёт свой виски, принюхивается к нему, а потом делает глоток. Блаженная улыбка, поднятый бокал. Тост? Приветствие? Вызов? С ним никогда не поймёшь. — Тебе правда стоит это попробовать. Я купил его у джентльмена из Гонконга, который заплатил за него почти восемь миллионов долларов. Это Macallan 60. Отличный аромат. Но, как я уже сказал, нет, ты ничья пешка.

— Рад, что мы с этим разобрались.

— Может, и ладья, — говорит Дариус. — Нет. Слон? Быстрый, бьющий под косым углом? Ах. конь. Атакует из слепой зоны противника. Выходит из тени. А ты, такая легкая мишень.

— Ладно, теперь я действительно хочу тебя убить.

— А раньше не хотел? Я и не знал, что у тебя есть еще более высокий порог ярости. — Он держит свой бокал с виски в руке ладонью вверх. На его месте появляется богато украшенная бутылка, точная копия той, в которой он заперт.

— Эй, отсюда виден твой дом, — говорю я. Он не обращает на меня внимания.

— Ты когда-нибудь слышал о "Фляге дьявола"?

— Не могу сказать, что сталкивался с таким. А вот о Дьявольском поясе слышал. Это как Эйфелева башня, только...

— Это сценическая магия, — перебивает он меня. — Забавно, что ты никогда о ней не слышал. Тебе стоит изучить то, на что способны нормалы. Магия восприятия, увлекательная тема. Фляга дьявола, это бутылка, которую нагревают, а затем быстро охлаждают снаружи. Внутри же она остывает медленно. Из-за разницы температур снаружи бутылка очень прочная, а внутри...