— Прости?

— Помнишь, я говорил, что для убежища это слишком сложно? Это не убежище.

— Тогда что это?

— Ловушка.

Глава 21

— Это не сработает, — говорит Габриэла, когда я делюсь с ней своей идеей.

— Почему бы и нет? Ты же говорила, что все рухнет.

— Я так и не понял, о чём думал мой дед, когда строил это место. Он хранил здесь бутылку Дариуса, и я думал, что это просто дополнительная мера безопасности. При обычных обстоятельствах эта комната безопаснее любого хранилища. Но, думаю, у него были другие планы.

Во-первых, бутылка, это отдельная вселенная, связанная с другими вселенными. Пока она запечатана, обрушение этого места ее не уничтожит. Честно говоря, я не знаю, что произойдет. Она может с тем же успехом оказаться в нашей реальности, как и в другой, но я думаю, что с Дариусом все будет в порядке. Хотя он может разозлиться.

— Не уверен, что это решающий фактор, — говорю я.

— Тогда как насчет этого? Кто разобьет окно?

— Детонатор с таймером?

— Ты собираешься положиться на таймер? Ладно, допустим, мы это сделаем. Бутылку нужно открыть. Ты единственный, кто может это сделать. Тебе придется открыть ее, разбить стекло и выбраться до того, как Дариус что-нибудь предпримет.

— Я могу это сделать, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно.

— Нет, не можешь. И знаешь почему? Потому что эта дверь должна быть заперта на засов, иначе он просто выйдет отсюда, пока ты и глазом моргнуть не успеешь. А если она не заперта, то я вообще не знаю, сработает ли это. Может, все, что здесь есть, просто выплеснется в наш мир, как зубная паста из тюбика.

— Звонит портал. Я открываю бутылку, разбиваю стекло и телепортируюсь в безопасное место за пределами комнаты. — Если кто-то может телепортироваться внутрь, то и я смогу телепортироваться наружу.

— Допустим, все получилось и ты все запечатал. Потом ты используешь кольцо и открываешь дверь, через которую нужно пройти. С чего ты взял, что Дариус не пойдет за тобой и не шагнет в дверь до того, как все полетит к чертям?

— Значит, мы и меня запрём в комнате. Только так это и сработает. Я открою бутылку, разобью стекло и проблема решена.

— Какая часть фразы "перестанет существовать" до тебя не доходит?

— Я понял. Я не просто умру, я умру дважды. Но послушай, я же даже не совсем я, верно? Я частица души, вырезанная у бога смерти и помещенная в тело массового убийцы, которое как раз подошло по размеру.

—  Нет.

— Холт сам это сказал. Я должен быть мертв. Черт, если бы больше людей узнали, что я жив, за мной бы охотились целые отряды магов. Даже Летиция знает об этом, черт возьми. Миру будет лучше без меня.

— Я вернула тебя, чтобы...

— Чтобы сделать именно это. Смысл был в том, чтобы избавиться от Дариуса до того, как он сбежит. Мы не найдем ничего, что могло бы ему подойти, не говоря уже о том, чтобы держать его взаперти.

— А может, и найдем.

— Не в те сроки, что у нас есть.

— Черт возьми, Эрик. Ты такой зануда.

— Это мой бренд.

— И идиот.

— Тоже мой бренд.

— Да пошло оно все, — говорит она, протягивает руку, притягивает меня к себе и целует. Это приятный поцелуй. Он длится какое-то время. Когда мы отстраняемся друг от друга, она смотрит на меня с таким ужасом, будто только что случайно взорвала бомбу.

— Э-э...

— О боже, — говорит она. — Я... я не хотела... это была ошибка, — говорит она. — Черт. Может, забудем об этом? — Она встает и начинает расхаживать по комнате. — Я не понимаю, что, черт возьми, только что произошло. Черт.

— Вот зачем ты меня вернула, — говорю я. Она перестает расхаживать. Но не произносит ни слова, как будто если она не говорит об этом, значит, ничего и не было.

— Это... я не знаю, что это такое, — говорю я. — Но, кажется, у нас нет на это времени. Может, потом?

— Или никогда, — говорит она. — Никогда не работает. Я больше никогда об этом не заговорю.

— Все в порядке. С нами всё в порядке.

Правда? Она разорвала меня пополам, чтобы поместить часть моей души в тело моего деда и что-то сделать с бутылкой Дариуса. И это была единственная причина? Да. Конечно, было. И даже если бы не было, я все равно злюсь на нее за то, что она сделала.

Но, черт возьми, это был классный поцелуй.

— Точно, — говорит она. — Да. Хорошо. На чем мы остановились?

— Я единственный, кто может открыть эту бутылку. А когда она откроется, это место нужно будет запереть наглухо. Так что мне нужно быть здесь, чтобы разбить стекло.

— Да, — говорит она. — И это все равно дурацкая затея. Мы слишком мало знаем об этом месте, чтобы ставить на кон все, что у нас есть.

— Да, но тот, у кого можно спросить, вроде как мертв.

— Правда? — спрашивает Габриэла.

— Если нет, то он будет очень зол из-за того, что я разгуливаю в его теле.

— Я не про твоего дедушку.

— Ну, это приятный сюрприз, — говорит Аманда, взяв трубку. Мы с Габриэлой припарковались у убежища и созваниваемся. — Новости о бутылке? Или ты просто хотел со мной поговорить?

— Бутылка, — говорю я. — Прости. Что мне действительно нужно, так это поговорить с твоим отцом.

— О, — говорит Аманда. — Да, я могу что-нибудь устроить, но он бывает довольно неприветливым, когда дело касается, ну, знаешь, людей.

— Я это заметил. Как тебе удалось этого избежать?

— О, у меня просто тщательно выстроенная маска, скрывающая тот факт, что я законченный социопат.

— Я думал, мы все такие, — говорю я.

— Да, но у меня это хорошо получается. Когда тебе нужно с ним поговорить?

— Как можно скорее. Мне нужно узнать, работал ли он когда-нибудь с моим дедом в конце 1940-х в начале 1950-х годов.

— Он, конечно, уже в возрасте. Сейчас проверю и перезвоню.

— Спасибо.

— Без проблем. И, кстати, ты у меня в долгу, — говорит она.

— С радостью, — отвечаю я и кладу трубку.

— Спасибо, Мириам, — говорит Габриэла и тоже заканчивает разговор. — Мириам уже в пути. Будет здесь через полчаса. Ты уверен, что хочешь поговорить с ней об этом?

— Нет. Мне бы хотелось думать, что, что бы ни натворил мой дед, она об этом ничего не знала, но она не дура. Если он кормил "Амбассадор" и тысячами людей, она должна была об этом знать. Надеюсь только, что она ему не помогала.

— Удалось что-нибудь выяснить с Вертером?

— Аманда договаривается о встрече.

Раздается телефонный звонок. Аманда. Это произошло быстрее, чем я ожидал.

— Папа сказал, что да, — говорит она. — Он сказал, что, если бы ты не догадался сам, ему пришлось бы тебя искать. Не знаю, что это значит. Можешь заскочить домой? Он очень хочет с тобой поговорить.

—Сейчас.

Габриэла кивает.

— Я могу это сделать. Сейчас же поеду. О, кстати, можно мне номер Артура? Мне нужно с ним поговорить.

— Не уверена, что он захочет с тобой разговаривать.

— Это по поводу бутылки.

— Вот об этом он точно захочет с тобой поговорить.

Я записываю номер на случайном чеке из фастфуда и протягиваю его Габриэле.

— Пожалуйста, — говорю я.

— Я впущу тебя в поместье, когда ты приедешь, — говорит она и кладёт трубку.

— Зачем тебе нужно поговорить с Доллма…

— С Артуром. Или Холтом. Да хоть с Джеппетто, если хочешь.

Кто бы ни был. Я тут размышляла о том, каково это, оказаться в комнате, которая вот-вот рухнет. У меня есть идея, которую я хотел бы с вами обсудить.

Мне требуется минут десять, чтобы все объяснить, и Габриэла то и дело вставляет замечания, пока мы не приходим к варианту, который, похоже, вполне осуществим.

— Я позвоню ему, — говорит Габриэла. — Надеюсь, он согласится и быстро все сделает.

— А что насчет Мириам?

— Я поговорю с ней после того, как позвоню Артуру, — отвечает она. — В любом случае лучше, чтобы с ней говорила я. Ты же знаешь, что выглядишь как ее покойный парень.