Конечно, манекены Кукольника сделаны из глины. Им не нужно дышать. Так что если кто-то и выйдет оттуда, то это будет не тот, за кого себя выдает. Мы ждем.

— Твои подопечные будут в бешенстве, когда проснутся.

— Они подписали отказ от претензий, — отвечает она.

Проходит минута. Габриэла начинает нервничать. Еще несколько секунд, и мы слышим приближающиеся шаги. Двери в зал распахиваются, и я не стреляю только потому, что не хочу тратить патрон на того, кто, скорее всего, ничего не заметит. В коридор выходит Джо в противогазе, весь такой самоуверенный и невозмутимый, как нежить.

— Там чисто, — говорит он. — Все вышли.

— Черт, — говорит Габриэла. — Кто-нибудь пропал?

— Я еще раз сверюсь со списком. Еще один экземпляр лежит рядом с приемным покоем. — Он собирается уйти.

Я стреляю ему в затылок. Мяч попадает ему прямо в голову, и она взрывается, как дыня, упавшая с высоты 30 метров.

— Какого хрена, Эрик?

— Это не он, — говорю я.

— Он может пережить воздействие газа, придурок, — говорит она. — Он не дышит.

— Да, я знаю. Но сможет ли он пережить то, что его превратят в глину? — Габриэла переводит взгляд на тело. Кровь, мозги и осколки костей должны были забрызгать весь коридор, но вместо этого повсюду ржаво-коричневая глина.

Габриэла нажимает на кнопку рации.

— Где ты? — спрашивает она.

— Там, где и должен быть, — отвечает Джо. — Я услышал взрыв. Ты его достала?

— Да. Едва не ускользнул. Он вошел в дверь одновременно с тобой. Эрик снес ему башку.

— И что теперь? — спрашивает он. Если у него и есть какое-то мнение на этот счет, он не озвучивает его по рации.

— Иди туда и помоги людям, пока кто-нибудь не подавился языком.

— Уже иду.

Она смотрит на глиняный труп, потом на меня.

— Как ты узнал?

— Я мог бы сказать, что увидел, что его душа не пришита к телу, как в первом задании по домоводству для пятиклассников.

— Но?

— На самом деле мне просто хотелось пристрелить его и посмотреть, что будет.

— Я… знаешь что? Нет Я к этому не притронусь, — говорит она. — Ладно, с Кукольником мы разобрались. Где теперь бутылка? В комнате Медуро?

— Ближе, чем кажется, — говорю я. Я наклоняюсь к телу и начинаю отрывать от него куски, которые превращаются из плоти и ткани в комки глины, как только я их отрываю. — Каждый раз, когда я убивал одну из этих тварей, она почти сразу же превращалась в комок глины. Но эта не превратилась.

Габриэла опускается на пол и помогает мне копать. Мы разбрасываем комки глины во все стороны, копаем, как обезумевшие псы, которые не могут вспомнить, где закопали кость. Мы уже вырыли приличную яму в спине манекена, когда мои руки нащупывают что-то, что не является глиной. Я тяну. С небольшим усилием бутылка Дариуса с влажным хлюпаньем выскальзывает из глины. Как только она оказывается снаружи, труп снова рассыпается в глину.

Мы откидываемся к стене в коридоре, наша одежда перепачкана глиной, маски запотели от пара. Я крепко сжимаю в руке бутылку Дариуса. Я стучу по лицевой пластине противогаза.

— Когда мы уже сможем снять эти гребаные штуки?

— Примерно через час, — отвечает она.

— Ты издеваешься?

— Да, — говорит она и, смеясь, стягивает с себя маску. Я слышу, как люди встают, не понимая, что произошло. Интересно, как они теперь будут относиться к этому месту после того, как Габриэла вырубила их слезоточивым газом.

Я стягиваю с себя маску и бросаю ей.

— Мы поймали злодея, — говорю я. — И на этот раз ничего не сгорело. Мне кажется, или мы сегодня немного повзрослели?

— Это только ты.

— Приятно знать, что я не одинок в своих заблуждениях. Это заставляет меня чувствовать себя особенным. Что дальше?

— А теперь, — говорит она, — я верну это на место, разбужу людей и попытаюсь объяснить им, что, черт возьми, только что произошло.

— Если хочешь, можешь свалить все на меня, — говорю я. — Я был козлом отпущения для многих хороших людей.

— Я так и собиралась.

Глава 15

Я захожу в раздевалку, завернувшись в полотенце, а за мной тянется пар из душевой. Потребовалось несколько часов, чтобы смыть с себя все это дерьмо. Нужно было убедиться, что никто не задыхается и не страдает от аллергической реакции. Все оказалось проще, чем я ожидал, но это не значит, что было легко. Что бы ни добавила в газ Габриэла, сработало отлично. Почти все очнулись в течение десяти минут, без проблем. Правда, у некоторых действие газа проявлялось дольше. А пара человек так и не пришла в себя.

Габриэла приказала своим людям собрать как можно больше глины, оставшейся от Кукольника, и сложить ее в защищенную от вскрытия коробку, а потом вычистить коридор. Мы не хотели выяснять на собственном опыте, может ли он каким-то образом использовать эту глину для создания нового манекена. Я искал проблески его души, которые видел в предыдущих манекенах, но ничего не нашел. Либо он стал сильнее, либо умнее. Я уже поглотил часть его, и если он видел, что случилось с его учеником/сыном/кем бы он там ни был, то будет гораздо осторожнее.

— Привет, дорогой!

Я поднимаю полотенце, которым вытирал волосы, чтобы посмотреть, кто это, но я и так знаю, кто это. Паллави сидит, скрестив ноги, на одной из скамеек перед рядом шкафчиков. Я впервые вижу ее так близко, и это не в тот момент, когда меня рвало или я пытался ее убить.

Она похожа на молодую индианку. Супермодельной внешности, с длинными ногами, в кремовой блузке и шелковых брюках. Длинные черные волосы ниспадают ей на плечи, а глаза хищно блестят, следя за всем вокруг.

— Паллави, — говорю я. Мой пистолет в сумке, а сумка спрятана в шкафчике. К счастью для магов, нагота не означает беспомощность. Я готовлюсь выставить щит или применить какое-нибудь заклинание, если понадобится. Я уже не так сильно на нее злюсь. Это была минутная вспышка, и, честно говоря, я не ожидал такой сильной реакции. Я знал, что злюсь, просто не осознавал, насколько сильно.

— Как ты себя чувствуешь? —  говорит она. — Ну, надеюсь. Я вижу, ты уже потренировался. — Она указывает на мой глаз, под которым один из копов Летиции оставил мне здоровенный фингал, и на большие фиолетовые синяки чуть ниже грудной клетки. — Это как поцарапать краску на новой машине. Нужно обкатать.

— Ах да. Я понимаю. Все ли твои штучки-дрючки работают как надо?

— Насколько я могу судить, да, — отвечаю я.

— Хорошо, хорошо. Но все же, если не возражаешь, я бы хотела сама кое-что проверить.

— Это что, намек?

— О, дорогая, пожалуйста. Ты не в моем вкусе.

— Могу сразу сказать, что у меня нет грыжи, так что можешь не утруждаться и не заставлять меня поворачивать голову и кашлять.

— Запомню. — Она встает и достает из-за шеи стетоскоп, спрятанный под волосами. Она прикладывает его к моей груди. — Пожалуйста, сделай глубокий вдох. И выдохни. — Она пару раз постукивает меня по груди, слушая сердцебиение.

— Ты что, ведическая богиня или кто-то в этом роде?

— О боже, нет. Может, полубог. Скорее демон, как нас изображают в вашем мире. Хотя, насколько я слышала, для мага ты не такой уж нетерпимый.

— Ну, не знаю, я ненавижу демонов не меньше других.

— Да, но ты же не называешь демонами все, чего не понимаешь, верно? Открой рот и скажи "а-а-а", пожалуйста. — Она посветила туда фонариком. — Очень хорошо. Отличные зубы, правильный прикус. Как ты себя чувствуешь?

— Сбитым с толку, — отвечаю я. — Рассерженным. Человеком.

— Что ж, я могу развеять твои опасения по поводу пункта номер три. От тебя чудесно пахнет богом смерти. Ладно, все в порядке, не считая синяков и смятения.

Моя одежда и сумка-мессенджер висят на крючке сзади.

— Я больше не Миктлантекутли.

Отстирать одежду оказалось проще, чем вычистить глину из волос. Одна из помощниц Габриэлы знает хорошие чистящие заклинания для удаления пятен. Они отлично подходят для одежды, но не очень хороши для людей. От них кожа может просто слезть.