— У тебя, наверное, сотрясение. Может, позвонишь ему прямо сейчас?

Я немного болезненно реагирую на разговоры о сотрясениях. По сути, именно это меня и убило. Меня так часто швыряло из стороны в сторону, что в итоге я получил множественные черепно-мозговые травмы. Если бы Хэнк не вмешался и не ускорил процесс, я бы, наверное, и сам откинулся.

Летиция достает телефон из кармана, ее взгляд то фокусируется, то расфокусируется. Сначала она как будто раздумывает, но потом качает головой, и от этого движения ее лицо становится еще зеленее.

— Нет, — говорит она. — Уже поздно. Не хочу их беспокоить.

— Дай мне свой телефон.

— Да пошел ты. Я в порядке.

— Дай мне свой чертов телефон.

Я выхватываю его у нее из рук. Она уже разблокировала телефон, и я большим пальцем открываю приложение и проверяю список быстрого набора. Нажимаю на контакт с надписью "ВРАЧ". Раздается звонок.

— Лучше бы ты этого не делала — говорит она. — Ты еще пожалеешь.

— Я не понимаю…

— Это Вивиан, — отчетливо раздается в трубке. Я замираю. Я не знаю, что сказать, и это к лучшему, потому что у меня перехватывает дыхание. Я передаю телефон Летиции, чтобы она поговорила. Она смотрит на меня затуманенным от сотрясения мозга взглядом, пытаясь понять, все ли со мной в порядке. Черт возьми, Тиш, это у тебя сотрясение мозга.

Летиция говорит Вивиан, что ее ослепила светошумовая граната и что, возможно, у нее сотрясение мозга. Они немного разговаривают еще минуту или две, а потом она кладет трубку.

— Так куда тебя отвезти? — Говорю я.

— Харбор-Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, — говорит она, убирая телефон в карман. — Она встретит меня в отделении неотложной помощи.

— Хочешь, чтобы я высадил тебя там или за углом, чтобы ей не пришлось видеть своего покойного бывшего?

— Черт, Эрик. Не вини меня за то, что ты ей позвонил.

— Я не виню. Я виню тебя за то, что ты сказала мне, что она уехала из города.

Я убеждаю себя, что злюсь только потому, что не хочу, чтобы Вив узнала, что я жив, но, по правде говоря, причина в том, что Тиш мне солгала.

Но она права. Я не могу винить ее за то, что Вивиан узнала. Она поступила так, как считала правильным. Только не говори мне, что Вив все еще в городе, и не говори ей, что я восстал из мертвых.

— А что мне было делать, Эрик? Сделать все еще более неловким? И это было до того, как я узнала, что тебя отрезало от твоего божественного тела, как гребаную бородавку. Лучше бы ты ей не звонил.

— Тебе нужна помощь, Тиш. Вив, лучший человек, который может тебе помочь.

— Ты что, строишь из себя мученика? Ты что, строишь из себя гребаного мученика, да? Черт возьми.

— Нет, Тиш. Ты права. Я бы предпочел, чтобы ты сказала мне правду, а потом добавила: "И держись от нее подальше". Но я понимаю, почему ты этого не сделала. Просто окажи мне услугу и не упоминай обо мне в ее присутствии.

— Окажи мне услугу? Черт, чувак, это просто ради самосохранения. Я не хочу ее злить, пока она копается в моей голове.

— Я высажу тебя прямо у входа в отделение неотложной помощи, — говорю я. — Если ничего не изменилось, там есть место сбоку, откуда можно быстро добраться до двери, и она меня не увидит.

— Спасибо. — Мы молча проезжаем пару кварталов с опущенными окнами, в машину задувает холодный воздух. — Прости, если можешь.

— Не за что, — говорю я. — Ты не сделал ничего плохого.

Сделал я.

Я не даю Летиции уснуть всю дорогу. Разговариваю с ней очень громко, когда она начинает клевать носом. Сон и сотрясение мозга, не лучшее сочетание. Как только она окажется под присмотром Вив, она перестанет быть моей проблемой, но я не хочу, чтобы она умерла в машине, пока я не доберусь до больницы.

Я довожу ее до отделения неотложной помощи и предлагаю помочь ей дойти до входа. Она отмахивается и, пошатываясь, направляется ко входу. Я не иду за ней, но внимательно за ней наблюдаю. Она останавливается, чтобы поговорить с кем-то, кого не видно из-за здания, видимо, с Вивиан, а затем скрывается из виду.

Я обессиленно откидываюсь на сиденье и делаю глубокий вдох. Надеюсь, Тиш будет молчать. И так уже слишком много людей знают, что я вернулась. Помимо Тиш, есть еще сумасшедшая индианка, парень с хриплым голосом, как у бандита, тот, кто их нанял, парень с манекенами, которые пытались меня убить, и Дариус, который может быть одним из них, а может и не быть.

Да, и я сам. По крайней мере, та часть меня, с которой я воссоединился и которую мне пришлось отпустить обратно в Миктлан. Если он не рассказал своей жене, нашей жене, черт возьми, то кто я теперь?

Черт возьми, Тиш. Почему ты мне не сказала? Я сделал все, что мог, чтобы отдалиться от Вивиан перед смертью. Я избегал ее. Избегал ее района. Мест, где, как я знал, она работала или тусовалась. Я не спрашивал о ней. Не хотел знать, что она делает, и не хотел, чтобы она знала, что делаю я.

Пятнадцать лет в бегах, а потом, бац! Я возвращаюсь, сея кошмары и хаос, как обезьяна с паяльной лампой. А когда дым рассеялся, Алекс, ее жених, мой лучший школьный друг, был мертв. И не просто мертв. Пропал. Душа поглощена, тело захвачено призраком человека, убившего моих родителей.

Поэтому я убил его. Он был уже мертв, когда я нажал на спусковой крючок, но я все равно его убил. Если бы не я, он был бы жив, и у них с Вивиан была бы совместная жизнь. Черт, может, у них даже были бы дети.

Я был проклятием, от которого она хотела держаться подальше. И конечно же, я снова ворвался в ее жизнь. Каждый раз, когда я ее видел, все, что она ненавидела, меня, то, что я сделал с ее жизнью, то, где она была бы сейчас, если бы я не испортил все для нее, просто оказавшись рядом, все это с криком вырывалось наружу из ее кровоточащей раны.

Наверное, она испытала облегчение, когда я умер.

Но теперь, боже мой, мне нужно сделать так, чтобы она не узнала о моем возвращении. Или хотя бы отсрочить это, запутать следы. Люди будут болтать, если уже не болтают, и слухи расползутся. Я даю ей максимум день, чтобы узнать об этом. А может, и раньше.

Мне нужно замести следы. Сделать так, чтобы слухи так и остались слухами. У меня не самый лучший послужной список в таких делах. Я лучше действую грубо и напористо. Но я хотя бы могу попытаться.

Или я мог бы придумать, как все исправить.

Возможно, мне понадобится помощь.

— Ты здесь? — спрашиваю я у пустой машины.

— Привет, Эрик. — Санта Муэрте сидит на пассажирском сиденье в облике Табиты: невысокая азиатка с блестящими черными волосами, ниспадающими на плечи. На ней выцветшая красная футболка с нарисованным на ней сахарным черепом и джинсы. При виде нее в моей памяти всплывают воспоминания пятилетней давности. Ни одно из них не было таким, как я ожидал, когда соглашался стать Миктлантекутли.

— Ну и огурчик! — говорю я.

— Если ты имеешь в виду что-то вроде фаллоимитатора, который постоянно засовывают тебе в задницу, — говорит она, — то да, конечно.

Глава 9

— М-м-м. Пенитрация, — говорю я. — Моя любимая. Ну и что ты думаешь об этой заварушке?

— Это... не очень хорошо.

— Не очень хорошо в смысле "это заноза в заднице" или "ты вляпался по самые помидоры"?

— И то, и другое. Ты знаешь, что произошло?

— Не знаю подробностей, но я понял, что было сделано. Полагаю, ты или моя более крупная половина тоже это поняли. Есть идеи, как это исправить?

Я застрял в одной из тех игр, где единственный способ выиграть, не играть. Меня не должно здесь быть, что бы там ни думал тот, кто меня воскресил, и я устал быть чьей-то фишкой на гребаной доске "Монополии". Я хочу уйти.

— Мы тоже это поняли.

— И? — Она выглядит так, будто только что съела лимон. — Черт. Все так плохо?

— Мы не можем обратить это вспять. Не совсем. И будут последствия.