Женщина презрительно фыркнула:

— Уж мне-то эти сказки не рассказывай! Он мне всю правду выложил! Ты на свои элитные шмотки всю заначку спустила! Вы, между прочим, Лерочка, семья! А в семье все должны друг друга поддерживать! Вон мой сыночек уже сколько лет страдает, всё не может купить себе хорошую удочку, о которой так мечтает! Могла бы и постараться, взять какую-нибудь подработку на выходные, чтобы подарить моему сыну на день рождения достойный подарок! Уж сколько он для тебя, бесплодной, делает! Могла бы хоть каплю благодарности иметь!

В этот момент всё мое веселье разом слетело, словно его сдуло ураганным, ледяным ветром. Внутри всё мгновенно закипело и покрылось коркой льда.

Ах, это я неблагодарная? Это я должна брать подработки, чтобы купить этому трутню спиннинг?!

Решение созрело в голове мгновенно — кристально ясное и холодное, как хирургическое лезвие.

— Я вас поняла, — абсолютно спокойно, мертвым, отстраненным тоном произнесла я в трубку. — Я сегодня всю ночь буду думать, как бы мне лучше и правильнее извиниться перед моим мужем.

Свекровь довольно, с чувством выполненного долга, хмыкнула.

— Вот это очень правильное решение, Лерочка. И давай, не затягивай с этим делом. Всё-таки вы муж и жена перед богом, и должны жить вместе. И, кстати, приедь к нам в четверг после работы. Я на даче совсем упахалась, поясницу ломит, сил нет помидорки закатать. Вместе мы с тобой баночек пятьдесят живо закрутим. И там еще дела по дому скопились, но это я потом расскажу…

Ага, щас. Разбежалась. Нашли дурную лошадь — неси на нее седло, — пронеслось у меня в голове.

Всё. Этот цирк окончен. Этот номер больше не прокатит.

— Хорошо, — коротко бросила я и первой нажала отбой.

Я откинула телефон на одеяло и тяжело, судорожно выдохнула, сверля взглядом потолок.

Всё. Точка кипения пройдена. Красная линия пересечена.

Завтра у меня будет адски сложный день. Надо как-то умудриться попросить шефа, чтобы он отпустил меня пораньше. Чтобы я успела обзвонить риелторов и обойти все доступные варианты аренды.

Я перевела взгляд на собранную сумку, на новую, дорогую одежду, сиротливо висящую на дверце шкафа. Это был мой билет в совершенно другую жизнь. И я больше не собиралась откладывать свой рейс.

Я не задержусь в этой проклятой квартире ни на один день дольше необходимого. Пошел он к черту, со своей мамой, вместе, крепко взявшись за ручки.

Моя жизнь только-только начинается. И уж в брак я больше точно не сунусь. Да ну его, это неблагодарное и убыточное дело.

Следующий день я начала с железной, почти военной решимостью. Никаких откладываний, никакой прокрастинации! Пока есть время до начала рабочего дня, надо действовать. Налив себе двойной кофе для бодрости духа и остроты ума, я торжественно устроилась за компьютером и с головой погрузилась в дивный мир объявлений о съемном жилье.

Я так увлеклась, сравнивая ценники и изучая фотографии подозрительно сияющих углов в очередном «евроремонте за смешные деньги», что совершенно не заметила, как за моей спиной кто-то материализовался. Когда раздалось сдержанное покашливание, я вздрогнула и позорно взвизгнула, резко оборачиваясь.

Передо мной стоял Сергей Матвеевич. Он смотрел не на меня, а на мой монитор с приподнятой бровью и выражением умеренного, сдержанного недоумения интеллигентного человека, случайно забредшего на птичий рынок.

— Валерия, это вы для кого смотрите? — спросил он своим ровным, глубоким голосом. — Искренне надеюсь, что не для себя.

Мои щеки мгновенно залились предательским пунцовым румянцем. Я почувствовала себя школьницей, схваченной за шпаргалкой прямо в разгар контрольной.

— А что... — смущенно промямлила я. — Сильно плохой вариант?

— Ну, как сказать... — он скрестил руки на груди, не отводя взгляда от экрана. — Плохой это мягко. Первый этаж в пятиэтажке, которая помнит еще Брежнева. Без решеток на окнах. Домофона, судя по фотографии подъезда, там тоже отродясь не было. Валерия, это не вариант.

Его тон был настолько уверенным и категоричным, что возражать не представлялось никакой возможности.

— Хорошо... — вздохнула я, мысленно прощаясь с этой дешевой, но такой соблазнительной мечтой.

— Вот эту откройте, — неожиданно скомандовал он, тыкая длинным пальцем в другое объявление на экране.

Я послушно кликнула. И обомлела. Красивая, светлая студия в новом доме, с ремонтом, который мне даже в самых смелых снах не снился. А потом я увидела цену. Пятьдесят тысяч в месяц. У меня перед глазами медленно поплыли круги.

— Я не могу снять эту квартиру, — честно призналась я, почти шепотом. — Это очень дорого для меня на данном этапе жизни.

Он не отрывался от экрана, внимательно изучая описание, и спросил — словно так, между прочим, вскользь:

— А зачем вам вообще квартира? Насколько я помню по вашему личному делу жилье у вас имеется.

Я посмотрела на него с искренним удивлением. В личном деле, конечно, всё есть. Ну и ладно. В любом случае, скоро ему придется отпускать меня на переезд, и лучше объяснить всё сразу.

— Я хочу съехать от мужа, — выдохнула я, глядя на клавиатуру. — Позволить себе что-то лучше пока не могу.

Он наконец отвел взгляд от монитора и уставился на меня. Его пронзительные глаза изучали мое лицо с непривычной, почти хирургической внимательностью.

— У вас всё-таки что-то случилось? — спросил он, и в его голосе прозвучала та самая, редкая и потому особенно действенная мягкость. — Если нужна какая-то помощь — говорите прямо.

Я посмотрела на этого мужчину, спокойно склонившегося над моим столом. Эх, всё-таки какой он... Ладно, не об этом сейчас.

— Нет, — покачала я головой, изо всех сил стараясь сохранять ровный тон. — Просто разводимся.

Он снова поднял ту самую выразительную, красноречивую бровь.

— Просто разводитесь? И ничего не случилось?

— Ничего особенного, — соврала я, чувствуя, как в горле привычно встает тугой ком. — Мы просто поняли, что брак себя изжил. Не подходим друг другу.

Гусыня поросёнку не товарищ , — мрачно пронеслось у меня в голове. Лучше уж в самой занюханной квартире на последнем этаже в многоэтажном доме без лифта, чем еще один день под одной крышей с этим диванным карасем .

— Вот оно как... — протянул он, и в его глазах мелькнуло что-то совершенно нечитаемое. — Ну что ж. И когда планируете переезжать?

— Хотела отпроситься у вас на завтра.

— Только если это будет не та квартира на первом этаже, — отрезал он.

— Я ещё поищу, — пообещала я.

— Хорошо. Давайте работать.

День после этого странного, неловкого, но почему-то очень приятного разговора прошел на удивление продуктивно и тихо. В обед я наскоро перекусила и помчалась в главный офис за билетами на командировку.

В отделе кадров меня встретила улыбчивая девушка.

— Валерия, ваши билеты. — Она протянула мне плотный конверт.

— Спасибо... — я замялась.

— Я Лиза.

— Спасибо, Лиза. — Я тут же вскрыла конверт и нахмурилась. — А обратные билеты где?

Лиза виновато поморщилась.

— К сожалению, свободные места только через неделю оказались. Онлайн вышлю вам на почту, ещё не успела купить...

Через неделю? В моей голове что-то тихо, но отчетливо щёлкнуло. Мы же договаривались о трёх днях! Три дня, а не семь! Я сдержанно поблагодарила Лизу и поехала обратно в филиал с нехорошим, скребущим чувством тревоги под ребрами.

Вернувшись, я сразу направилась к шефу.

— Сергей Матвеевич, с билетами вышла накладка. Обратные только через неделю.

Он взял у меня конверт, внимательно просмотрел содержимое, и на его лице появилось уже знакомое мне хмурое, сосредоточенное выражение.

— Неделю? — переспросил он, слегка растягивая слово. — Интересно...

После работы, чувствуя накопившуюся усталость, но подгоняемая жгучим желанием поскорее обрести наконец собственный угол, я отправилась на осмотр квартир.