Какая же всё-таки красота.
Затем я взяла телефон и в который раз открыла приложение банка. Цифры на экране заставили сердце радостно забиться. Очень, очень хорошая сумма. Если приплюсовать к ней мои скромные, припрятанные от ненаглядного супруга сбережения, то я вполне могла позволить себе снять квартиру. Маленькую студию где-нибудь в этом же районе, пусть не с самым свежим ремонтом, но зато свою . Свою собственную. От одного этого слова становилось тепло и уютно.
Вот только стоит ли пороть горячку и переезжать прямо сейчас? — тут же занудным тоном вклинился голос разума. — Когда придет полноценная зарплата, я смогу позволить себе что-то получше. А это опять переезд, возня с коробками, суета...
Выходные прошли на удивление прекрасно. Я отмыла квартиру от следов присутствия мужа, выкупила из ломбарда свое колечко. Оно красовалось на моем мизинце, наконец-то начала собирать вещи для грядущей командировки.
Часть из них, включая щедрые дары шефа, я аккуратно сложила в объемную спортивную сумку, а на вешалке оставила юбку и голубую блузку, чтобы надеть их завтра. Воодушевленная, я налепила на лицо освежающую тканевую маску и, пританцовывая, отправилась на кухню.
И вот это было самое настоящее, кристально чистое счастье, готовить исключительно то, что хочу я . Не лепить в промышленных масштабах пятьсот пельменей, которые я даже не успею попробовать, потому что их тут же заботливо экспроприирует в свой бездонный холодильник свекровь. Не варить ведрами наваристый борщ, который таинственным образом исчезает за два дня в желудке моего диванного обитателя. А просто взять и сделать себе пару вареных яиц, легкий овощной салат и запечь куриные бедрышки с рисом. Идеальный ужин. Просто и восхитительно.
Смыв маску и заплетя косу, я критически оглядела свое лицо в зеркале. Ну что ж... Я, конечно, не питала иллюзий, что чудо-состав со слизью с жопы экзотической улитки по мановению волшебной палочки сотрет все следы многолетней усталости и стресса. Но надежда, как известно, умирает последней. А в комплекте с маской у меня сегодня шли отличное настроение и предвкушение крепкого, здорового сна.
Я с наслаждением забралась под одеяло, потянулась за телефоном, чтобы завести будильник, и в этот момент экран безжалостно вспыхнул. Вызов. А на заставке — недовольное лицо моего дорогого мужа.
«Дорогой» — это, к слову, ни разу не фигура речи. Слишком уж дорого, как в моральном, так и в финансовом плане, обходился мне этот бесполезный боровичок. Могла бы найти вариант и побюджетнее. Где там раздают скидочные купоны на непутевых мужей? Своего я потом точно сдам. Прямо из зала ЗАГСа— в комиссионку с желтой биркой на шее.
Продается боров диванный, беспородный. К базовой гигиене и элементарному самообслуживанию не приучен. В заводской комплектации идут скверный характер, абсолютное отсутствие бытовых навыков и хроническая аллергия на работу. Отдам даром, самовывоз. Но учтите: возврату и обмену не подлежит даже с доплатой.
Я тихо хихикнула в подушку и, тяжело вздохнув, нажала на зеленую кнопку. Ничего хорошего от этого звонка я не ждала, но если проигнорировать, этот уникум может завтра заявиться обратно. Увидит новые вещи... Устроит показательную распродажу моего гардероба, пока я буду в командировке. Надо бы завтра с утра запрятать их вместе с сумкой под кровать, от греха подальше.
Мои злорадные мысли прервал его голос — до боли знакомый и настолько же до зубовного скрежета раздражающий.
— Что-то ты мне не торопишься названивать и извиняться за свое скотское поведение! — начал он с места в карьер, минуя стадию приветствия.
Я глубоко вдохнула, собирая в кулак все крохи своего терпения.
— И за что конкретно ты бы хотел услышать от меня извинения, позволь поинтересоваться?
Он фыркнул с таким искренним презрением, будто я спросила, почему небо голубое.
— Я могу перечислять твои косяки очень долго, но это займет у нас обоих слишком много времени!
О, Божечки, а у него, бедолаги, видимо, график расписан по минутам? Сильно куда-то торопится? Неужели к холодильнику до десяти вечера не успел добежать, и маман повесила на него амбарный замок?
Меня снова неудержимо потянуло хихикать. Что-то в последнее время смех стал моей главной защитной реакцией. Может, это так благотворно на меня влияет одиночество? Хотя странно называть это одиночеством. Скорее — роскошным удовольствием от времяпрепровождения в адекватной компании самой себя.
— Да, ты абсолютно прав, времени у нас действительно нет, — ледяным тоном парировала я. — Потому что мне завтра рано вставать на работу. А вот ты преспокойно продолжишь давить подушку и смотреть десятый сон, пока я буду впахивать на наше светлое будущее.
Он не дослушал, грубо рявкнув в трубку:
— Вот ты так ничего и не поняла! Продолжаешь меня пилить! Женщина должна быть умнее и мягче! Мама, отдай телефон!
По звукам удаляющегося возмущенного блеяния я поняла, что трубку бесцеремонно изъяла маман.
Ох, святые угодники. Вот именно этого мне сейчас для полного счастья и не хватало.
Услышав, как на заднем фоне хлопнула дверь и крики великовозрастного дитятки стихли, я морально приготовилась к выносу мозга.
— Лерочка, — раздался в динамике елейный, сочащийся патокой голос свекрови, внутри которого отчетливо звенел стальной прут. — Будь добра, объясни мне, что у вас произошло? Почему мой бедный сын был вынужден собрать вещи и среди ночи съехать из своей собственной квартиры?
Убойную дозу упрека в ее тоне было просто физически невозможно пропустить мимо ушей. Я прикрыла глаза свободной рукой, мысленно умоляя мироздание, чтобы эта пытка закончилась побыстрее. Спать хотелось зверски, а портить себе настроение не хотелось от слова совсем.
Я включила режим «растерянная ромашка», сделав самый невинный голос, на который была способна:
— Я сама не знаю, мама Таня... Я всего лишь вежливо попросила его починить полочку и кран. Подтекает, знаете ли... За воду в этом месяце астрономическая сумма пришла, я думаю, это всё из-за крана...
Мои сладкие речи с треском разбились о непробиваемую стену упертости этой дамы.
— Так почему ты просто не наняла никого, чтобы пришли и починили?! Мой сыночек тебе не сантехник с улицы! Таким грязным делом должны заниматься специально обученные люди! Женщина, Лерочка, должна быть мудрее и хитрее, чтобы удержать рядом с собой такого выдающегося мужчину, как мой сын! Ты даже не представляешь, как тебе с ним повезло! Образованный, красивый, со своей квартирой... А еще очень милосердный и понимающий! Он тебя с каким дефектом принял, а?! И ведь терпит, не выгоняет! Мы, между прочим, Лерочка, семья с большой родословной! Наша фамилия имеет дворянские корни! А ты к нам из какой-то занюханной общаги подселилась, и какой в итоге от тебя толк?
Ага, — я едва не заржала прямо в трубку, зажимая рот ладонью. — Насколько я помню, фамилия его и мамы — Отрыжкины. Так и представляю себе светский раут: Граф и графиня Отрыжкины прибыли-с! Боже мой, дворянские корни... Это, наверное, потому что они всю жизнь во дворе на лавке семки лузгают?
Занюханная общага? Да у нас в общаге первокурсники были чистоплотнее, чем эти аристократы голубых кровей. У них же в гостях без резиновых сапог ходить опасно для жизни — того и гляди носки намертво прилипнут к липким пятнам на линолеуме! Да если бы я регулярно не приезжала к ней отмывать квартиру, там бы соседи уже давно санэпидемстанцию вызвали. У нее даже тараканы к полу прилипают без всяких ловушек. И это при том, что женщина в больнице работает!
Я изо всех сил сдерживала рвущуюся наружу истерику, натягивая на лицо скорбную мину. Боже, как же я всё-таки благодарна своему ангелу-хранителю, что когда-то, даже на пике нашей неземной любви, я наотрез отказалась брать его фамилию и осталась на своей.
— Ох, мама Таня... Но ваш сын ведь потратил абсолютно все деньги, которые у нас были. На что же я вызову этого специально обученного человека?
