Тишину приемной внезапно разрезает резкий звонок внутреннего телефона. Хватаю трубку и сразу же слышу властный, не терпящий никаких возражений приказ.

— Принесите мне кофе. Кроме того, на вашу почту должна была поступить подробная информация по сегодняшним выездным собраниям. Немедленно распечатайте графики и занесите документы ко мне на стол. У вас ровно десять минут.

Короткие гудки болезненно бьют по барабанным перепонкам, фиксируя конец разговора.

Мы едем в центральный офис на служебном автомобиле и один этот факт становится для меня полнейшей неожиданностью. Черный блестящий монстр с наглухо тонированными стеклами подъезжает к крыльцу нашего скромного филиала, словно инопланетный крейсер, случайно заблудившийся в спальном районе.

В глубине души я наивно полагала, что мы отправимся на личной машине шефа или банально вызовем такси, но реальность оказывается куда пафоснее. Молчаливый водитель услужливо открывает передо мной тяжелую дверцу, и я, изо всех сил стараясь не выдать внутреннего смятения, скольжу на просторное заднее сиденье. Сергей Матвеевич уже восседает там с истинно королевским величием.

Воздух в салоне приятно холодит кожу и одуряюще пахнет дорогой отделкой, которая тесно переплетается с густым шлейфом мужского парфюма. В этом терпком аромате отчетливо угадываются властные ноты табачного дыма и потертой кожи. Вжимаюсь в свою дверь, физически пытаясь занять как можно меньше пространства рядом с этой подавляющей аурой, и поспешно утыкаюсь в распечатанные графики собраний. Мне жизненно необходимо отвлечься от гнетущей атмосферы.

Грядущий день обещает стать поистине адским испытанием. Часовая поездка по утренним пробкам плавно перетечет в масштабную планерку, которая растянется как минимум на два мучительных часа.

Все руководители отделов и региональных представительств будут нудно отчитываться за прошедший квартал. Я уже сейчас внутренне стону от одной только мысли об этом бесконечном марафоне сухих цифр, графиков и пустых корпоративных прений. После короткого перерыва на повестке маячит стратегическое совещание конкретно по нашему подразделению, а финальным аккордом назначен официальный ужин.

Мероприятие, на котором мне предстоит играть роль декоративной, но потрясающе компетентной тени своего начальника. Искренне интересно, нужно ли мне нацепить на лицо такое же высокомерное выражение, как у него? Чтобы за километр читалась неоновая вывеска с предупреждением о злой собаке, отгрызающей ноги за глупые вопросы. Или все-таки разрешается изредка вежливо улыбаться? Не то чтобы мне сейчас сильно хотелось излучать радость.

Мой спутник не обращает на меня абсолютно никакого внимания, полностью погрузившись в изучение рабочих документов на планшете. Его длинные пальцы быстро и совершенно беззвучно скользят по гладкому экрану.

Тишина в замкнутом пространстве салона становится настолько плотной, что ее можно резать ножом. Внезапная резкая вибрация в кармане юбки разрушает это оцепенение и заставляет меня испуганно вздрогнуть.

Достаю мобильный, бросаю взгляд на подсвеченный экран и тяжело хмурюсь. Новое сообщение от благоверного. Текст гласит, что он получил банковское уведомление о списании десяти тысяч в магазине одежды, и интересуется, на что именно с нашего общего счета ушли такие огромные деньги.

Пальцы сами собой сжимают пластиковый корпус смартфона с такой силой, что костяшки мгновенно белеют. Наш счет. Эта короткая формулировка режет по живому особенно жестоко. Я быстро набираю ответное послание, чувствуя, как внутри стремительно закипает ядовитая лава. Пишу коротко и сухо о необходимости купить приличные вещи для новой должности.

Встречная реплика прилетает практически мгновенно, будто супруг сидел и караулил мой ответ. Он искренне возмущается тратой месячного бюджета на какие-то бесполезные тряпки и прямым текстом спрашивает, не двинулась ли я рассудком, ведь у меня и так полный шкаф одежды.

От этих наглых, обесценивающих строк становится настолько горько и невыносимо обидно, что перед глазами на секунду темнеет. Значит, он имеет полное право спустить наши общие сбережения на баснословно дорогую рыболовную удочку, а я не могу впервые за несколько лет обновить свой заношенный до дыр гардероб ради сохранения рабочего места?

Игнорируя дальнейший поток возмущений, просто убираю гаджет обратно в карман. Мое и без того хрупкое настроение окончательно пробивает дно. Отворачиваюсь к тонированному стеклу, невидящим взглядом упираюсь в мелькающие серые фасады зданий и изо всех сил пытаюсь сморгнуть предательскую влагу, внезапно подступившую к глазам.

— Валерия, у вас все в порядке?

Его низкий, пугающе спокойный баритон вырывает меня из липкого оцепенения. Я медленно поворачиваю голову и встречаюсь с пронзительным взглядом босса.

Мужчина смотрит на меня не с привычной ледяной отстраненностью, а с каким-то странным, почти участливым интересом. И в это короткое мгновение мне до одури хочется вывалить на него всю горькую правду.

Рассказать про инфантильного мужа-иждивенца, про вечную гору грязной посуды, про этот злосчастный элитный спиннинг и безжалостно растоптанную мечту о море. Но вместо этого жалкого излияния души я лишь деревянно киваю и выдавливаю из себя сиплую ложь о том, что все абсолютно нормально.

Генеральный коротко хмыкает, не спеша разрывать зрительный контакт, а затем вновь обращает внимание на свой мерцающий планшет. Его тон мгновенно возвращается к стандартным, лишенным малейших эмоций настройкам.

Он сухо выражает надежду, что мои личные драмы никак не отразятся на работоспособности, и требует идеального исполнения роли помощницы на сегодняшних мероприятиях. Чтобы ни у кого из присутствующих столичных снобов не возникло даже тени сомнения в моей компетентности.

Вместо ожидаемой покорной обиды внутри меня ярким пламенем вспыхивает совершенно праведная злость. Это у меня-то недостаток компетенции? И это звучит после того, как я с самого раннего утра виртуозно жонглирую его сумасшедшим расписанием? Вот у кого действительно напрочь отсутствует элементарный такт. Бесчувственный хам. Резко поворачиваюсь к нему всем корпусом и растягиваю губы в самой сладкой, насквозь фальшивой улыбке.

— Конечно. Все будет исполнено в лучшем виде, дом... Сергей Матвеевич.

Черт возьми. Мой длинный язык едва не выдал прозвище про доморощенного доминанта прямо ему в лицо.

Мужчина лишь медленно приподнимает темную бровь, никак не комментируя мою опасную заминку. К моему огромному, непередаваемому облегчению, именно в эту секунду автомобиль плавно тормозит у подножия гигантского стеклянного небоскреба, целиком принадлежащего нашей могущественной корпорации.

Зрелище оказывается поистине впечатляющим и одновременно обескураживающим. Глядя на этот архитектурный пафос, я невольно задумываюсь о причинах существования нашего захудалого филиала на окраине города.

Неужели офисные сплетни не врут, и то унылое место действительно является своеобразной ссылкой для провинившихся топов? Я лично знаю пару примеров, когда сотрудников отправляли к нам на перевоспитание, а после отбытия наказания возвращали обратно в центр. Выходит, мы работаем в элитной исправительной колонии строгого режима.

Выбираемся из салона, и я, внутренне подобравшись, послушно следую за широкой спиной своего начальника прямо к центральному входу.

Просторный холл с зеркальным мраморным полом и высоченными потолками ослепляет своими масштабами. На пункте охраны Сергей Матвеевич молча кладет перед дежурным два пластиковых пропуска.

Мужчина в форме почтительно кивает, бросая на меня беглый, но крайне любопытный взгляд. Пока мы уверенно шагаем к зоне скоростных лифтов, мне явственно чудится, как за спиной секьюрити начинают тихо перешептываться и многозначительно хмыкать. Упрямо выпрямляю спину и заставляю себя игнорировать эти раздражающие звуки.

В просторной кабине лифта мы оказываемся не одни. Там уже находится миниатюрная эффектная брюнетка, облаченная в ярко-красный деловой костюм. При обычных обстоятельствах я бы скользнула по ней абсолютно равнодушным взглядом, но резкая перемена в поведении моего босса заставляет моментально насторожиться.