Слушая их кровожадный, совершенно абсурдный офисный бред, я почувствовала, как тугой ледяной панцирь внутри начинает потихоньку трескаться, пропуская внутрь лучики тепла.

— А у нас по вакансиям, знаешь, полный штиль. Раньше на место его помощника целая очередь из кандидаток выстраивалась, а сейчас — гробовая тишина. Видимо, молва о его зверском нраве уже облетела все компании. Эх, Лерка, нам бы тебя обратно в отдел... Всем бы сразу легче стало. Ты же у нас единственный адекватный эйчар.

— Девочки, он не плохой, и..— сглотнув, я тихо, но твердо перебила ее. — Я не вернусь в отдел, потому что меня перевели. Теперь я его личный помощник на постоянной основе.

Эффект от моих слов был таким, словно я будничным тоном сообщила, что улетаю колонизировать Марс ведь наш босс один из них. Глаза Оксаны стали размером с блюдца, а у Любы буквально отвисла челюсть, создавая картину настолько комичную, что я едва не рассмеялась в голос. Но в эту же секунду тяжелая дверь кабинета распахнулась, и Сергей Матвеевич шагнул в приемную, на ходу застегивая пиджак. Остановившись, он медленно, с убийственным спокойствием окинул наш маленький заговорщицкий кружок потемневшим взглядом, отчего девочки мгновенно втянули головы в плечи.

— Валерия, — его голос прозвучал привычно ровно и властно, не допуская возражений. — Вы составите мне компанию на выездном совещании, и у вас есть ровно пять минут на сборы.

Оторопев от такой новости, я попыталась напомнить ему про свой законный обеденный перерыв, но он даже не удостоил этот жалкий бунт ответом, просто развернувшись и направившись к выходу.

Судорожно схватив сумочку с кресла, я бросила девчонкам прощальный взгляд мученика и пустилась вдогонку за его широкой, непробиваемой спиной.

Всю дорогу до места мы ехали в абсолютном, звенящем молчании, и, сидя на пассажирском сидении его машины, я чувствовала себя странно уязвимой. Закрытое пространство салона было плотно пропитано его запахом, а близость этого крупного, уверенного в себе мужчины вызывала легкую, будоражащую дрожь где-то внизу живота, заставляя меня напряженно гадать, куда именно мы направляемся. Но машина плавно затормозила у стильного фасада с неоновой вывеской, оказавшегося дорогим рестораном.

Едва мы шагнули в приятный полумрак, навстречу тут же ударили густые, пряные ароматы жареного мяса и специй, а вышколенный администратор с почтительным поклоном провел нас к самому уединенному столику в глубине зала.

Опустившись в кресло, Сергей Матвеевич вальяжно откинулся на спинку и, глядя на меня с видом предельной, почти пугающей серьезности, вдруг спросил, как я отношусь к мексиканской кухне.

Челюсть сама собой поползла вниз от такого резкого поворота событий, и я растерянно пробормотала, что никогда ее не пробовала.

— А как же... ваше важное выездное совещание? — робко напомнила я, нервно сжимая в руках лямку сумки.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и внезапно на дне его темных холодных зрачков заплясали живые, хулиганские искорки насмешки, а уголок губ едва заметно дрогнул.

— Я соврал, — абсолютно спокойно, без капли раскаяния признался он, не отводя взгляда. — Подумал, что если задержусь в кабинете еще минут на десять, ваши отважные защитницы точно успеют залить мне дверь строительной пеной и подмешать слабительное в кофе, а может быть додумались продать в сексуальное рабство какой - нибудь престарелой даме из Египта. Девушки они с весьма бурной фантазией, так что решил, что такой риск совершенно не оправдан.

Вспыхнув так, что запылали даже кончики ушей, я судорожно опустила взгляд на скатерть, умирая со стыда от осознания того, что он всё слышал.

Возвращение в офис после обеда ощущалось так, словно я наконец-то коснулась твердой земли после затяжного прыжка без парашюта.

Внутри всё ещё пульсировало странное, почти обжигающее тепло. То ли от мексиканских специй, продолжающих гулять по венам, то ли от неожиданно человеческого жеста шефа.

Оказывается, этот ледяной монолит был способен не только на уничтожающие взгляды и диктаторские приказы. Я даже немного воспряла духом. Эта легкость, хрупкая, как мыльный пузырь, позволила мне выдохнуть и с новыми силами погрузиться в документацию.

Пришла пора основательно вникать в те аспекты работы, в которые мне, как временной затворнице приемной, еще не доводилось уходить с головой. А именно, в сбор заявок и обеспечение. У нас в филиале сроду не водилось отдельного делопроизводителя, поэтому всеми заказами, приемкой и выдачей товара всегда занималась личная помощница руководителя.

Открыв план снабжения, я нахмурилась, чувствуя, как по затылку скользнул царапающий холодок. По графику привоз канцелярии должен был состояться еще вчера. Но его не было. Опустив взгляд на экран, я начала поиск по корпоративной почте, и уже через пару минут мой легкомысленный послеобеденный настрой бесследно растворился, сменившись липким, ледяным оцепенением.

Досудебная претензия от одного из наших главных поставщиков покорно лежала в папке «Удаленные», спрятанная туда с почти криминальной изощренностью. А цифра... Цифра была просто астрономической. От нее натурально задергался глаз. Огромный, неподъемный долг гирей висел на нашем филиале из-за отсутствия выплат за товары в течение трех месяцев. Ровно столько, сколько здесь проработала Жанна.

Но откуда взялись такие бешеные суммы за банальные скрепки и бумагу? Мы что, пишем ручками из цельного золота на пергаментах египетских фараонов?

Закусив губу, я полезла в программу, проверяя прошлые счета. Суммы там были скромными. Нахмурилась еще сильнее. Что-то в этом деле откровенно отдавало подвохом. Дешевым детективом, пахнущим не типографской краской, а чем-то жареным и очень опасным. Набрав номер организации-поставщика, я мысленно приготовилась к кровопролитной битве с безразличным менеджером.

— Здравствуйте, меня зовут Валерия, я помощник генерального директора, — произнесла я максимально ровным тоном, хотя ладони уже вспотели от нервного напряжения. — У нас возник вопрос по досудебной претензии...

Девушка на том конце провода, к моему огромному удивлению, оказалась на редкость понимающей. В итоге всего через десять минут я стала счастливой обладательницей подробных счетов за полгода.

И от увиденного мне захотелось истерически рассмеяться. Как выяснилось, за последние три месяца наш скромный, богом забытый филиал обзавелся как минимум десятью ежедневниками из натуральной кожи.

И судя по космическому ценнику, это была не кожа с задницы обычного бобра, а как минимум единорога, вскормленного пыльцой с волшебных лугов страны, которой нет на карте. Иначе откуда такая цена?!

Более того, у нас в офисе где-то должны были прятаться с десяток серебряных ручек, новый кожаный стул для руководителя — видимо, настоящий трон из «Игры престолов», — и еще на полмиллиона набрано всякой мелкой ерунды. Если верить этим счетам, мы уже давно должны были ходить по итальянскому ламинату, любуясь свежеокрашенными стенами.

Ламинат!

Мысленно взвыв, я схватилась за голову. Мы в какой-то строительный гипермаркет превратились на задворках бухгалтерии?

Сжав переносицу пальцами до легкой боли, я собрала в стопку доказательства грядущего апокалипсиса и пошла на эшафот. Прямо в кабинет к генеральному.

Толкнув тяжелую дверь, я вошла. Он разговаривал по телефону, но, заметив меня, жестом велел вести себя тише и указал на стул. Я послушно опустилась на самый край сиденья, до побеления костяшек сжимая злополучные распечатки. Казалось, это не финансовые документы, а мое собственное обвинительное заключение. Наконец он отложил трубку и, уставившись на меня пронзительными глазами, от которых по коже вновь потянуло морозным холодом, произнес:

— Валерия, что у вас? Вы выглядите так, словно лично встретили призрак бухгалтерского учета.