— Бабушка всю жизнь копила деньги, а перед смертью подарила это колечко мне. Я его даже носить боялась, такое оно дорогое. Очень. Вот сейчас сдадим его, Дим, и деньги на всё сразу появятся. И на твой спиннинг, и мне на отпуск, и маме твоей дачу достроим наконец.

С каждым моим ласковым словом он бледнел всё сильнее, превращаясь в привидение. Я почти физически видела, как со скрипом крутятся заржавевшие шестеренки в его мозгу, пытаясь найти выход из катастрофы.

Идиот. Просто клинический идиот.

Я решительно прошла мимо него с видом человека, принявшего тяжелое, но необходимое решение. Он, как ошпаренный, метнулся следом и в панике вцепился мне в локоть.

— Нет! Что ты! Это же память о бабушке, не нужно его продавать! Я... я придумаю что-нибудь! Займу! Или... давай кредит возьмем?

От слова «кредит» по венам прокатился ледяной ужас. Внутри всё заледенело и сжалось в тугой комок.

Та-а-ак. Стоп. Паспорт и все важные документы нужно забрать из квартиры. СРОЧНО. С этого урода станется. Моральных принципов у него, как у мокрой тряпки. Оформит на меня какой-нибудь заём, пока я сплю или на работе, и глазом не моргнет.

Но внешне я продолжила переть бронетанком. Вошла в спальню, с поддельным шоком распахнула дверцу шкафа и начала лихорадочно, с нарастающей паникой перерывать остатки белья. Я-то прекрасно знала, что коробочки там нет.

Я медленно обернулась и впилась в него тяжелым взглядом. Нервы у диванного стратега не выдержали. Сдал себя с потрохами:

— Это не я! — истерично выкрикнул он.

Я изогнула бровь:

— Что — не ты?

— Я не брал!

— Тогда куда оно делось?

Поняв, что ляпнул лишнего, он решил, что лучшая защита — это нападение. Его помятое лицо исказилось в злобной гримасе.

— Ты, наверное, сама его потеряла! Или продала втихаря, чтобы своих элитных шмоток накупить!

Опа. Переходит в наступление. Смешно, Дима. Очень смешно.

Оправдываться я не стала. Просто смерила его таким ледяным, полным концентрированного презрения взглядом, что он инстинктивно поёжился. И молча пошла в зал. А благоверный, как и было предсказано, сломя голову рванул в туалет.

Расчёт оказался безупречным. У Димы была одна физиологическая особенность: если он сильно нервничал, его кишечник немедленно устраивал забастовку с последующей бурной демонстрацией. Свинство — оно и в Африке свинство.

Пока из-за двери санузла доносились жуткие звуки, больше подходящие для строительной площадки, чем для жилой квартиры, я спокойно и методично выгребла все свои документы. Паспорт, диплом, ИНН. Всё, что этот махинатор мог использовать для своих темных делишек. Вся стопка от греха подальше отправилась в мою объемную сумку.

Пошел к черту, милый. Катись в ад со своим жалким враньем, воровством и пивным брюхом.

Бросив взгляд на часы, я поняла, что пора выходить на работу. Но лишить себя удовольствия увидеть финал этого спектакля своими глазами я просто не могла!

Какофония в туалете наконец стихла, и я заняла позицию у двери. Внезапно из-за пластика раздалось отчаянное, полное боли: «Су-у-ука!»

Дверь распахнулась, и в коридор пулей вылетел Дима. Он держался за задницу обеими руками, искренне боясь, что она прямо сейчас отвалится.

— Что такое, Дим? — проворковала я с самой невинной и обеспокоенной миной на свете.

Он остервенело чесал филейную часть прямо через треники, словно пытался добыть огонь трением.

— Пиво... походу, плохое было!.. — прохрипел он.

Я сделала круглые, сочувствующие глаза:

— Чешется или болит?

— ЧЕШЕТСЯ! — рявкнул он, нелепо подпрыгивая на месте.

— А рыбу ты ел? — участливо уточнила я тоном заботливого терапевта.

— Не задавай тупых вопросов! Видела же, что ел!..

Я трагически нахмурила брови, изобразив глубокую профессиональную озабоченность.

— Димочка... боюсь, это могут быть глисты.

Он замер, перестав чесаться, и на его лице отразился такой первобытный ужас, будто я сообщила ему о скором визите инопланетян.

— Ка-какие глисты?!

— Ну, рыба могла быть заражена червячками... — я беззаботно пожала плечами. — Ладно, Дим, мне пора бежать, на работу опоздаю.

Он подскочил ко мне, блокируя проход, с лицом до смерти напуганного, обиженного ребенка.

— А... а я?! Мне-то что теперь делать?!

Я посмотрела на него с подлинным, неподдельным сочувствием. Ну, почти.

— Даже не знаю, Дим. Ты главное руки теперь с мылом получше мой, а то мало ли, занесешь их себе в глаза или в рот...

И, не дожидаясь ответа, я ловко выскользнула за дверь, оставив мужа наедине с горящим задом, тотальным враньем и абсолютно пустыми карманами.

Быстро спускаясь по лестнице, я позволила себе наконец-то рассмеяться в голос. Утро выдалось по-настоящему добрым.

На работу я летела, можно сказать, на крыльях. Утренняя диверсия с китайским чили и предсказуемая реакция мужа грели мою израненную душу куда лучше сеанса у психотерапевта. В голове то и дело всплывало его перекошенное от паники лицо и остервенелые почесывания, отчего я тихонько и совершенно искренне хихикала прямо на ходу.

Ну что, Димка, почувствовал на себе «мышкины слезки»? Надеюсь, тебе было так же жгуче, как мне вчера от твоего предательства.

По пути заскочила в супермаркет. И о чудо! Моя финансовая карма решила сжалиться: на полке красовалась шикарная акция. «Три пачки печенья и сироп для кофе в подарок!». Скидочки и желтые ценники — теперь мое всё, пока кошелек исполняет романсы. Естественно, взяла. Надо же мне на работе хоть что-то жевать? Для пущей надежности прихватила еще несколько пачек лапши быстрого приготовления и упаковку самых дешевых, откровенно бумажных сосисок.

Ничего, как-нибудь продержусь. Не помру с голоду. Сейчас нужно экономить каждую копейку. Неизвестно еще, как жизнь дальше повернется после развода.

Зайдя в приемную, я тут же нахмурилась. В закутке, служившем нам кухней, горел свет, а на полу и хромированном поддоне кофемашины красовалась щедрая россыпь молотого кофе.

Боже правый, что тут ночью происходило? Набег кофейных наркоманов?

Быстро бросив сумку, я вооружилась тряпкой. Через пять минут всё сверкало первозданной чистотой. Разложила на полочке свои нехитрые сокровища: печенье, чай, подарочный сироп. Ну вот, уже не так уныло.

Сварила себе порцию, вдохнула горьковатый аромат и покосилась на часы. Рабочий день уже начался, а босса всё нет. Странно. Обычно он пунктуален до секунды.

Подойдя к окну, я убедилась: его черный внедорожник на месте. Машина тут, а шефа нет. Так... А вдруг? Чем доминант не шутит? Может, его похитили инопланетяне, соблазнившись идеально отутюженным костюмом?

Решив проверить еще одну безумную теорию, я подошла и тихонько постучала в дубовую дверь. Тишина. Осторожно нажала на ручку и приоткрыла створку.

И обомлела.

Из полумрака кабинета доносилось приглушенное, ровное посапывание. Я сделала шаг внутрь и увидела картину, от которой у меня едва не подкосились ноги. Мой грозный, железобетонный начальник спал. Прямо на небольшом кожаном диванчике в углу. Его крупное тело было сложено в три погибели, словно он отчаянно пытался уместиться на площади, предназначенной исключительно для кошки. Он даже обувь не снял, так и уснул.

«Бедненький…» — пронеслась в голове первая, абсолютно дурацкая, типично женская мысль. Умаялся, видимо, разгребая вчерашние проблемы допоздна.

На цыпочках, стараясь даже не дышать, я ретировалась и прикрыла за собой дверь. Сделала ему двойной эспрессо. И задумалась. Печенье с самого утра — не лучшая идея для такого матерого хищника. Но у меня, кроме бумажных сосисок и того китайского кулинарного шедевра, которым, по слухам, неплохо ремонтируют асфальт, ничего не было.

Эх, надо спасать ситуацию. Осенило моментально. Я спустилась на этаж ниже, в свое родное кадровое логово к Любе и Оксане.

Девочки встретили меня радостными улыбками. Пока мы болтали ни о чем, я профессиональным взглядом голодающего сканировала их столы на предмет съестного.