— Девочки, а у вас хлеба случайно нет? А то я обед дома забыла… — выдавила я из себя с максимально несчастным видом.
Люба тут же, без единого вопроса, вытащила свой контейнер, достала одноразовую тарелку и заботливо переложила мне два внушительных бутерброда с сыром и колбасой.
— На, Лерка, бери. У меня всегда с запасом.
Оксана не отставала:
— А я вообще на диете, так что могу отдать творог с яблоком. Утром лень было отмерять порцию, вот лишнего и притащила. — И она щедро отсыпала мне в пластиковую мисочку половину своего пайка.
Эх, золотые у меня девчата всё-таки. Душевные…
С чувством легкой неловкости, но и с огромной благодарностью, я вернулась к себе. Переложила добычу на нормальную керамическую посуду и понесла этот сборный завтрак в логово зверя.
Аккуратно поставила тарелки на журнальный столик. Он всё так же спал. Во сне его лицо полностью утратило привычную суровость, став каким-то непривычно расслабленным, почти молодым и беззащитным.
Так, Валерия, стоп. Хватит лепить из него беспомощного птенчика. Это тот самый человек, который способен одним движением брови испепелить целый отдел.
— Сергей Матвеевич, просыпайтесь, — я осторожно потрясла его за плечо.
Он приоткрыл один глаз. Мутный, совершенно невыспавшийся и дезориентированный.
— Валерия? Сколько времени?
— Восемь тридцать утра, шеф.
Он издал тихий хриплый стон и сел, с силой потирая лицо ладонями. Вид у него был такой, словно он только что вернулся из изнурительной экспедиции на Марс.
— Так… Сейчас я умоюсь и… — он попытался встать.
Но я не дала ему договорить, автоматически включив режим «заботливой няньки»:
— И позавтракаете. А уже потом дадите мне задачи на день.
Он посмотрел на меня сонно, но доминантные брови уже по привычке сошлись на переносице в строгую складку.
— Валерия, я не завтракаю.
Я беспечно пожала плечами, изображая легкую непокорность:
— А надо. Иначе сил не останется, и уже к середине дня вы будете злой, голодный и несчастный.
Он изумленно моргнул, явно не ожидая от меня такой дерзости. А я, не дожидаясь возражений, развернулась и вышла в приемную, мысленно махнув на него рукой.
Ну и ладно! Не хочет — не надо. Больше не буду о нем заботиться, о вредном. Пусть сам потом к обеду от голода свой дубовый стол грызет, как бобер бревнышко.
Минут через тридцать дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял шеф. Посвежевший, бодрый, с гладко выбритыми щеками и… с пустыми тарелками в руках. Я уже вскочила, чтобы забрать посуду и помыть, но он прошел мимо меня прямиком на маленькую кухню. И тут я услышала шум воды.
Обалдеть. Мужчина. Моет. За собой. Посуду.
Я невольно застыла, завороженно глядя на его широкую спину. Он делал это легко, без малейшего намека на брезгливость или ущемленную мужскую гордость.
«Вот же повезет его жене…» — промелькнула мысль, и следом, как удар под дых, в памяти возник образ моего домашнего бытового инвалида. Дима, для которого донести чашку до раковины было подвигом, достойным Нобелевской премии по физике.
Контраст был просто оглушающим. Дима в свои двадцать семь выглядел как оплывший пивной магнат с тремя кредитами и вечно недовольной женой-мегерой. А шефу было за тридцать пять, но его спортивное, подтянутое тело и ухоженный вид делали его похожим на модель с обложки журнала «Самые горячие мужики года». Какого-нибудь, неважно.
Эх…
— Валерия, спасибо за завтрак. И что разбудили.— Он вышел с кухни, вытирая руки бумажным полотенцем. Поймал мой взгляд.
— Да не стоит благодарности, это же моя работа…— Я смущенно заерзала на стуле.
— В благодарность я забираю вас на обед, — отрезал он, прерывая мои робкие лепетания.
— Ну что вы! Не стоит! — искренне запаниковала я, живо представив себе, сколько может стоить простая чашка чая в том месте, куда обычно ходят такие люди.
Но он включил свой властный тон, абсолютно не терпящий возражений:
— Отказы не принимаются. Ровно в двенадцать будьте готовы.
Рабочее утро, несмотря на столь нестандартное начало, покатилось по привычным рельсам. Я разбирала почту, координировала звонки и с легким трепетом ждала обеда. Любопытство, куда же меня повезет этот доморощенный тиран, уверенно побеждало панику.
И тут экран моего мобильного загорелся. Вызов от абонента «СВЕКРОВЬ».
Вот только этого мне сейчас не хватало для полного счастья.
Нацепив маску абсолютного дзена, я приняла вызов.
— Алло. Здравствуйте, мама Таня.
— Лера! — ее голос лязгнул в динамике, как набат. — Чем это ты вчера моего сыночка накормила?! Он мне только что звонил, весь в истерике, про каких-то глистов спрашивает!
Ах ты ж хитрая бестия, Димочка! Решил мамочке нажаловаться, но истинную причину своего зуда, конечно же, утаил.
Я сделала голос сладким и тягучим, как сироп:
— Мама Таня, да я же на работе допоздна была. Дима сам себе праздничный ужин организовал. Пивом, которое вы ему, если я правильно помню, в благодарность за новую газонокосилку привезли. И воблой к нему. Видимо, рыба оказалась... с сюрпризом.
На том конце провода повисла тяжелая, гробовая тишина. Я почти физически слышала, как со скрипом проворачиваются шестеренки в ее голове, пытаясь склеить несовместимые факты.
— Какую еще газонокосилку? — проскрипела она в шоке. — Я впервые об этом слышу! И мой Димочка не пьет! Он у меня вообще трезвенник! Это всё ты! Ты его испортила своими вечными упреками и нытьем! Совсем сыночка моего довела!
Внутри всё перевернулось от этой непробиваемой лжи и слепой, токсичной материнской любви. Я пустым взглядом уставилась в монитор.
Кого я довела? И до чего? До жизни иждивенца?
— Мама Таня, — мой голос на секунду дрогнул, но я мгновенно взяла себя в руки, сковав эмоции льдом. — У меня рабочее время. Перезвоню как-нибудь.
И сбросила вызов. Просто положила телефон экраном вниз, чувствуя, как на плечи снова наваливается знакомая свинцовая тяжесть. Этот короткий, абсурдный разговор стал последним подтверждением, что я всё делаю правильно. В этой семье я при любом раскладе буду крайней.
Спасителем, как это ни парадоксально, вновь выступил Сергей Матвеевич. Ровно в полдень он вышел из кабинета:
— Валерия, поехали.
Обед прошел в уютном, совершенно не пафосном итальянском ресторанчике, что стало для меня приятным сюрпризом. Пока мы ели потрясающую пасту, он, отпив воды из бокала, перешел к делу.
— Юрист передал все данные по той… предприимчивой помощнице в службу безопасности. Бухгалтерия главного офиса тоже плотно заинтересовалась вопросом.
— И что теперь? — спросила я, откладывая вилку.
— Выяснилось, что у нашего филиала в договоре с поставщиком стоит жесткий лимит на сумму единовременных закупок. Жанна провернула эту аферу не одна, а в сговоре с кем-то из самой компании-поставщика. Заказы проводили в обход системы.
— То есть... ее могут привлечь?
— Как минимум, заставят всё возместить. А как максимум — уголовная статья. Мошенничество в таких размерах — дело серьезное. Так что, — он вальяжно откинулся на спинку стула, — для филиала, скорее всего, всё обойдется. А вот для нее... вряд ли.
От этой новости стало одновременно легче и как-то зябко. Легче — потому что с нас сняли подозрения. А зябко — потому что осознание масштаба чужого падения всегда вызывает неприятный холодок.
Вернувшись в офис, я уже морально настроилась погрузиться в рутину, как вдруг Сергей Матвеевич, проходя мимо моего стола, бросил будничным тоном, словно о чем-то само собой разумеющемся:
— Кстати, Валерия, готовьтесь. Через неделю нам с вами предстоит выехать в командировку. В Новосибирск. Нужно на месте осмотреть и оценить потенциальное помещение для нового филиала.
У меня буквально отвисла челюсть.
— В... командировку? Надолго?
— На три дня. В среду выезд.
В голове мгновенно взорвалась паническая сирена: ВЕЩЕЙ НЕТ. ДЕНЕГ НЕТ. НИЧЕГО НЕТ. Вся моя недавняя эйфория от мести мужу и вкусного обеда испарилась, сменившись леденящим ужасом перед практической стороной вопроса. Я физически не могу поехать в деловую командировку с генеральным директором в растянутом спортивном костюме и единственном комплекте одежды, который ношу третий день подряд!
