Его глаза становятся по-настоящему страшными. Тяжелый, почти осязаемый взгляд генерального буквально впивается в легкую, едва заметную округлость женского живота под пиджаком. Девушка мгновенно считывает эту нездоровую, хищную реакцию, начинает нервно переминаться с ноги на ногу и рефлекторно вжимается в самый дальний угол кабины.

Ее бледные щеки заливает неровный багровый румянец паники. Не выдержав гнетущего, сводящего с ума давления повисшей тишины, она судорожно бьет дрожащим пальцем по кнопке ближайшего этажа и пулей вылетает наружу, едва металлические створки успевают разъехаться в стороны.

Двери плавно смыкаются, а шеф продолжает стоять неподвижно. Он сжимает свою дорогую кожаную папку с такой нечеловеческой силой, что в оглушительной тишине отчетливо раздается хруст напряженных костяшек. Его красивое лицо приобретает пугающий серый оттенок и каменеет, словно высеченное из гранита.

— Шеф, если вы безвозвратно помнете все важные бумаги, я сильно сомневаюсь, что это хоть как-то поможет делу, — осторожно произношу я, мягко забирая документы из его стальной хватки. — Если хотите, после завершения всех совещаний мы можем сходить в местный парк и покормить уточек.

Он скашивает на меня убийственный, по-настоящему ледяной взгляд.

— Зачем нам кормить уточек?

Пожимаю плечами, отчаянно делая вид, что совершенно не замечаю исходящей от него ауры чистой разрушительной ярости.

— Ну, в психологии считается, что подобное монотонное занятие отлично успокаивает расшатанные нервы.

— Я абсолютно спокоен, — глухо рычит он сквозь крепко сжатые зубы, и в этот момент его пылающий взгляд готов испепелить меня до кучки пепла.

Ну да. Заметно. Очень заметно.

Масштабная планерка в главном офисе до боли напоминает мне закрытый съезд высокоразвитых инопланетян. Все эти лощеные люди в безупречных дизайнерских костюмах стоимостью с мою скромную квартиру разговаривают исключительно на птичьем языке многомиллионных цифр и глобальных стратегий.

Я изо всех сил стараюсь лишний раз не дышать, судорожно ловлю каждое произнесенное слово и отчаянно пытаюсь не отстать от их сверхзвукового мыслительного процесса.

Сергей Матвеевич держится с холодным, почти хищным спокойствием. Он парирует каверзные вопросы и едкие замечания с такой пугающей легкостью, будто для него это не важнейшее отчетное собрание года, а ленивая утренняя разминка для ума перед завтраком.

Каким-то непостижимым чудом мне удается вовремя подавать ему нужные папки и абсолютно правильно подсказывать мудреные показатели из распечаток. Внутри начинает робко расцветать легкая, едва зародившаяся уверенность в собственной компетентности. Очень даже неплохо, Лера. Ты определенно молодец.

И тут слово берет один из столичных вице-президентов. Это вальяжный мужчина с неестественно оранжевым солярным загаром и настолько ослепительно белыми винирами, что на них больно смотреть без солнцезащитных очков.

— Валерия, позвольте поинтересоваться, а вы давно работаете на Сергея Матвеевича? — елейным голосом тянет он, обнажая свой керамический частокол.

— Нет, пошла первая неделя, — отвечаю максимально нейтрально, кожей чувствуя надвигающийся подвох размером со слона.

— Сергей Матвеевич, вы только сильно не расстраивайтесь, если ваша очаровательная новая помощница внезапно бесследно исчезнет, — весело продолжает вещать любитель солярия на весь зал. — У нас тут образовалась своеобразная забавная традиция. Помните ту исполнительную девочку, которую к вам перевели из отдела маркетинга? Она продержалась ровно месяц и сбежала в слезах. Эх..., самая стойкая оказалась! Следующие две уволились одна в первый же день, а другая к концу недели. Потом мы нашли кандидатку по объявлению, так бедняжка, кажется, до сих пор где-то в тибетском монастыре нервную систему восстанавливает. Может, вам стоит искать сразу двух на постоянную замену?

В огромном помещении повисает звенящая, откровенно неловкая тишина. Мой босс очень медленно, с убийственной грацией поворачивает голову в сторону весельчака.

— Премного благодарен за вашу трогательную заботу, Дмитрий Олегович. Однако я всегда предпочитаю работать исключительно с качеством, а не гнаться за бессмысленным количеством. К тому же, — генеральный делает эффектную паузу и бросает на меня короткий, но очень весомый оценивающий взгляд, — Валерия обладает вполне достаточным запасом внутренней прочности. И что гораздо важнее, отличается завидным здравомыслием, чтобы не паковать чемоданы в горы после первой же рядовой планерки.

Щеки моментально вспыхивают предательским горячим румянцем от такой неожиданной публичной защиты. Но я быстро беру себя в руки, собираю остатки храбрости и выдаю самую вежливую профессиональную улыбку, глядя прямо на сияющего вице-президента.

— Не извольте беспокоиться. Я имею полезную привычку всегда доводить начатое дело до логического конца.

Наконец председатель объявляет долгожданный перерыв. Присутствующие начинают шумно подниматься с мест и неспешно тянуться к выходу. Я шумно выдыхаю скопившееся напряжение и задерживаюсь возле нашего стола.

— Я останусь всего на одну минутку, — тихо объясняю Сергею Матвеевичу, методично складывающему конфиденциальные документы в кожаную папку. — Подключу рабочий ноутбук к сети и сразу же присоединюсь к вам в коридоре.

Он коротко кивает и молча покидает переговорную.

Я остаюсь в абсолютном одиночестве посреди огромного, залитого ярким светом зала. И тут начинается настоящая комедия положений. Заветная розетка по всем неписаным законам вселенской подлости обнаруживается в самом труднодоступном месте из всех возможных. Она прячется подозрительно низко у самого плинтуса, в глубокой тени под гигантским дубовым столом для заседаний.

Обреченно вздыхаю и для начала аккуратно приседаю на корточки. Быстро осознав, что длины руки категорически не хватает, вынужденно опускаюсь на четвереньки. О да. Просто великолепно. Идеальная рабочая поза для суперпрофессионального личного ассистента.

Ужом пролезаю под столешницу. В этот момент моя новая классическая юбка-карандаш отчаянно натягивается на бедрах, едва не трещит по швам и предательски ползет неприлично высоко вверх. До проклятого источника питания по-прежнему остается добрых десять сантиметров. Приходится выгнуть спину еще сильнее, собирая коленями невидимую пыль. Потрясающее зрелище. Теперь я не просто ценный кадровый сотрудник с запасом прочности, а дипломированный штатный искатель розеток.

И ровно в ту самую секунду, когда я, пунцовая от физической натуги и жгучего стыда, остервенело тычу злополучной вилкой в пластмассовые отверстия, за спиной раздаются гулкие шаги. Замираю каменным изваянием прямо с откляченным задом.

— Валерия? — раздается сверху невозмутимый, пробирающий до костей баритон. — Могу я поинтересоваться, что именно вы там делаете?

Медленно, словно в дурном замедленном кино, пячусь назад и с грацией раненого бегемота выползаю из-под стола на свет божий. Судорожно пытаюсь отряхнуть пострадавшие колени и одновременно одернуть задравшуюся ткань юбки обратно к приличному состоянию. Лицо пылает так сильно, что на щеках впору жарить яичницу.

— Провожу глубокое исследование подстольного пространства, Сергей Матвеевич, — выдавливаю из себя слова, отчаянно стараясь придать голосу максимально деловые интонации.

Мужчина вальяжно скрещивает мощные руки на широкой груди. В его обычно ледяных глазах внезапно вспыхивают совершенно живые, пляшущие искорки откровенной насмешки.

— И каковы же ваши экспертные выводы, уважаемый исследователь? Много ли интересного удалось обнаружить в корпоративных недрах?

— Зафиксирована критическая недостаточность источников питания на адекватном уровне от пола, — мгновенно парирую в ответ, гордо поднимаясь во весь рост и судорожно пытаясь сохранить жалкие крохи растоптанного достоинства. — А также хочу отметить превосходное качество работы местного клининга. Под столом действительно невероятно чисто.