Но едва я счастливая плюхнулась за свой стол, как раздался звонок из бухгалтерии. Спустившись к девчонкам, я получила на подпись ведомость и… увесистую пачку наличных. Причем сразу двумя суммами. Я удивленно пересчитала хрустящие купюры.

— Девочки, а это что? С первой суммой понятно — аванс. А на что вторая?

Бухгалтерша, не отрываясь от монитора, ткнула кончиком шариковой ручки в графу: «Обеспечение сотрудника, оплата за съем жилья — 50%».

Я опешила, хлопая глазами.

— Какое съемное жилье? Я живу в своей... ну, то есть не в съемной квартире.

— Не знаю, милая,— равнодушно пожала она плечами. — Руководство с утра распорядилось. Подписывайте вот здесь и здесь, не задерживайте не существующую очередь. У нас по плану сейчас попить чай с печеньками.

Сумма была очень даже приличная. Двадцать тысяч рублей, плюс мой выстраданный аванс — еще двадцать. Я, абсолютно оглушенная происходящим, на автомате везде расписалась и, как в тумане, поплелась обратно к кабинету шефа.

Он уже был на месте. Я, действуя исключительно на мышечной памяти, сварила ему кофе, положила на блюдечко печенье и, зайдя в кабинет, решилась прояснить ситуацию.

— Сергей Матвеевич, подскажите, пожалуйста, а откуда у меня в ведомости внезапно появилась компенсация половины стоимости съема жилья?

Он неторопливо отложил ручку и поднял на меня свой фирменный, пронзительный взгляд, от которого внутри всё привычно екнуло и сжалось.

— Валерия, я решил, что был неправ, когда в ультимативной форме требовал от вас соблюдения дресс-кода, — произнес он абсолютно ровным, почти равнодушным голосом. — Это была моя управленческая ошибка. Всё-таки раньше вы работали в отделе, где он был не нужен. И из-за моих требований вы могли понести непредвиденные финансовые потери. Поэтому я распорядился выделить вам деньги из фонда, чтобы вы пополнили свой гардероб и частично компенсировали прошлые траты.

Я стояла посреди кабинета, как соляной столп, не в силах вымолвить ни слова. Такого поворота событий я не ожидала даже в самых смелых фантазиях. Поблагодарив его потерянным, жалким шепотом, я поставила кофе на стол и вышла, чувствуя себя так, словно меня только что огрели пыльным мешком из-за угла.

Но на этом сюрпризы не закончились. Ровно в обед ко мне в приемную вышел предельно собранный и готовый к подвигам начальник.

— Валерия, собирайтесь. Я лично помогу вам выбрать одежду, соответствующую нашему корпоративному стандарту.

Робкий протест так и застрял у меня в горле. А что я могла сказать? «Нет, спасибо, я сама как-нибудь справлюсь»? С моим-то великолепным вкусом, красноречивым подтверждением которому служил мой поношенный, растянутый гардероб, это прозвучало бы как издевательство.

Вот только бутики, в которые он меня целенаправленно привез, даже близко не стояли с той суммой, что он мне выделил утром! На эти двадцать тысяч я могла позволить себе здесь купить разве что один рукав от блузки и пуговицу от юбки. Всё вокруг кричало, пахло сумасшедшими деньгами и тотальной недоступностью.

Шеф же, с невозмутимым видом гуру из модного дома, сам принялся снимать вещи с вешалок, вручая их мне строгими парами: шелковая блузка и юбка-карандаш, тонкая рубашка и брюки.

— Не путайте, — безапелляционно скомандовал он. — Мерить именно теми комплектами, которые я вам выдал. Отсебятину не придумывать.

Часть вещей он забрал с собой к диванчикам, хмуро их осматривая, пока я скрылась за шторкой. Делать было нечего. «Ну, хоть что-то одно приличное у меня теперь будет. Дорогое, красивое и качественное», — подумала я с горьковатой, обреченной иронией.

Я послушно выходила из примерочной, демонстрируя наряды. На какие-то он откровенно хмурился, на какие-то — коротко, удовлетворенно кивал. Те, что вызывали недовольный взгляд, порхающая рядом консультант, словно бесшумная тень, тут же забирала обратно. На те, что удостаивались монаршего кивка, — почтительно оставляла висеть в примерочной.

— И какой смысл ему так глубокомысленно кивать, если я всё равно заберу только один комплект? — недовольно бормотала я себе под нос, возвращаясь в кабинку за очередной сменой образа. — Тоже мне, компенсация. От этих денег даже на кассе следа не останется.

— Всё, Валерия, на сегодня достаточно. Переодевайтесь, — раздался его властный баритон снаружи.

Консультант молниеносно забрала все вещи, включая те, что я уже одобрила и мысленно примеряла к своей офисной жизни. Я, со спокойной, но немного ноющей душой, влезла обратно в свои старые вещи. Вчера я их бережно постирала, с утра выгладила до хруста, но это не спасало ситуацию.

Шеф, конечно, с утра смотрел на меня весьма специфическим взглядом, когда я приносила кофе, и мне было дико, до слез стыдно. Но что я могла поделать? Ничего более приличного у меня просто не осталось.

«А ведь раньше я даже не задумывалась, как я выгляжу и до какого состояния докатилась... — в голове зазвучал противный, но до боли правдивый внутренний голос. — Может, именно поэтому муж так ко мне и относится? Потому что я сама себя забросила на самую дальнюю полку жизни?»

Правду нам, эйчарам, на курсах психологии говорили: если ты сама себя не любишь, тебя никто и никогда не полюбит. А я себя, судя по всему, откровенно ненавижу...

«Но ничего, — зло мстительно подумала я, застегивая молнию на старой юбке. — Вот получу первую нормальную зарплату — и нарисую из квартиры мужа такой сквозняк, что он только тапки будет успевать ловить».

Когда я вышла в зал, шеф стоял у самого выхода, небрежно держа в своей сильной, уверенной руке два огромных, пухлых фирменных пакета. Я растерянно огляделась по сторонам.

— А где мои вещи? Ту блузку и юбку, которую вы одобрили... — начала я.

Он молча приподнял пакеты.

Я нахмурилась, чувствуя, как по щекам предательски разливается горячий, пунцовый румянец.

— Сколько я вам должна?

— Нисколько. Считайте это моими личными извинениями.

— Сергей Матвеевич, это слишком дорого! Я не могу...

— Валерия, — жестко перебил он меня, но внезапно в его стальном голосе прозвучали странные, почти обволакивающие нотки. — Вы себя катастрофически плохо оцениваете. С меня еще обед.

— Я не могу принять такие дорогие извинения! Это неправильно!

— Придется.

— Но...

— Валерия, мне их деть некуда, — он посмотрел на меня с легкой, обезоруживающей ухмылкой. — На меня они не налезут даже если я стану в половину меньше. Да и фасон откровенно не мой, мне шелковая блузка голубого цвета не подойдет. Цвет лица попортит. Порадуйте хоть вы старика. Голубой цвет, кстати, невероятно подходит к вашим глазам.

Я просто физически не нашла, что возразить. Его слова, как теплый, неожиданный ветер, мгновенно сдули все мои жалкие, нелепые попытки сопротивления. Я стояла, глядя на него снизу вверх, и чувствовала, как нули в чеках, лежащих в его кармане, опаляют меня румянцем по самые уши.

Вот же пошли хитрые доминанты в наше время! Умеют одним взглядом и парой фраз ввести в ступор и полностью разоружить.

Обедали мы в этот раз не в пафосном ресторане, а в обычной крафтовой бургерной. Шеф, как только заприметил вывеску, так сразу и направился к ней, словно его туда мощным магнитом тянуло. Заказал нам по огромному, истекающему соком бургеру с таким сосредоточенным, серьезным и предвкушающим лицом, будто он выбирал не говяжью котлету, а утверждал многомиллионный контракт с зарубежными партнерами.

А он всё-таки забавный, мой шеф. Весь из себя такой суровый, колючий и неприступный на вид, но глубоко внутри него определенно живет голодный, ребячливый мальчишка.

А еще... еще мне вдруг начало казаться, что он просто... добрый. Добрый доминант. Звучит, конечно, как полнейший абсурд и оксюморон. Моя жизнь уже не раз жестоко доказывала, что я, просто феноменально плохо разбираюсь в людях.

Но верить им и надеяться на что-то хорошее я, похоже, так и не разучилась.

Я аккуратно, почти с благоговением разложила на кровати все вещи, подаренные шефом. От одного их вида перехватывало дыхание. Шелковистая голубая блузка, строгая, но элегантная юбка-карандаш, идеально сидящие брюки... Я невесомо проводила пальцами по дорогой ткани, и внутри что-то сладко, непривычно замирало.