— Всё отлично, Валерия, — кивает она, ставя размашистую подпись и штамп на моем экземпляре. — Копии сканов мы получили, оригиналы подшиты. Держите ваш бланк.

Поблагодарив ее, прячу заветный лист в прозрачный файл и с чувством выполненного долга выхожу в коридор.

Не успеваю сделать и пары шагов, как путь мне преграждает Лиза.

Она вырастает словно из-под земли. Выпятив свой живот вперед, смотрит на меня с такой бешеной, дикой яростью, что я инстинктивно пячусь назад, прижимая папку к груди.

— Думала, самая умная?! — вдруг истерично, на весь коридор визжит девушка.

От неожиданности я вздрагиваю.

— Думала, можно просто так влезть в чужую жизнь?! Вертихвостка! — ее голос срывается на ультразвук, многократно отражаясь от стен.

Двери соседних кабинетов начинают приоткрываться. Из них выглядывают любопытные, шокированные сотрудники.

— Девушка, успокойтесь, — пытаюсь сказать ровно, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Дайте мне пройти.

Делаю шаг в сторону, пытаясь обогнуть эту ненормальную, но она намеренно кидается мне наперерез. Происходит секундная неразбериха, мы сталкиваемся плечами. Я даже руками ее не трогаю, просто пытаюсь удержать равновесие.

И тут случается страшное. Лиза театрально отшатывается назад, хватаясь обеими руками за свой живот, и сгибается пополам.

— А-а-а-а! — дико, истошно орет она, сползая по стеночке на корточки. — Больно! Как же больно! Мой ребенок!

В коридоре повисает звенящая, мертвая тишина, которая тут же взрывается гомоном голосов. Люди выбегают из кабинетов, образуя вокруг нас плотное кольцо.

— Она меня ударила! — рыдает Лиза садится на пол, размазывая потекшую тушь по щекам и указывая на меня трясущимся пальцем. — Эта тварь ударила меня в живот! Хочет убить моего малыша!

Я стою парализованная. Мир вокруг схлопывается в одну крошечную, душную точку. В ушах стоит гул. Этого просто не может быть. Это какой-то сюрреалистичный, жуткий кошмар.

— Да-да! Я всё видела! — вдруг выскакивает из толпы какая-то невысокая девушка, которую впервые в жизни вижу. — Эта блондинка ее специально толкнула и кулаком в живот двинула, я сама видела!

— Вызовите скорую! — кричит кто-то из толпы.

— И полицию! В полицию звоните! — подхватывает другой голос.

— Сережа из-за нее меня бросил! Из-за этой разлучницы! — надрывается Лиза, раскачиваясь на полу. — А я ведь от него беременна! От Сережи моего! А она решила избавиться от конкурентки!

Что? Беременна от него? Мой мозг отказывается воспринимать эту дикость. Перед глазами всё плывет. Только вчера свекровь орала в трубку, что я пустая, бракованная и бесплодная. А сегодня меня обвиняют в том, что я бью беременную женщину. Дышать становится нечем. Десятки осуждающих, злых глаз смотрят на меня как на монстра.

Я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену.

— Что здесь происходит?

Ледяной, пробирающий до костей голос заставляет вздрогнуть. Толпа мгновенно замолкает и испуганно расступается, образуя коридор. Сергей Матвеевич входит в этот круг.

— Сергей Матвеевич! — тут же подскакивает к нему женщина из бухгалтерии, нервно теребя бейджик. — Тут ужас что творится! Ваша эта... помощница она Лизу Кириченко прямо в живот ударила! У девочки кровотечение может открыться! Скорую уже вызвали, ждем!

Сергей не смотрит на сидящую на полу и завывающую Лизу. Не смотрит на толпу. Его тяжелый, почти черный сейчас взгляд безошибочно находит меня, вжавшуюся в стену, бледную как мел и дрожащую всем телом.

— Кто-то это видел?

— Я! Я видела! — вперед робко выходит девушка. Правда, под его пронизывающим взглядом она заметно бледнеет и начинает заикаться. — О-она ее толкнула... специально.

Доминант медленно, не обращая внимания на перешептывания, подходит ко мне вплотную. Закрывая ото всех, он наклоняется к лицу.

— Это правда? — спрашивает очень тихо, глядя прямо в глаза.

Отчаянно качаю головой, чувствуя, как по щекам предательски катятся горячие слезы обиды и ужаса.

— Нет, — шепчу побелевшими губами, комкая в руках дурацкий файл с актом. — Неправда. Я бы никогда... Сереж, я даже пальцем ее не тронула. Никогда бы так не сделала.

Смотрит еще секунду, и кивает. Напряжение, сковавшее его широкие плечи, немного отпускает. Он поворачивается к толпе, достает из кармана телефон, набирает номер.

— Виктор Сергеевич, — ровно произносит в трубку. — Срочно поднимитесь на этаж бухгалтерии. Тут ЧП. Нужна охрана.

Меньше, чем через минуту, расталкивая зевак, в коридор влетает грузный, крепко сбитый мужчина в строгом костюме.

— Что случилось, Сергей Матвеевич? — хрипит он, оценивая обстановку.

— Разбирательство по факту нападения, — холодно констатирует мой босс, пряча телефон. — Мне нужны записи со всех камер наблюдения в этом крыле. За последние полчаса. Олег Матвеевич как раз на прошлой неделе хвастался мне, что полностью обновил систему видеонаблюдения у бухгалтерии и в ней, поставив камеры с записью звука и высоким разрешением.

— Принято. Сейчас всё организуем, выведут на планшет. — Начальник охраны тут же кивает, деловито доставая рацию.

Вой Лизы на полу внезапно обрывается. Она замирает, судорожно сглатывая, и поднимает растерянный взгляд на Сергея.

— Какие еще камеры? — ее голос срывается на жалкий, неуверенный писк. — Тут отродясь не было никаких камер! Не ври! Пытаешься отмазать свою девку?! Хочешь выгородить эту ненормальную?!

Дверь бухгалтерии с треском распахивается. На пороге появляется суровая дама предпенсионного возраста.

— А ну тихо! — рявкает так, что стекла в дверях дрожат. — Разорались тут, работать невозможно! Камеры им подавай! Поставили их на прошлых выходных. Одна прямо над моей дверью висит, всё коридорное пространство просматривает! Слепые, я понять не могу? И нечего тут прохлаждаться, стоят, рты разинули! А ну марш по рабочим местам!

Толпа начинает нервно редеть.

Свидетельница, еще минуту назад так яростно обвинявшая меня, вдруг становится серой как картон. Она бочком, прячась за спины коллег, пытается прошмыгнуть в сторону спасительной лестницы.

— А вы куда собрались? — ледяной голос Сергея пригвождает ее к месту. Он даже не оборачивается, просто видит всё боковым зрением. — Вы остаетесь здесь. Как главный свидетель. Будете ждать полицию вместе с нами. За ложные обвинения и клевету тоже предусмотрена статья.

Девушка замирает. Нижняя губа начинает трястись, глаза наполняются слезами неподдельного ужаса.

— Ка-как полиция?! — всхлипывает она, заламывая руки. — Я.… я думала, что всё просто так решится! Без полиции! Лиза просила просто сказать, что столкнулись... я не знала, что всё так будет!

— Нет, — отрезает Сергей. — Сейчас принесут записи. Мы дождемся наряда полиции, и уже на месте, с доказательствами на руках, будем детально разбираться, кто кого ударил.

Лиза на полу скрипит зубами. Лицо перекошено от злости и осознания полного, катастрофического провала. Весь ее спектакль рухнул за пару минут, разбившись о холодную логику доминанта. Она встает, отряхивая платье и сверлит нас взглядом полным ненависти.

В конце коридора хлопают двери лифта. На этаж спешным шагом выходят двое охранников, сопровождая фельдшера скорой помощи с оранжевым чемоданчиком.

Как только Лиза видит людей в форме и понимает, что сейчас начнутся реальные медицинские осмотры и допросы, она закатывает глаза и с громким стоном весьма картинно падает в обморок.

Сергей даже бровью не ведет. Он делает шаг назад, закрывая меня своей спиной от всей этой грязи. Берет мою ладонь в свою горячую руку, крепко переплетая пальцы, и тихо, так чтобы слышала только я, произносит:

— Всё закончилось. Прости за этот цирк.

Из главного офиса мы буквально выползли уже глубоким вечером. Вымотанные, опустошенные морально и физически. Ничего не предвещало того абсурда, который вскрылся к приезду полиции.