София ахнула за моей спиной, её рука вцепилась в мой локоть. Я обернулся и увидел, как её лицо побелело, глаза расширились от ужаса. Она зажала рот ладонью, но было поздно — её вырвало прямо на пол, её тело сотрясалось от спазмов. Я шагнул к ней, поддерживая за плечи, но она оттолкнула меня, всё ещё дрожа.

— Господи… — прошептала она, её голос был хриплым, почти сломленным. — Кто… кто это сделал?

Я не ответил, потому что не знал. Но внутри всё кипело. Малой был не просто хакером, он был моим другом, единственным, кто не отвернулся, когда я вышел из тюрьмы. Он был первоклассным — мог взломать всё, от банковских счетов до военных серверов, и всегда знал, как замести следы. Я оглядел комнату: его ноутбуки, жёсткие диски, все его гаджеты — всё исчезло. Стол был пуст, только пара проводов валялась на полу, как отрезанные артерии. Но я знал Малого. Он никогда не оставлял важное на виду. Если у него было что-то ценное — пароли, данные, компромат, — он прятал это.

— Они забрали всё, — сказал я, мой голос звучал глухо, как будто не мой. — Но он не дурак. Если там было что-то про Шрама или сейф, он спрятал это.

София вытерла рот тыльной стороной ладони, её глаза были полны слёз, но она старалась держаться.

— Спрятал? — переспросила она, её голос дрожал. — Ром, его… его убили. Пытали. А ты говоришь о каких-то данных?

Я сжал челюсть, чувствуя, как гнев и боль смешиваются в груди.

— Я знаю, — сказал, стараясь держать себя в руках. — Но Малой не сдаётся просто так. Он знал, что делает. Если он копал про сейф, про Шрама, про твою бабушку, он оставил что-то. Где-то.

Я подошёл к телу Малого, стараясь не смотреть на его лицо. Каждый синяк, каждый порез был как удар по мне. Я должен был быть здесь. Должен был защитить его. Но вместо этого я был с ней, теряя голову от виски и её прикосновений. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это не время для вины. Я должен найти, что он оставил. Для него. Для нас.

— Ром, — голос Софии был тише, она подошла ближе, хотя я видел, как её передёргивает от вида тела. — Что теперь? Если они забрали всё…

—Не забрали, — отрезал я, осматривая комнату. Полки, ящики, стены — всё выглядело обыденно, но я знал Малого. Он любил игры, головоломки. Если он хотел что-то спрятать, он сделал бы это хитро. Я заметил старую коробку из-под пиццы в углу, небрежно брошенную на пол. Слишком небрежно для Малого, который был помешан на порядке. Я подошёл и поднял её. Внутри была пустота, но на внутренней стороне крышки я заметил мелкий почерк — цифры, нацарапанные ручкой. Координаты. Или код. Я знал, что это от него.

— Что это? — София заглянула через моё плечо, её дыхание было прерывистым, но она пыталась взять себя в руки.

— Его страховка, — сказал я, оторвав кусок и засовывая его в карман — Он знал, что может не выйти из этой игры. Это его последний ход.

Она посмотрела на меня, её глаза были полны вопросов, но она не стала их задавать. Вместо этого она кивнула, хотя я видел, как её руки дрожат.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала она. — Если они нашли его, они могут прийти за нами.

Я кивнул, бросив последний взгляд на Малого. Его лицо, даже в смерти, казалось спокойным, как будто он знал, что я найду его подсказку.

— Прости, брат, — прошептал я, так тихо, что София не услышала. — Я разберусь. Обещаю.

Мы вышли из квартиры, и я закрыл дверь, хотя это уже не имело смысла. Улица была всё такой же пустой, но я чувствовал, как тени сгущаются вокруг нас. Шрам. Или кто-то другой. Они знали, что мы близко. И теперь, без Малого, у нас было меньше шансов. Но я не собирался сдаваться. Теперь уж точно.

Машина неслась по трассе, оставляя за собой пыль и запах смерти, который, казалось, въелся в кожу. Я сжимал руль так, что костяшки побелели, а в голове крутился образ Малого — привязанного, изломанного, мёртвого. Я бросил взгляд на девушку — она сидела, прижавшись к окну, её лицо всё ещё было бледным, но в глазах горел огонь, который я уже начинал узнавать. Она не сломалась, несмотря на то, что её вывернуло наизнанку от увиденного. Это впечатляло. И пугало.

— Куда мы едем? — её голос разрезал тишину, резкий, но с лёгкой дрожью, которую она пыталась скрыть.

Я не ответил сразу, проверяя зеркала заднего вида. Никого.

— Сколько у тебя денег на счетах? — спросил я вместо ответа, мой голос был холодным, деловым. Нужно было держать себя в руках, иначе я бы сорвался.

Она повернулась ко мне, её брови взлетели вверх, и я почти услышал, как в её голове закрутились шестерёнки.

— Серьёзно? — фыркнула она. — Мы только что нашли твоего друга… таким, а ты спрашиваешь про мои деньги? Зачем тебе?

— Потому что одной пули мне мало, — отрезал я. — Нам нужно оружие. Настоящее. И не только для меня. Если кто бы это не был идет за нами, нам надо быть готовыми. А для этого нужны деньги. Много.

Она замолчала, её взгляд скользнул по мне, как будто она пыталась понять, насколько далеко я готов зайти. Я чувствовал её напряжение, её недоверие, но и что-то ещё — ту искру, которая вспыхнула вчера, когда она прижималась ко мне, забыв о мире. Я отогнал эту мысль. Не время.

— Хорошо, — наконец сказала она, её голос стал твёрже. — Едем в банк. У меня есть счёт, на котором… достаточно. Но, Роман, — она наклонилась ближе, и я почувствовал её дыхание, лёгкое, но тёплое, — если ты думаешь, что я просто так отдам тебе всё, ты ошибаешься. Я хочу знать, что ты планируешь.

Я кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Планирую держать нас в живых. Этого достаточно?

Она хмыкнула, но больше не спорила. Через двадцать минут мы остановились у отделения банка в центре города — стеклянное здание, слишком чистое и яркое для того дерьма, в котором мы оказались. София вышла из машины, её походка была уверенной, но я видел, как её руки слегка дрожали, когда она поправляла волосы. Я шёл за ней, держась на шаг позади, как тень. Моя рубашка была мятой, повязка на плече проступала через ткань, и я знал, что выгляжу как человек, которого лучше обойти стороной.

Внутри банка было тихо, только гул кондиционеров и стук клавиш. София подошла к стойке, её улыбка была такой же ослепительной, как в клубах, где она привыкла быть королевой. Но я заметил, как сотрудники переглянулись, их взгляды скользили по мне. Один из них, лысеющий мужик в дешёвом костюме, нахмурился, его пальцы замерли над телефоном.

— Извините, — начал сотрудник, его голос был приторно-вежливым, — могу я уточнить, для чего вам такая сумма наличными? И… — он бросил взгляд на меня, — это ваш… сопровождающий?

София не растерялась. Она выпрямилась, её глаза сверкнули, и я почти увидел, как она надела свою маску — ту, что делала её неприкасаемой.

— Это моя охрана, — сказала она, её голос был холодным, но твёрдым. — И никто меня не принуждает. Мне нужны деньги для… благотворительного проекта. Я финансирую восстановление старого приюта. Наличные нужны для поставщиков, они не принимают переводы. Это всё, что вам нужно знать.

Я подавил улыбку. Приют? Чёрт, она умела выкручиваться. Сотрудник замялся, но кивнул, явно не желая спорить с женщиной, которая выглядела так, будто могла купить весь их банк. Через пятнадцать минут София вышла с толстой пачкой наличных, завёрнутой в банковский пакет. Она молча протянула его мне, её пальцы слегка коснулись моих, и я почувствовал, как по спине пробежал ток. Не время, Роман. Не время.

Уже в машине я задал вопрос, который вертелся в голове:

— Есть у тебя место, где ты можешь спрятаться? Где никто не найдёт?

Она посмотрела на меня, её глаза были усталыми, но решительными.

— Катька. Она живёт за городом, в коттедже. Никто не знает, что мы близки. Даже моя бабушка. Там безопасно.

Я кивнул, запоминая имя. Катя. Хорошо.

— Тогда едем туда, — сказал я, заводя машину.

София откинулась на сиденье, её пальцы всё ещё сжимали ремень безопасности.

— Ром, — сказала она тихо, почти шёпотом, — я бы хотела поговорить о вчерашнем вечере?