Мы вышли из особняка Елизаветы Петровны, и воздух на улице показался мне тяжелее, чем внутри. София шагала рядом, её каблуки цокали по тротуару, но я чувствовал, как её взгляд буравит меня. Она была зла, растеряна, и, чёрт возьми, я не мог её винить. Бабушка только что бросила ей в лицо намёки, которые могли значить что угодно, и я знал, что сейчас начнётся допрос. Но моё внимание было где-то ещё — на чёрном седане, который всё ещё стоял через дорогу, чуть дальше, чем мне бы хотелось. Он был там, когда мы приехали, и что-то в нём не давало мне покоя. Тонированные стёкла, двигатель не заглушён, слишком уж незаметный для этого района.

— Роман, — голос Софии был резким, как нож. Она остановилась, скрестив руки, и посмотрела на меня так, будто собиралась разобрать меня на части. — Что, чёрт возьми, происходит? Ты знаешь больше, чем говоришь, и я не собираюсь это терпеть.

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли. Как рассказать ей про Аню, не разворошив всё своё прошлое? Как рассказать про Шрама, не поставив её под ещё больший удар? Но в этот момент я заметил движение — седан медленно тронулся с места. Двигатель заурчал, и машина двинулась в нашу сторону, как хищник, почуявший добычу. Я увидел, как окно со стороны пассажира опустилось, и в тусклом свете уличного фонаря блеснул металл. Пистолет.

Выстрел прогремел раньше, чем я успел среагировать полностью. Пуля просвистела рядом, и я почувствовал, как острая боль пронзила моё левое плечо, словно раскалённый нож вонзился в плоть. Я стиснул зубы, подавляя стон, и, не теряя ни секунды, схватил Софию за руку и рванул её вниз, толкнув на землю за припаркованную машину. Она вскрикнула, когда мы рухнули на асфальт, и я накрыл её своим телом, защищая от возможных новых выстрелов. Ещё одна пуля ударила в машину, за которой мы укрылись, и звук металла, пробитого свинцом, резанул по ушам.

Седан взвизгнул шинами и рванул прочь, исчезая за углом. Я лежал, прижимая Софию к земле, чувствуя, как кровь пропитывает мою рубашку. Боль была адской, но я знал, что пуля прошла навылет, задев мышцу, а не кость. Я уже проходил через такое. Это не убьёт меня. Пока.

— Роман! — голос Софии дрожал, она пыталась выбраться из-под меня, её руки упёрлись в мою грудь. — Ты… ты ранен! О, Господи!

Я отстранился, всё ещё держа её за плечи, и быстро осмотрел её. Ни царапины. Хорошо. Моя рана была проблемой, но не смертельной. Я мог двигаться, и это было главное.

— Я в порядке, — сказал я, хотя мой голос был хриплым от боли. — Нужно убираться отсюда. Сейчас.

Я помог ей встать, игнорируя пульсирующую боль в плече. София была бледной, её глаза метались от моего лица к кровавому пятну на рубашке. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я покачал головой.

— Не сейчас. В машину.

Мы добежали до моей машины, и я буквально втолкнул её на пассажирское сиденье, прежде чем сесть за руль. Рука ныла, кровь стекала по рукаву, но адреналин заглушал боль. Я завёл двигатель и рванул с места, проверяя зеркала на случай, если седан вернётся. Улицы были пустыми, но я знал, что это только начало. Кто-то только что сделал ход, и это был не Шрам. Его стиль — нож в темноте, а не перестрелка посреди улицы. Это был кто-то другой. Дмитрий? Или кто-то из людей бабушки?

— Роман, — София наконец заговорила, её голос был тише, но всё ещё твёрдым. — Ты прикрыл меня собой. Почему?

Я бросил на неё быстрый взгляд, пытаясь сосредоточиться на дороге. — Потому что это моя работа.

— Нет, — она покачала головой, её глаза были полны чего-то, что я не мог разобрать. — Это не только работа. Ты… ты мог умереть.

Я не ответил. Она была права, но я не хотел в этом копаться. Не сейчас, когда кровь текла по моей руке, а в голове крутился миллион вопросов. Кто стрелял? Почему? И как, чёрт возьми, это связано с сейфом, Шрамом и Аней?

— Нам нужно в больницу, — сказала она, её голос стал резче. — Ты истекаешь кровью.

— Не в больницу, — отрезал я. — Там слишком много вопросов. У меня есть человек, который может это зашить. Но сначала я должен убедиться, что ты в безопасности.

Она посмотрела на меня, и я увидел, как её лицо смягчилось, несмотря на страх и злость. — Роман, что происходит? Кто это был? И не смей снова отмахнуться. Я видела, как ты смотрел на ту машину. Ты знал, что что-то не так.

Я сжал руль, чувствуя, как боль в плече становится сильнее. Она заслуживала правды, или хотя бы части её. Но как рассказать ей про Аню, не раскрыв всё? Про Шрама, который держит меня за горло? Про то, что я балансирую на грани предательства?

— Кто-то хочет тебя убрать, — сказал я наконец, стараясь говорить ровно. — И я не знаю, кто именно. Но я выясню. А пока ты должна доверять мне. Даже если тебе кажется, что я что-то скрываю.

Она молчала, но я чувствовал её взгляд. Наконец, она тихо сказала:

— Я доверяю тебе, Роман. Но если ты меня подведёшь… я никогда тебе этого не прощу.

Я кивнул, не отрывая глаз от дороги. Её слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с болью в плече и угрозами Шрама. Я прикрыл её собой, потому что не мог иначе. Но теперь я знал, что эта война только начинается. И я должен был найти способ защитить её, Аню и себя самого — прежде чем всё это взорвётся к чертям.

Мы мчались по городу, и я направил машину к старому складу на окраине, где жил мой старый знакомый, Док. Он не был настоящим врачом, но умел зашивать раны и не задавал лишних вопросов. Кровь уже начала запекаться на рубашке, но плечо горело, как будто туда залили раскалённое масло. Я бросил взгляд на Софию — она сидела, вцепившись в ремень безопасности, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Куда мы едем? — спросила она, её голос был спокойнее, чем я ожидал.

— К человеку, который может помочь, — ответил я коротко. — Он позаботится о моём плече. А потом мы разберёмся, что делать дальше.

— Ты не можешь просто так отмахнуться, — она повернулась ко мне, её тон стал жёстче. — Что за сейф? Ты знал про него до того, как я упомянула бабушкин кабинет, да? Не ври мне.

Я сжал зубы, чувствуя, как боль и её вопросы сжимают меня в тиски. Она была слишком близко к правде, и я не знал, как далеко могу зайти, не разрушив всё.

— Ты думаешь, я слепая? Я видела, как ты напрягся, когда я упомянула сейф. Ты знаешь, что там, да? Или кто-то сказал тебе, что искать?

Я молчал, сосредоточившись на дороге. Шрам. Его голос всё ещё звучал в голове, как ядовитый шёпот. «Три дня. Документы». Если я расскажу ей, она никогда мне не простит. Если не расскажу — она всё равно узнает. И тогда всё рухнет.

— София, — сказал я наконец, стараясь держать голос ровным. — Я не твой враг. Но есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Пока. Дай мне время, и я разберусь.

Она фыркнула, скрестив руки. — Время? Кто-то только что стрелял в нас, Роман! Ты думаешь, у нас есть время?

Я не ответил, потому что она была права. Время утекало, как кровь из моего плеча. Мы подъехали к складу, и я припарковал машину в тени старого здания. Я вышел, помог Софии выбраться, хотя она явно не хотела принимать мою помощь.

— Оставайся рядом, — сказал я, оглядывая окрестности. — И не задавай вопросов Доку. Он не любит любопытных.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то новое — не только злость, но и что-то похожее на боль.

— Ты просишь меня доверять тебе, но сам не доверяешь мне. Это так работает, Роман?

Я не ответил, потому что не знал, что сказать. Мы вошли в склад, и Док, невысокий мужик с сединой и руками, покрытыми старыми шрамами, кивнул мне, не говоря ни слова. Его «кабинет» был больше похож на мастерскую: стол, заваленный инструментами, запах антисептика и ржавчины, тусклая лампа над головой. Он указал на стул, и я сел, стягивая рубашку. Кровь уже запеклась, но рана выглядела хуже, чем я думал — рваная, с тёмными краями.

— Пуля прошла навылет, — буркнул Док, осматривая моё плечо. — Тебе повезло. Могло быть хуже.

— Просто зашей, — сказал я, стараясь не смотреть на Софию, которая стояла в углу, скрестив руки. Её взгляд был тяжёлым, но я чувствовал, что она не уйдёт, даже если я попрошу.