Я втиснулась в комплект. Отражение в зеркале хмыкнуло. Ладно, признаю, выглядело это эффектно. Но мысль о том, что Денис увидит меня в этом, вызывала паническую атаку вперемешку с диким восторгом.

— Ну как? — крикнула Ленка.

— Чувствую себя подарком, который забыли упаковать, — отозвалась я, разглядывая кружево на бедрах. — Слушай, а если он его порвет? Оно стоит как крыло от самолета!

— Если он его порвет, — Ленка просунула голову в шторку и оценила вид, — значит, вечер удался. В крайнем случае, выставишь ему счет. Он парень обеспеченный, оплатит как производственные расходы.

Мы купили этот комплект, еще один — алый (Ленка настояла, назвав его «сигналом к атаке»), и шелковый халат, который стоил дороже моей самооценки.

Финальным аккордом стал выбор одежды.

— Никаких джинсов, — отрезала подруга, перебирая вешалки в бутике. — Тебе нужно платье. Такое, чтобы его можно было снять одним движением. Или, наоборот, чтобы снимать его было так сложно, что это превратилось бы в пытку.

— Ты садистка, — констатировала я.

— Я стратег. О, смотри!

Она выудила платье-комбинацию изумрудного цвета. Глубокий вырез, открытая спина, тонкие бретельки. Ткань струилась в руках, как вода.

— Лен, мы в нем уже были в клубе. Ну, в похожем.

— Тем более! Закрепим ассоциативный ряд. Пусть у него сработает рефлекс Павлова: видит зеленое — хочет тебя съесть.

Я примерила. Платье сидело идеально, облегая каждый изгиб, но не обтягивая. Я выглядела в нем хрупкой и одновременно невероятно сексуальной.

— Берем, — выдохнула я, глядя на себя.

Мы вышли из торгового центра через четыре часа, нагруженные пакетами, уставшие, но довольные. Мой телефон звякнул.

Пришло сообщение в мессенджере. От Громова.

Я открыла чат. Там была фотография.

Справка. Из частной клиники. Свежая дата, синяя печать и размашистое заключение: «Здоров».

А ниже подпись:

«Пропуск в рай получен. Я у твоего подъезда через час. Готовься, дельфинчик. Сегодня мы переписываем главу 20».

Я показала экран Лене.

Она посмотрела на фото, потом на меня и смахнула несуществующую слезу.

— Это самое романтичное, что я видела в своей жизни. Справка от венеролога вместо валентинки. Катя, это любовь.

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается горячее, пьянящее предвкушение.

— Поехали домой, Лен. Мне нужно успеть переодеться. И морально подготовиться к тому, что мой «теоретический опыт» сегодня столкнется с суровой практикой.

— Удачи, подруга, — Ленка обняла меня и шепнула на ухо: — И ради бога, запоминай всё! Завтра я жду подробный отчет. Если не литературный, то хотя бы устный.

— Иди ты, — беззлобно отмахнулась и вызвала такси.

Вечер обещал быть долгим. И, судя по всему, очень жарким.

Переодеться я, естественно, не успела.

Такси ползло по вечерним пробкам с грацией раненой черепахи, и каждую минуту простоя я мысленно проклинала трафик, Ленку с её перфекционизмом и собственное желание быть идеальной.

Когда машина наконец свернула в мой двор, я увидела его.

Черный «Мустанг» уже стоял на своем привычном месте, нагло заняв два парковочных слота. А сам Денис стоял у подъезда.

Он выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала, раздел «Как выглядеть круто, ожидая женщину». Кожаная куртка расстегнута, в одной руке он держал телефон, а в другой — огромный бумажный пакет с логотипом какого-то ресторана.

Я выдохнула, расплатилась с таксистом и, подхватив свои пакеты с «тяжелой артиллерией» (которая, черт возьми, должна была быть на мне, а не в руках), вышла из машины.

Денис поднял голову. Убрал телефон в карман. И замер.

Я подошла к нему, сердито цокая новыми каблуками по асфальту. Внутри все кипело от досады. Весь план коту под хвост! Я должна была встретить его в полумраке квартиры, в изумрудном шелке, с бокалом вина и загадочной улыбкой. А вместо этого я встречаю его у подъезда, обвешанная пакетами, как вьючный мул, и запыхавшаяся.

— Ты издеваешься? — наехала я на него вместо приветствия, даже не пытаясь быть милой. — Я же просила час! Мог бы хотя бы для приличия задержаться? В пробке постоять, колесо проколоть, не знаю… Спасти котенка с дерева!

Он молчал.

Просто стоял и смотрел на меня. Пакет с едой в его руке опасно накренился.

— Алло, Земля вызывает Грома! — я помахала свободной рукой перед его лицом. — Ты меня слышишь? Я говорю, ты испортил мне весь сценарий появления! Я не готова!

Он медленно, очень медленно перевел взгляд с моих волос на лицо, потом ниже — на распахнутое новое бежевое пальто, под которым виднелся черный топ с кружевом (Ленкин выбор, «для затравки»), на узкие брюки и шпильки, которые делали мои ноги бесконечными. И снова вернулся к глазам.

В его взгляде было что-то такое… густое. Тяжелое. Как будто он меня не просто видел, а осязал на расстоянии.

— Охренеть, — выдохнул он хрипло.

Я моргнула, сбитая с толку его реакцией.

— Что? — удивилась я, искренне не понимая. — Что не так? Тушь потекла? Или у меня вид, как у городской сумасшедшей с этими пакетами?

Я совершенно забыла о своем преображении. О том, что Артем сотворил на моей голове «голливудскую волну», которая блестела в свете фонаря, как темный шелк. О том, что визажист сделал мне «smoky eyes», превратившие мои обычные глаза в два колдовских омута (хотя смысл? Я все равно приму душ). О том, что это пальто, этот топ и эти чертовы каблуки, в которых я чувствовала себя цаплей на льду, на самом деле сидели на мне убийственно хорошо.

Для меня я была все той же Катей, которая не успела надеть «правильное» белье.

Но для него…

Денис сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то вкусным, мясным, из пакета, но сейчас даже еда отошла на второй план.

— Ты себя в зеркало видела? — спросил он тихо, и в его голосе звучало нечто похожее на благоговейный ужас.

— Видела, — буркнула я. — Четыре часа видела. Меня там мучили. И всё зря, потому что главное, — я кивнула на пакеты в своих руках, где лежало то самое изумрудное платье и комплект из трех веревочек, — всё еще здесь, а не на теле!

Он усмехнулся. Но это была не его обычная наглая ухмылка. Это была улыбка мужчины, который понимает, что он пропал.

— Кать, — он протянул руку и коснулся локона у моего лица, пропуская шелковистую прядь сквозь пальцы. — К черту то, что в пакетах. Если бы ты вышла ко мне в мешке из-под картошки, я бы все равно хотел тебя прямо здесь, на капоте. Но сейчас…

Его взгляд скользнул по моим губам, накрашенным сложным винным оттенком.

— …сейчас я боюсь, что у меня сердечный приступ случится еще до того, как мы поднимемся на этаж.

Я почувствовала, как жар приливает к щекам, несмотря на прохладный вечер. Вся моя злость на испорченный тайминг улетучилась.

— Справку покажи, а то вдруг на фото просто фотошоп — прошептала я, пытаясь сохранить остатки контроля.

Денис рассмеялся — коротко, хрипло.

— Она в кармане. В нагрудном. Ближе к сердцу. Можешь проверить.

— И проверю.

— Пошли, — он забрал у меня пакеты одной рукой (как они у него поместились вместе с едой — загадка анатомии), а второй властно обнял меня за талию, прижимая к себе. — Пока я не начал реализовывать свои фантазии прямо у твоего подъезда на радость прохожим и соседям.

Мы вошли в подъезд. И пока лифт тащил нас на мой этаж, я смотрела на свое отражение в зеркале кабины. На эти локоны, на этот макияж, на его руку на моей талии. И понимала: Ленка была права.

Я выглядела не как автор, который пишет про секс.

Я выглядела как секс.

И судя по тому, как тяжело дышал Денис рядом со мной, сегодня вечером теория наконец-то станет практикой. С отличием.

Мы поднялись в квартиру. Лифт гудел, отсчитывая этажи, а воздух между нами искрил так, что казалось, нажми кнопку «стоп» — и мы взорвемся. Но мы дотерпели.