Она протянула руку и снова коснулась моего плеча, но на этот раз не фамильярно, а почти нежно.

— Так что это не я смеюсь над тобой. Это Вселенная смеется над нами обоими. Она свела писателя-теоретика с его главным учебным пособием. Иронично, не находишь?

Я смотрел на нее и не знал, что сказать. Вся моя злость, вся моя обида испарились, оставив после себя оглушительную пустоту. Она не просто переиграла меня. Она сделала меня соавтором.

— Максим, дорогой, может, зайдете на чашечку... коньяка? — раздался из-за спины бодрый голос Виктории, окончательно разрушая остатки драмы. — Отметим знакомство! У меня как раз новая бутылочка есть, двадцатилетней выдержки!

Медленно повернул голову. Виктория смотрела на меня с надеждой и обожанием, как на рождественский подарок. Катя смотрела на меня с тихим, понимающим весельем.

Я попал. Окончательно и бесповоротно.

Я шла за ними в квартиру, чувствуя себя персонажем абсурдистской пьесы. Впереди порхала моя мать в развевающемся халате, счастливая, как ребенок, которому подарили пони. За ней, как приговоренный к казни, шел Денис-Макс-Гром, чья спина излучала такое количество мрачной энергии, что, казалось, лампочки в подъезде тускнели, когда он проходил мимо. А замыкала шествие я, наблюдатель, летописец этого безумия, отчаянно пытающийся не расхохотаться снова.

Квартира мамы встретила нас ожидаемым блеском. Это был не дом, а витрина. Белые кожаные диваны, стеклянный стол на причудливо изогнутых ножках, огромная абстрактная картина на стене, в которой угадывались то ли цветы, то ли взрыв на макаронной фабрике. Повсюду были зеркала, хрусталь и глянцевые поверхности, отражающие и умножающие свет и нас троих. Музей одного экспоната — моей мамы.

Денис замер на пороге гостиной, окинув все это великолепие медленным, тяжелым взглядом. Я видела, как он пытается найти точку опоры в этом мире белого и золотого. Он явно пытался вернуть себе контроль, переключиться на привычную роль человека, который оценивает, а не которого оценивают.

— Классная квартира, — произнес он, и голос его прозвучал глухо, как будто он говорил из бочки. — Дорогая?

Вопрос был брошен в пространство, но мама перехватила его, как опытный вратарь. Она грациозно опустилась на диван, закинув ногу на ногу, и шелк халата предательски соскользнул, обнажив бедро почти до самого верха.

— Очень, — выдохнула она с театральной томностью. — Но, как говорится, хороший вкус бесценен, а за все остальное заплатит мужчина.

Она стрельнула в Дениса глазами, и я поняла, что представление только начинается. Я молча прошла к бару и налила себе стакан воды. Мне нужен был холодный, трезвый рассудок, чтобы пережить этот вечер.

Мама же, напротив, достала из бара пузатую бутылку коньяка и три массивных бокала.

— Максим, присаживайтесь, не стесняйтесь, — проворковала она, пока я мысленно стонала от этого «Максим». — Рассказывайте! Как вы пришли в эту профессию? Это же так… необычно! У вас, наверное, было тяжелое детство?

Денис опустился в кресло напротив нее. Я видела, как он борется с собой. Одна его часть хотела встать и уйти. Другая, профессиональная, привыкшая к самым странным ситуациям, взяла верх. Он принял бокал из ее рук, и на его лице снова появилась тень той самой ленивой усмешки, только теперь она была вымученной.

— Нормальное детство — ответил он уклончиво.

— Мам, — я поставила стакан на стойку, и звук получился слишком громким в этой почти интимной беседе. — Так зачем ты меня позвала? Ты говорила про какой-то сюжетный поворот.

Мама вздрогнула, будто я вырвала ее из прекрасного сна. Она посмотрела на меня, потом на Дениса, и ее игривое настроение разом улетучилось. Она вдруг стала серьезной, даже немного нервной.

— Ах, да… — она поставила свой бокал на стол. — Я же тебе рассказывала об одном мужчине. Ну… с которым у меня все серьезно.

Я закатила глаза.

— У тебя с каждым все серьезно, Виктория.

— Ай, какая ты злая. Так вот. Он сделал мне предложение.

Ого, что-то новенькое. Я даже выпрямилась, удивленно вскинув бровь. Моя мать и замужество — это были два понятия из параллельных вселенных.

— И я согласилась.

— Поздравляю. — Слова прозвучали искренне, хоть я и была в легком шоке. Может, она и правда нашла кого-то стоящего?

— Спасибо, милая, — она просияла, но тут же снова сникла, бросив нервный взгляд в сторону коридора. — Он просто хотел с тобой познакомиться. Официально. Как с будущей падчерицей. Он сейчас выйдет…

И в этот момент из коридора, ведущего в спальни, раздались шаги. Легкие, уверенные, шаги хозяина.

В проеме гостиной появился мужчина. Высокий, в дорогом кашемировом свитере и идеально сидящих брюках. Волосы зачесаны назад, на лице — легкая, обаятельная улыбка. Он держал в руке бокал с виски, и весь его вид говорил о расслабленной, привычной власти.

Он остановился, окинув нас троих веселым, оценивающим взглядом. Его улыбка стала шире, когда он увидел Дениса.

— Ден! Вот так сюрприз! — воскликнул он. — Не знал, что ты тоже приглашен на семейный ужин.

Денис рассмеялся.

Не весело. Резкий, лающий смех человека, который увидел дно и счел его забавным. Он откинулся на спинку кресла, и в этом движении было столько ярости, что я испугалась, как бы дорогая обивка не треснула.

— Я точно не сплю? — он посмотрел на нас всех по очереди: на удивленную маму, на меня, и в последнюю очередь — на мужчину в кашемире. И этот взгляд был тяжелее удара.

Незнакомец, казалось, ничуть не смутился. Он подошел ближе, излучая обаяние и дружелюбие, которые казались абсолютно фальшивыми.

— Вика, дорогая, ты не представишь нас своей очаровательной дочери? — он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела холодный блеск хищника, наслаждающегося игрой.

— Катенька, это Станислав, — пролепетала мама, вскакивая. — Мой жених. Стас, это моя дочь, Катя.

Стас протянул мне руку. Его ладонь была прохладной и сухой.

— Очень приятно, Катя. Я много о вас слышал. И от вашей мамы, и от нашего общего друга.

Он кивнул в сторону Дениса, не отпуская моей руки. Его хватка была легкой, но я чувствовала в ней силу.

— Теперь понятно, почему Ден в последнее время такой… вдохновленный.

Я выдернула руку, чувствуя, как по коже пробежал холодок.

— Поздравляю с помолвкой, — я заставила себя улыбнуться Стасу. Улыбка получилась кривой, как у манекена. — Отличная партия. Мама всегда ценила мужчин со вкусом… и тугим кошельком.

Стас рассмеялся.

— У нас с вашей мамой много общего. Например, любовь к красивым и дорогим вещам.

Его взгляд снова скользнул по мне, и в нем было столько неприкрытого собственничества, будто я была очередным предметом интерьера в этой квартире.

— Виктория, Стас, спасибо за гостеприимство, но нам с Катей пора, — голос Дениса разрезал напряженную тишину.

Он встал. Резко, одним плавным движением. В его глазах полыхал такой холодный огонь, что я невольно сделала шаг назад. Его фраза «нам с Катей» была не просто предложением. Это был приказ, адресованный мне, и объявление войны, брошенное Стасу.

— Уже уходите? — Стас вскинул бровь, изображая удивление. — Но мы же только начали знакомиться! Ден, останься, выпей с будущим тестем. Поговорим о делах… семейных.

Это была последняя, самая ядовитая шпилька.

— Да, мам, мы пойдем, — сказала я, подходя к Денису и легко касаясь его руки. — У нас еще… правки.

Я посмотрела прямо на Стаса.

— Работа не ждет.

— Что ж, жаль, — он развел руками, снова надевая маску обаяния. — Но я надеюсь, мы еще увидимся. На свадьбе, например.

— Непременно, — бросила я через плечо.

Денис, не говоря больше ни слова, взял меня за руку, и его пальцы были ледяными. Мы вышли из квартиры под растерянным взглядом моей матери и победной, издевательской усмешкой ее жениха.

Дверь захлопнулась, отрезая нас от этого театра абсурда. Мы молча спустились по лестнице и вышли на холодную ночную улицу. Он все еще держал меня за руку. Его хватка была такой сильной, что мне было почти больно, но я не пыталась вырваться.