Он рассмеялся, притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Не бойся. Дадим тебе передышку. Минут пять. А потом...

— Нет...

— ...потом я отнесу тебя в душ.

Я попыталась пошевелить ногой. Бесполезно. Мышцы бедер просто отказали, превратившись в желе.

— Денис, — сказала я панически. — Я серьезно. Я не чувствую ног. Я не встану.

Он сел, посмотрел на мои дрожащие колени, на распластанное тело в разорванном белье и его взгляд потеплел.

— Знаю, — сказал он просто. — Я же обещал показать тебе, что такое потеря контроля. Вот она.

Он легко, как пушинку, подхватил меня на руки и встал. Я инстинктивно обхватила его за шею, потому что ноги безвольно висели.

— Ты меня сломал, — пробормотала ему в плечо.

— Я тебя починю, — пообещал он, направляясь к душевой, которая была спрятана за одной из панелей. — Но сначала... сначала мы закончим главу. Я же должен поставить свою точку.

Он внес меня в душевую кабину, включил воду, и когда теплые струи ударили по нашим телам, я поняла, что, несмотря на полное физическое истощение, несмотря на то, что я действительно не могла стоять, я никуда не хочу отсюда уходить.

Потому что он был прав. Это было лучше любой книги. И страшнее. И я, кажется, только что подсела на эту реальность, как на самый тяжелый наркотик.

Вода была горячей. Она била упругими струями по плечам, смывая пот, запах секса и остатки моих духов. Я стояла, прижавшись лбом к холодному влажному кафелю, потому что стоять самостоятельно действительно не могла. Ноги дрожали мелкой, противной дрожью, мышцы бедер горели огнем.

Денис стоял сзади. Огромный, горячий, как печь. Его руки, намыленные гелем с резким запахом сандала и цитруса, скользили по моему телу. Но теперь в его движениях не было той звериной агрессии. Он был методичен и почти нежен.

— Я же говорил, что починю, — пробормотал он мне в мокрое плечо, проходясь ладонями по груди, животу, спускаясь ниже.

Вода щипала царапины на спине — следы его страсти, о которых я узнала только сейчас. Я зашипела.

— Терпи, — он поцеловал меня в мокрый затылок. — Боевые шрамы.

— Ты варвар, Громов, — прошептала я, закрывая глаза. Пар окутывал нас плотным коконом. — У меня завтра будет синяк на полспины.

— Не будет.

Он развернул меня к себе лицом, и мои ладони скользнули по его мокрым плечам. Вода стекала по его волосам, по ресницам, делая его лицо каким-то скульптурным, но взгляд оставался горячим, прожигающим насквозь даже сквозь пелену пара.

— Теперь можем поговорить?

Он отрицательно покачал головой и выключил воду, а потом наклонился к моему уху.

— На колени писательница.

Я замерла, глядя в его потемневшие глаза. Сердце, которое только начало успокаиваться, снова сорвалось в галоп.

— Нет, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но отступать было некуда — позади только холодная стена душевой кабины. — Денис, подожди. Ты не понимаешь.

Его рука на моем затылке стала тяжелее. Не больно, но настойчиво.

— Я все понимаю, Катя. Вниз.

— Я серьезно! — голос сорвался на панический шепот. Я вцепилась мокрыми пальцами в его предплечья. — Я… я никогда этого не делала! Ну, в смысле, так… по-настоящему. Я писала об этом, да, но в жизни… У меня был тот парень сорок секунд, помнишь? Мы до этого даже не дошли! Я не умею. Я не смогу. Я подавлюсь, я все испорчу…

Я тараторила, надеясь, что он остановится. Но передо мной был Гром. Он не слушал мои оправдания. Его пальцы лишь сильнее сжались в моих мокрых волосах.

— Мне плевать, что ты делала или не делала раньше, — его голос был ровным, стальным. — Сейчас ты будешь делать то, что я скажу.

Он надавил на мою голову.

— На колени.

Ноги предательски подогнулись, и я стекла вниз по кафелю, пока мои колени не коснулись поддона. Я оказалась прямо перед ним, на уровне его бедер, лицом к лицу с его желанием. Это выглядело пугающе огромным.

— Открой рот, — приказал он.

— Денис…

— Рот, Катя.

Я всхлипнула, но инстинкт подчинения оказался сильнее страха. Я разомкнула губы, зажмурилась и замерла, ожидая худшего.

Его ладони легли мне на щеки, фиксируя голову, и он подался вперед.

Как только горячая, твердая головка коснулась моего языка и скользнула глубже, преодолевая сопротивление губ, он вдруг замер. Я почувствовала, как все его тело напряглось, словно от удара током.

— Бля… — выдохнул он, и голос его дрогнул, потеряв командную жесткость. — Охренеть…

Я распахнула глаза. Денис запрокинул голову, с шипением втягивая воздух сквозь зубы. Его пальцы впились в мои скулы, но уже не чтобы заставить, а словно он боялся упасть.

Он медленно толкнулся чуть глубже, заполняя мой рот, и снова замер, издав низкий, гортанный стон, который вибрацией отдался у меня на губах.

— Ты говорила, не умеешь? — прохрипел он, глядя на меня сверху вниз помутневшим, пьяным взглядом.

Моя неопытность, то, как неумело и напряженно я сжимала челюсти, как мое горло панически сжалось вокруг него, возымело обратный эффект. Это сводило его с ума.

— Охренеть, — простонал он, начиная двигаться. Медленно, тягуче, смакуя каждый миллиметр. — Не смей разжимать. Вот так… Держи меня так.

Страх начал отступать, сменяясь странным, пьянящим чувством власти. Я слышала его сбивчивое дыхание, видела, как искажается его лицо от удовольствия. Грозный Гром сейчас буквально дрожал в моих руках — и в моем рту.

— Соси, — уже не приказал, а почти умоляюще простонал он, срываясь на мат. — Давай

Я повиновалась, движимая уже не страхом, а этим новым, пьянящим открытием: я управляю им. Моя неумелость, моя скованность — всё это, оказывается, работало лучше любых техник.

Я втянула щеки, стараясь обхватить его как можно плотнее, и слегка качнула головой вперед.

Денис зарычал, откинув голову назад и ударившись затылком о кафель, но, кажется, даже не заметил боли.

— Да… — выдохнул он сквозь сжатые зубы. — Черт... Продолжай.

Его руки в моих волосах сжались, задавая ритм. Он больше не был нежным, но и жестокости в этом не было — только голод. Он двигался резко, порывисто, то входя в меня до упора, заставляя давиться и пускать слезы, то оттягиваясь назад, почти покидая мой рот, дразня воспаленные нервы.

— Смотри на меня, — потребовал он хрипло.

Я подняла взгляд. Сквозь мокрые ресницы я видела, как изменилось его лицо. Маска холодного босса треснула. Сейчас передо мной был мужчина на грани срыва. Его губы были искусаны, на шее вздулись вены, а взгляд был расфокусированным, темным, полным животной страсти.

— Ты даже не представляешь, что творишь, — прорычал он, глядя, как я сглатываю, принимая его глубже. — Это лучше… блядь, это лучше всего, что у меня было.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем его физическая сила. Мой страх окончательно растворился в желании быть для него именно такой — тесной, жадной, единственной.

Я осмелела. Я позволила рукам подняться и лечь на его бедра, сжимая твердые мышцы, чувствуя, как они каменеют под моими ладонями при каждом толчке. Я попыталась добавить язык, неуверенно, робко проводя им снизу вверх, и Дениса буквально подбросило.

— Сука… — выдохнул он, и его бедра дернулись вперед с такой силой, что я едва успела расслабить горло, чтобы впустить его целиком.

Он вошел глубоко, до самого корня, и замер там, мелко дрожа. Я чувствовала, как пульсирует плоть у меня во рту, как нарастает жар. Слезы катились по моим щекам, но я не отстранилась. Я держала его.

— Я сейчас… — его голос сорвался на сип. — Катя, я не смогу выйти… Я хочу всё в тебя.

Он не спрашивал разрешения, он констатировал факт. И я поняла, что не хочу, чтобы он останавливался.

Денис начал двигаться быстро, беспорядочно, вбиваясь в мой рот короткими, жесткими толчками. Его пальцы до боли стянули мои волосы, фиксируя голову, не давая мне ни шанса на побег.