Коридор был узким, слабо освещенным бра в стиле «стимпанк». Стены — темный металл. Пол — холодный камень. Здесь было тише. Гул главного зала доносился лишь отдаленным гулом. Мы прошли мимо нескольких дверей, одинаково неприметных. У одной из них стоял охранник — такой же глыба, как встречавший на входе. Увидев Дениса, он кивнул — не просто вежливо, а с узнаванием.

«Старый знакомый?» Мысль сверлила мозг. «Он тут не впервые. Частый гость? Участник?»

Денис остановился у последней двери в коридоре. Не похожей на другие. Она была массивнее, из темного дерева, без оконца. Вместо ручки — сложный электронный замок. Он достал из кармана джинсов черную карту-пропуск. Приложил к сенсору. Замок щелкнул.

— Откуда ключ? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Подозрение клокотало внутри.

Он толкнул дверь, впуская меня вперед. Его голос прозвучал сзади, спокойно, как констатация факта:

— Друг одолжил.

Комната была маленькой. Уютной? Нет. Интимной. И напряженной, как натянутая струна. Бархатный диван. В углу — миниатюрный бар со стойкой и парой стульев. И больше ничего. Ни окон. Ни картин. Только приглушенный свет пары высоких свечей в тяжелых подсвечниках и… огромная, во всю стену, зеркальная поверхность напротив дивана.

В нем отражались мы с Денисом — я, бледная в изумрудном шелке, он — темный силуэт за моей спиной.

— Садись, — его команда была мягкой, но не допускающей возражений. Ладонь на моей спине мягко подтолкнула к дивану.

Я села. Сердце колотилось где-то в горле. «Что это? Что он задумал?»

Денис не сел рядом. Он подошел к небольшой тумбе у зеркала, на которой стоял пульт, похожий на пульт от телевизора. Взял его. Повернулся ко мне. В его глазах было то же, что у мужчины с плетью — холодный, сфокусированный огонь.

— Вот здесь, Катя, — он произнес мое имя с непривычной интимностью, — начинается настоящее волшебство.

Он нажал кнопку.

Зеркальная стена… стала прозрачной.

И я вскрикнула.

«О Господи.»

За зеркалом была комната. Большая. Ослепительно ярко освещенная, словно операционная. И в ней…

«Люди.»

Они были везде. Не просто занимались сексом. Они «сплетались». Тела, кожа, конечности — все смешалось в причудливый, пульсирующий живой ковер. Кто-то стонал, кто-то смеялся хрипло, кто-то рычал от усилия. Ладони хватали, губы приникали, тела изгибались в немыслимых позах. Женщина, прикованная наручниками к потолочному кольцу, раскачивалась, пока мужчина снизу… «делал свое дело». Другая пара, слившись в поцелуе, двигалась в унисон с третьей, их руки переплелись. На роскошном кожаном диване мужчина в маске принимал «сразу двоих» — одну сверху, другую снизу. Это был не хаос. Это был… ритуал. Оргия. Чистая, откровенная, животная «плоть», застывшая в момент высшего накала. Воздух за зеркалом казался густым от пота, дыхания, феромонов.

— Это «Красная Зона», — голос Дениса прозвучал прямо у самого уха. Я не слышала, как он подошел. Он стоял сзади дивана, его руки легли на мои плечи. Нежно. Но как тиски. Его дыхание обжигало шею. — Здесь нет правил, кроме одного: получить то, что хочешь. Любой ценой.

Я не могла оторвать взгляд. Шок, отвращение, дикое «возбуждение» — все смешалось в клубок, горячий и тяжелый, в самом низу живота. Я сидела в зеленом браслете, в безопасной комнате, а мое тело реагировало так, словно я была там. Среди них. В этой пляске плоти.

— Ты… ты здесь участвовал? — голос мой был чужим, хриплым.

Его пальцы слегка сжали мои плечи.

— Вопросы позже, писательница. Смотри. Впитывай.

Он был прав. Я смотрела. Как загипнотизированная. Видела, как женщина за стеклом выгибается в немом крике, как мужчина у ее ног дрожит в экстазе, как капли пота стекают по спинам, сливаясь в темные ручейки. Видела боль, удовольствие, потерю контроля — все, что я так старательно выдумывала для своих книг. Все, что было так далеко от моей реальности.

— Хочешь быть там? — Его шепот был горячим иглой, вонзившейся в сознание. — Не смотреть. Чувствовать?

Я замерла. «Зеленый браслет.» Он диктует правила. Я — зритель. Но желание… Желание было огненным, постыдным, неудержимым.

— Я… — начала, но не закончила.

Дверь в нашу комнату распахнулась с грохотом.

На пороге стоял тот самый охранник. Лицо его было не просто серьезным — каменным. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к Денису.

— Гром, — голос охранника был низким, резким, как удар тупым ножом. — Наверх. Немедленно. Шеф хочет тебя видеть. «Срочно.»

Напряжение в комнате взорвалось, как стеклянный шар. Волшебство мигом испарилось. Денис резко разжал руки на моих плечах. Когда я обернулась, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах мелькнуло что-то быстрое, острое — угроза? Паника?

— Что случилось? — спросил он охранника, шагнув вперед, заслоняя меня своим телом.

— Не знаю. Но тон был… не терпящим возражений. — Охранник кивнул в мою сторону. — Девушка остается.

— Само собой — усмехается он и поворачивается ко мне — Я не надолго. Сиди запоминай, потом проверю.

Я закрываю за собой дверь ложи. Замок щелкает с глухим, финальным звуком. Катя остается там, наедине с панорамой преисподней, которую я для нее открыл. Шаг, другой по коридору, и маска искусителя сползает с моего лица, уступая место привычной, застарелой усталости.

Проклятье.

Паша-Скала, мой самый первый и самый верный сотрудник, стоит у стены, сложив на груди руки размером с два моих лица. Он не сдвинулся с места.

— Ты мне девушку напугал. — притворно рычу на него, и мужчина будто уменьшатся в размерах.

— Прости, просто... Хозяин...

Я усмехаюсь про себя. Я-то знаю, какого «хозяина» он имеет в виду. Паша — человек старой закалки. Для него в этом здании всегда был и будет только один хозяин.

— Срочно? — уточняю, уже зная ответ.

— Сказал, что да.

Конечно, сказал. Стас любит играть в босса. Я сам дал ему эту игрушку.

Раздражение поднимается во мне горячей волной. Не на Стаса, нет. На себя. Я был так близко. Я видел, как в глазах Кати ломается ее привычный мир, как на его руинах прорастает темное, голодное любопытство. Я почти довел ее до точки, когда она сама потянулась бы за красным браслетом. И в этот самый момент… меня выдергивают, как ребенка из песочницы. Позволил бы?

Я иду по служебным коридорам, которых не видят гости. Голый бетон, гудящие под потолком трубы, запах озона и металла. Это скелет моего монстра. Я сам прокладывал здесь каждый кабель, сам выбирал оттенок для стен в залах наверху. Этот мир я знаю лучше, чем собственную квартиру. Мир, который я создал, и от которого сбежал, когда он начал меня пожирать. Когда скука от вседозволенности стала невыносимой.

И вот я снова здесь. И не один. Я привел сюда ее. Зачем? Чтобы встряхнуться? Чтобы снова почувствовать вкус власти, от которой меня когда-то тошнило?

Ответ прост. Мне впервые за долгое время стало не скучно.

Дверь в мой бывший — а по документам все еще мой — кабинет не заперта. Я толкаю тяжелую дубовую панель и вхожу без стука.

Картина маслом.

За моим столом, в моем огромном кожаном кресле, сидит Стас. Ноги в дорогих ботинках лежат прямо на полированной столешнице, в руке покачивается бокал с виски. Он смотрит в панорамное окно на ночной город, явно наслаждаясь моментом. Мой лучший друг. Мой заместитель. Регент в моем заброшенном королевстве.

— Изображаешь меня? Плохо получается. Я никогда бы не положил ноги на стол, — говорю вместо приветствия.

Стас вздрагивает и резко оборачивается. Увидев меня, он расплывается в широченной, искренней улыбке.

— Гром! Какого дьявола! Явился! — восклицает он, мигом убирая ноги со стола и вскакивая с кресла. Он идет ко мне, раскинув руки. — Я уж думал, ты в Тибете медитируешь! Сколько тебя не было? Год? Полтора?