Он оттолкнулся от двери, делая шаг ко мне.

— Что?

Я проигнорировала его прямой вопрос, продолжая вести свою линию, наслаждаясь его замешательством. Я села, откинулась на спинку дивана, чувствуя себя хозяйкой положения.

— Охранник назвал тебя Громом, — произнесла лениво, будто размышляя вслух. — Я просто подумала, что это немного… театрально. Для простого гостя. Вот и гадаю, почему Гром?

Он остановился. Напряжение на мгновение вернулось в его плечи, но, увидев мое совершенно безмятежное, даже веселое лицо, он снова расслабился. Кажется, он решил, что я просто играю, поддразниваю его. Что ж, в каком-то смысле так и было.

Он криво усмехнулся, возвращая себе часть своей обычной наглости.

— Фамилия у меня Громов, вот друзья и зовут Гром.

И тут я не выдержала. Я рассмеялась. Не кокетливым смешком, а полным, искренним хохотом, который эхом отразился от стен этой обители порока. Я запрокинула голову и смеялась до слез, до колик в животе.

— Серьезно? — выдохнула я, вытирая кончиком пальца выступившую слезинку. — Громов. Денис Громов. Господи, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он нахмурился, окончательно сбитый с толку.

— А что не так?

— Да ты прям шаблон СЛР!

Он моргнул.

— СЛР чего?

Я села ровнее, принимая вид лектора, объясняющего первокурснику основы ремесла.

— Современных любовных романов. Это жанр такой. Там главные герои — сплошь властные, богатые и мрачные альфа-самцы. И у них всегда говорящие фамилии. Просто всегда!

Я видела, как он пытается обработать эту информацию. Это было восхитительно.

— Там сплошные Громовы, — я начала загибать пальцы, — Морозовы, Волковы, Власовы, Романовы, Орловы. И обязательно какой-нибудь Чёрный или Тёмный для пущей загадочности.

Я сделала паузу, глядя на его ошарашенное лицо.

— А ты у нас Громов. Значит, по канону, должен быть вспыльчивым, опасным, но с ранимой душой. И обязательно с громовым голосом, которым ты будешь рычать приказы. И еще у тебя, скорее всего, есть какой-нибудь бизнес — империя, которую ты построил с нуля. Я угадала?

Он молчал, глядя на меня так, будто я только что вскрыла его черепную коробку и разложила по полочкам содержимое. В его глазах не было ни страха, ни гнева. Было чистое, незамутненное, абсолютное… офигевание. Он, человек, который явно привык контролировать любую ситуацию, впервые столкнулся с чем-то, что лежало за гранью его понимания.

Я победительно улыбнулась.

— Так что не волнуйся, Денис Громов, — я подмигнула ему. — Ты идеально вписываешься в образ. Осталось только придумать тебе травму детства, и можно отправлять в печать.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове одна шестеренка скрежещет о другую, пытаясь сопоставить мой веселый бред с реальностью. Маска всемогущего соблазнителя окончательно сползла, оставив после себя лицо человека, который только что узнал, что Земля на самом деле плоская. После долгой паузы он наконец выдавил из себя, и в голосе его было неподдельное, почти детское любопытство:

— Серьезно? Громовых много?

— Господи, да. Дофига, — я махнула рукой с таким видом, будто отгоняла целую стаю литературных Громовых. — Ты бы знал, сколько вас по книжным полкам бродит. Вы там уже скоро друг о друга спотыкаться начнете. Конкуренция дикая.

Он медленно прошел в комнату и опустился не на диван рядом со мной, а в кресло напротив. Словно мы были не в логове порока, а в кабинете психоаналитика, и он был пациентом, который внезапно осознал суть своей проблемы. Он наклонился вперед, уперев локти в колени, и посмотрел на меня совершенно по-новому. Не как на женщину, не как на игрушку. А как на диковинного зверька, который заговорил на человеческом языке и рассказал ему главный секрет мироздания.

— И что… что я должен делать по этому твоему… канону? — спросил он так серьезно, будто я действительно вручила ему инструкцию к его собственной жизни.

О, это был мой звездный час.

— Ну, смотри, — я тоже подалась вперед, переходя на заговорщицкий шепот, хотя за стеклом стонали и кричали так, что нас вряд ли кто-то мог подслушать. — Сначала ты должен быть невыносимым. Мрачным, грубым, отталкивать меня, говорить что-то вроде: «Ты не мой тип» или «Держись от меня подальше, девочка, я опасен». Это обязательно. Для создания интриги.

Он молча кивнул, внимательно слушая.

— Потом, — я загибала второй палец, — случится какая-то ситуация, где ты меня спасешь. Ну, не знаю, от хулиганов в подворотне, от пьяного бывшего, от падения метеорита — неважно. Главное, чтобы ты проявил свою героическую сущность, скрытую под маской цинизма.

Его губы тронула тень улыбки. Кажется, игра ему начинала нравиться.

— Дальше — первый поцелуй. Страстный, требовательный, на грани с насилием. После которого ты снова меня оттолкнешь и скажешь что-то вроде: «Этого не должно было случиться». Классика. Потом будет череда сближений и отталкиваний, пока мы наконец не окажемся в постели. Сцена должна быть написана на пять страниц минимум, с подробным описанием всего.

На этих словах он вскинул бровь, и в его глазах блеснул знакомый огонек.

— И что потом? После этих пяти страниц?

— А потом самое интересное! — я хлопнула в ладоши. — Обязательно появится какая-нибудь твоя бывшая стерва или злой конкурент по бизнесу, который устроит нам подлянку. Мы страшно поругаемся из-за какого-нибудь идиотского недоразумения, потому что герои СЛР принципиально не умеют разговаривать друг с другом ртом. Я убегу, вся в слезах. Ты будешь страдать, пить виски и бить кулаком в стену.

Я перевела дух. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в его взгляде я видела уже не просто изумление, а… восхищение. Он смотрел на меня так, будто я была самой невероятной женщиной, которую он когда-либо встречал.

— И чем все закончится?

— Ну как чем? — я развела руками. — Хэппи-эндом, конечно. Ты поймешь, что жить без меня не можешь, найдешь меня где-нибудь на краю света, встанешь на одно колено, и мы будем жить долго и счастливо, родив тройню. Конец. Тираж — сто тысяч экземпляров.

Наступила тишина. Даже вакханалия за стеклом, казалось, притихла. Он смотрел мне в глаза, и его собственное отражение плясало в моих зрачках. Медленная, хищная, но на этот раз совершенно иная усмешка растянула его губы. Она была не насмешливой, а понимающей. Словно я не высмеяла его, а наоборот, вручила ему карту сокровищ.

— Что ж, Катя-писательница, — произнес он своим низким, бархатным голосом, который теперь и вправду казался громовым. — Звучит как неплохой план.

Он поднялся, подошел к дивану и, вместо того чтобы сесть рядом, опустился на одно колено передо мной. Он взял мою руку, посмотрел на меня снизу вверх, и его глаза потемнели.

— Но есть одна проблема, — прошептал он. — Я ненавижу следовать чужим сюжетам. Так что давай посмотрим, сможешь ли ты угадать финал нашей истории.

Денис стоял на одном колене, как рыцарь, приносящий клятву, но взгляд у него был как у дракона, охраняющего свою пещеру. Его пальцы, сжимавшие мою руку, были теплыми, а вот глаза — ледяными. А потом его вторая рука легла мне на колено.

Игра кончилась.

Это было уже не про выдуманные сюжеты и литературных Громовых. Это было про здесь и сейчас. Про его ладонь на шелке моего платья. Про то, как она медленно, с собственнической уверенностью, поползла вверх по моему бедру.

В моем мозгу вспыхнули два сценария.

Сценарий первый, из плохого романа: героиня замирает, ее дыхание сбивается, по телу пробегает дрожь предвкушения, и она тает от этой наглой демонстрации власти.

Сценарий второй, из моей головы: героиня напоминает, кто тут, черт возьми, автор.

Мое тело выбрало второй вариант раньше, чем я успела додумать мысль до конца. Это было рефлекторно, быстро и абсолютно инстинктивно. Я согнула другую ногу, уперлась босой ступней ему в грудь и толкнула.