Он хмыкнул, окинул меня взглядом с головы до пят — и этот взгляд был таким плотным, почти осязаемым, что мне захотелось одернуть свитер.

— Тогда ты будешь приятно удивлена, Катерина. Или напугана. Зависит от твоей... подготовки.

Мы вышли из кофейни. Осенний воздух ударил в лицо прохладой, остужая горящие щеки. Я ожидала увидеть какой-нибудь стандартный седан или, может, модный кроссовер. Но Денис подошел к черному, хищному «Мустангу», припаркованному прямо у знака «Остановка запрещена».

Ну конечно. Плохой парень, кожаная куртка, спортивная тачка. Полный набор штампов, за которые критики ругают мои книги, а читательницы ставят пять звезд.

Он галантно открыл мне дверь.

— Прошу. Карета подана.

Я плюхнулась на кожаное сиденье. В салоне пахло дорогой кожей, табаком (хотя он вроде не курил при мне?) и чем-то неуловимо мужским — сандалом или мускусом. Я вдохнула этот запах, стараясь запомнить его для десятой главы.

Денис сел за руль, и машина ожила с низким, утробным рыком.

— Куда едем? — спросил он, выруливая в поток. Он вел машину расслабленно, придерживая руль одной рукой, второй небрежно опираясь на рычаг коробки передач. Я залипла на его профиль. Слишком красивый. Слишком. В жизни таких не бывает. У таких обычно либо нет мозгов, либо есть жена и трое детей, либо...

Либо они самовлюбленные козлы. Пока он попадал в категорию «самовлюбленный», но с интригующим потенциалом.

Я назвала адрес.

— Ого, почти центр, — кивнул он. — Значит, эротика нынче хорошо кормит?

— Не жалуюсь, — ответила я, глядя в окно на мелькающие огни Москвы. — Люди всегда хотят двух вещей: хлеба и зрелищ. А лучше — секса и любви, которых им не хватает дома. Я продаю иллюзию.

— Иллюзию... — протянул он задумчиво. — А самой не хочется? Не иллюзии, а реальности?

— У меня всё под контролем, — соврала я.

Мы встали на светофоре. Денис повернулся ко мне. В полумраке салона его зеленые глаза казались почти черными.

— О чем думаешь? — спросил он. Голос был бархатным, нарочито соблазнительным. «Типичная игра альфа-самца.»

— О том, как бы описать тебя в моей книге, — ответила я ровно, глядя ему прямо в лицо. — Ты слишком... шаблонный. Красивый ублюдок на крутой тачке. Сценарий предсказуем: сейчас начнет давить на сексуальность, пытаться смутить. Скучно. Читательницы такое уже сто раз видели. Надо добавить изюминку. Может, ты окажешься серийным убийцей? Или тайным миллиардером в бегах? А может, просто скучным парнем с комплексами под этой показной бравадой? — Я намеренно скосила взгляд вниз, к его поясу, и обратно. — Пока склоняюсь к последнему варианту.

Он наклонился чуть ближе. Воздух сгустился, но не от напряжения, а от его навязчивого парфюма — сандал, мускус, дешевая попытка пахнуть "дорого".

— Опиши, — прошипел он. Вызов? Или раздражение? Хорошо. Пусть злится — эмоции материал.

— Герой Денис, — начала я бесстрастно, как диктор автоответчика. — Внешность: 9 из 10. Поведение: 5. Оригинальность: 2. Подает надежды только благодаря потенциальному криминальному прошлому или скрытой душевной травме. Пока что — пустышка в кожанке. — Я ткнула пальцем в его куртку. — Кстати, настоящая кожа? Или китайский кожзам?

Его усмешка замерла. Глаза сузились. Наконец-то настоящая эмоция! Я тут же мысленно записала: «Реакция на уязвленное эго — ключ к характеру. Гнев? Интерес? Убедительно».

— Пустышка? — Он рассмеялся — Ты же сама пригласилась в мою машину, писательница. И пялишься на меня, как на экспонат в музее. Кто тут пустышка? Та, что пишет про страсть, но сама дрожит от мысли о реальном прикосновении?

Я фыркнула. «Дрожит? Серьёзно?»

— Я дрожу только от кофеина, Денис. А в твою машину села, потому что такси дорого.

Зажегся зеленый. Машина рванула так, что меня вдавило в кожаное кресло. Адреналин ударил в виски, но зубы стиснула. «Реакция на критику — агрессивное вождение. Клише “мачо с тачком”. Минус балл к оригинальности, плюс к идиотизму».

— Не страшно было садиться в машину к незнакомцу? — спросил Денис, не глядя на меня.

Я пожала плечами, глядя на мелькающие за окном огни Тверской. Осень в Москве пахла дождем, бензином и его навязчивым одеколоном.

— Да нет, — сказала легко. — В кофейне слышали и видели, с кем и куда я уезжаю. Так что... и камеры там есть. Всё легально, Дим.

— Денис, — поправил он. Зеленые глаза мельком скользнули по мне. — Запоминай. Пригодится. Для очередного супер-героя в кожанке.

Мы въехали на Садовое кольцо. Ритмичный стук дворников по стеклу заполнил паузу.

— Дай свой номер. Напишешь бестселлер — я первый куплю. Автограф попрошу.

Я повернулась к нему, упираясь локтем в подлокотник. Его профиль в свете фонарей был слишком идеален. Как из глянца. Или... с экрана.

— Не думаю, что мой муж оценит этот жест, — ответила я ровно, наслаждаясь мимолетной игрой его скул. «Сжал челюсть. Попался.»

Он резко повернулся ко мне, оторвав взгляд от дороги на долгую, опасную секунду. Брови сошлись у переносицы.

— Ты замужем? — Голос его потерял бархатную уверенность. Настоящее удивление. «Бинго. Задела.»

Я едва сдержала усмешку, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Ага, — кивнула я с деланной беззаботностью. — И ребенок есть. Ангелочек, три года. Очень ревнивый. Папин.

Его пальцы сжали руль так, что кожа затрещала. Мустанг дернулся в потоке.

— Ну и нахрена тогда все это? — спросил он резко, сдавленно. Его взгляд скользнул по мне — уже без прежней игры, с недоумением и досадой. — Зачем играла? Мне показалось, мы... не знаю, флиртовали. Знакомились.

Я посмотрела в окно. Подъезд был уже близко, знакомый контур выделялся в ряду сталинок.

— Тебе показалось, — сказала я просто, поворачиваясь к нему, когда он резко притормозил у тротуара. Мотор заурчал на холостых, нервно. «Рычит, как его хозяин.»

Он фыркнул, коротко, как пес, которому не дали кость. Откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок салона. Щетина на его скулах казалась темнее в полумраке.

— Вот как, — пробормотал он. Не зло. С оттенком странной усталости. Или разочарования. — Писательницы... Они всегда играют. Словами. Чужими чувствами. Своими масками.

Я уже открыла дверь. Осенний холод ворвался в нагретый салон, смешавшись с дымом и мускусом. Собиралась сказать что-то колкое на прощание. Оригинальное. Но увидела его взгляд и передумала.

— Спасибо за подвоз, — сказала нейтрально и вышла.

Денис

— Стоп! Снято!

Голос режиссера, усиленный мегафоном, бьет по ушам, вырывая из вязкого, липкого тумана. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Софиты жарят так, что кажется, кожа вот-вот пойдет пузырями. Пот стекает по спине, по вискам, смешиваясь с гримом и той дрянью, которой нас поливали для «эффекта». Мои мышцы гудят от напряжения, спина ноет. Очередной дубль, очередной вымученный финал.

— Отлично, ребята, просто отлично! — верещит режиссер, подбегая к нам. — Макс, ты был зверь! Настоящий хищник! А ты, милая, — он треплет по плечу мою партнершу, — ты была такой уязвимой, такой настоящей! Молодцы! Всем спасибо, на сегодня всё!

Партнерша, чьего настоящего имени я даже не помню — для меня она просто «блондинка из третьей сцены», — профессионально улыбается, сползает с меня и протягивает руку.

— Хорошо поработали, Макс.

— И тебе не хворать, — отвечаю, пожимая ее влажную ладонь. Никаких эмоций. Просто механика. Как пожать руку коллеге после совещания. Через пять минут она переоденется, смоет с себя образ «уязвимой лани» и поедет домой к мужу и детям, а я...

А я пойду в душ, смывать с себя этот день.

В своей гримерке я срываю с себя пропитанную потом одежду и встаю под горячие струи. Пар заполняет крошечную кабинку. Я тру кожу мочалкой до красноты, будто пытаюсь содрать не только грязь и грим, а саму роль, которую только что играл. Зверь. Хищник. Да уж. Обычный рабочий, выполняющий свою норму. Разница лишь в том, что мой станок — это кровать, а детали — живые люди.