И пока вода смывает с меня фальшивую страсть, в голове всплывает совсем другое лицо.

Катя.

Я закрываю глаза, и вместо слепящих софитов вижу огромные окна кофейни на Арбате. Вместо запаха пота и парфюма партнерши — аромат кофе и корицы. И ее взгляд. Чуть насмешливый, оценивающий, живой. Она не играла в уязвимость. Она и была силой. В старом свитере, с растрепанными волосами, она выглядела реальнее всех глянцевых кукол, которых я вижу на площадке каждый день.

«Мой муж не оценит», «Ребенок есть, три года».

Какая же она лгунья. Талантливая, наглая лгунья.

В тот вечер, высадив ее у подъезда, я вернулся домой злой, как черт. Злой на себя — за то, что повелся. Злой на нее — за то, что так легко и изящно меня отшила, выставив идиотом. Ощущение было такое, будто меня не просто развели, а сделали это с особым, изощренным цинизмом.

Я полночи не мог уснуть. Ее образ стоял перед глазами. То, как она записывала мои слова в свой дурацкий блокнот в сердечках. «Профессиональная эротика. Кира Вулф». Это имя крутилось в голове, не давая покоя. Просто ради интереса, чтобы убедиться, что она и тут соврала, я открыл ноутбук.

Первая же ссылка вела на статью «Феномен Киры Вулф: почему вся страна читает эротику от автора, которого никто не видел?». Я кликнул. А потом еще на одну. И еще. Я провалился в эту кроличью нору на несколько часов. Фан-клубы, форумы, интервью по электронной почте, где она отвечала дерзко и остроумно. И везде одно и то же: Кира Вулф — призрак. Ни одной фотографии. На редких автограф-сессиях, которые она проводила пару лет назад, она всегда была в маске, скрывающей нижнюю половину лица, и в ярком парике — то синем, то розовом. Полная анонимность.

Я нашел одну из таких фотографий. Качество было паршивое, но я увеличил ее, пока изображение не рассыпалось на пиксели. Маска, парик... и глаза.

Те же самые глаза.

В них была та же искорка, та же смесь ума и дерзости, что и в глазах девушки из кофейни. Не сказала бы она, кто такая, я бы никогда в жизни не догадался. Но она сказала. И теперь...

Теперь игра стала куда интереснее.

Я выключаю воду и выхожу из душа, вытираясь жестким полотенцем. Набираю номер в телефоне.

— Лёх, привет. Это Денис.

— О, Гром явился, не запылился, — раздается в трубке веселый голос моего друга, лучшего айтишника, которого я знаю. — Что, снова ноут вирусов нахватал с сайтов для «вдохновения»?

— Смешно, — я натягиваю чистые джинсы. — Слушай, нужна твоя помощь. Деликатное дело.

— Ммм, звучит интригующе. Кому-то нужно «случайно» удалить компромат? Или найти его?

— Второе. Мне нужно найти одну девушку.

На том конце провода повисает пауза, а потом Лёха взрывается хохотом.

— Ты?! Денис Громов, секс-символ подпольного кинематографа, просишь меня найти девушку? Что, в этот раз сбежала до того, как ты успел назвать свое сценическое имя?

— Иди ты, — рычу, но не могу сдержать усмешки. — Нет, это другое. Она... не оттуда.

Я сажусь на край дивана, вспоминая ее лицо.

— Что знаешь о ней? — уже серьезнее спрашивает Лёха.

— Почти ничего. Имя — Катя. Вчера, около трех часов дня, сидела в кофейне на Арбате, та, что с большими окнами. Писательница. Всё.

— Имя, место и время? Денис, это иголка в стоге сена размером с Москву. Может, хоть фотка есть?

— Нет.

— Ну, тогда извини, я не волшебник, — разочарованно тянет Лёха.

Я молчу секунду, подбирая слова.

— Найди Лёх, очень надо. Думать больше ни о чем не могу. Мне нужно знать, правду она сказала о муже и ребенке или нет.

Лёха снова молчит.

— Ладно, — говорит он наконец. — У меня есть доступ к записям с уличных камер на Арбате. И я могу пробить соцсети по геолокации в этой кофейне за вчерашний день. Если она там чекинилась или ее кто-то сфоткал... Но, чувак, это всё равно что пальцем в небо.

— Попробуй, — прошу я. — Это важно.

— Понял. Будет сделано, босс. Но если найду, с тебя причитается. Очень дорогой коньяк.

— Договорились.

Я кладу трубку. На улице уже стемнело. Москва зажигает свои бесконечные огни, превращаясь в огромное, дышащее существо. И где-то в этом муравейнике живет она. Девушка с глазами лесной ведьмы и талантом сплетать слова в горячие, откровенные истории.

Пусть она прячется за маской Киры Вулф. Пусть строит вокруг себя стены из выдуманных мужей и детей.

Я узнаю ее. Даже если на ней будет парик, маска и паранджа.

Я узнаю ее по глазам.

Резкий, назойливый звон впивается в мозг, выдирая меня из сна.

— Какого черта... — бормочу, наощупь шаря по прикроватной тумбочке. Голова раскалывается. Вчерашний виски, которым я пытался заглушить мысли после разговора с Лёхой, мстит тупой, пульсирующей болью.

Наконец пальцы натыкаются на холодный корпус телефона. Не глядя на экран, я принимаю вызов.

— Да.

— Поднимай свою звездную задницу, Громов. У меня для тебя новости.

Голос Лёхи — бодрый и до неприличия довольный собой — заставляет меня поморщиться. Я сажусь на кровати, протирая глаза.

— Лёх? Ты время видел?

— Видел. Я всю ночь не спал, чтобы твою Золушку найти, так что имей совесть. Готов записывать?

Мой сон как рукой сняло. Головная боль отошла на второй план, уступая место острому, как укол адреналина, нетерпению.

— Ты... нашел ее?

— А ты сомневался? — в его голосе сквозит самодовольство айти-бога, в очередной раз доказавшего свое всемогущество. — Это было непросто, признаю. Твоя дама — настоящий призрак. Никаких чекинов, никаких отметок в соцсетях. Я прогнал все записи с уличных камер на Арбате за нужный временной отрезок. Нашел ее у входа в кофейню. Качество, конечно, дрянь. Но потом... потом мне повезло.

Я затаил дыхание, слушая его, как самое важное откровение в жизни.

— Какие-то туристы-идиоты фоткали свой латте на фоне окна, и твоя Катя попала на задний план. Размыто, но профиль был виден. Я вырезал кусок, прогнал через несколько нейросетей для улучшения качества, а потом запустил поиск по всем доступным базам. И... бинго.

— Лёх, не тяни. Ближе к делу.

— Екатерина Андреевна Волкова, — торжественно произносит он. — Волкова... Вулф... Креативно, ничего не скажешь. Двадцать восемь лет. Прописана в Москве. Окончила филфак МГУ. Официально — нигде не работает. В социальных сетях не зарегистрирована. Вообще. Чистый лист. Ни мужа, ни детей в базах не значится.

Я выдыхаю.

— Адрес, — мой голос звучит хрипло и требовательно.

— Уже скинул тебе в мессенджер. Координаты, фотка подъезда, вся информация, что нарыл. Полный пакет услуг, дружище.

— Спасибо. Огромное.

— С тебя причитается. И не просто коньяк. Очень, очень дорогой коньяк.

— С меня ящик, — обещаю, уже открывая сообщение от него.

На экране высвечивается адрес. Обычный спальный район на юго-западе. Не центр, не элитный ЖК. Простая панельная многоэтажка. И ниже — фотография, вырезанная из какой-то студенческой базы данных. Молодая девушка с длинными темными волосами и серьезным взглядом смотрит прямо на меня. Это она. Без сомнений. Те же глаза.

А куда тогда я ее подвозил?

Усмехаюсь. Ай да Катя. Ай да Волкова. Водит за нос не только читателей, но и всех остальных. Умница. Это заводило еще больше, чем ее книги.

Кладу трубку и несколько минут просто сижу, глядя на экран телефона. На маленький пиксельный адрес, который внезапно стал центром моей вселенной.

Желудок протестующе заурчал, громко и требовательно, вырывая меня из мира стратегий и погонь. Я встаю и, пошатываясь, бреду на кухню. Механически распахиваю дверцу холодильника. Холодный белый свет выхватывает из темноты удручающее зрелище. Мышь не просто повесилась — она, кажется, оставила предсмертную записку с проклятиями в мой адрес. Засохшая половинка лимона, подозрительная баночка с соусом, срок годности которого истек еще при царе Горохе, и одинокая бутылка минералки. Всё.

Когда я последний раз ходил за продуктами?