Машинально хлопаю его по спине, принимая объятия.

— Что за срочность, регент? — спрашиваю, отстраняясь. — Королевство в опасности?

— К черту королевство! — хохочет он, возвращаясь к столу, но уже не садясь в кресло. Он прислоняется к нему бедром, глядя на меня с азартом. — Ты! Вот что за срочность! Сижу, значит, от нечего делать листаю камеры… и что я вижу? В нашей самой козырной ложе, которую ты велел держать пустой, сидит твоя наглая рожа. И с тобой дама! Я глазам своим поверить не мог! Думал, белочка пришла. Дернул Пашка, чтобы он тебя притащил сюда. Убедиться, что ты мне не привиделся.

— Ты идиот, — спокойно констатирую. — Я был занят.

— О, я видел, чем ты был занят! — он снова заливается смехом. — Решил устроить экскурсию по нашему паноптикуму? Жестоко, Ден. Даже для тебя. Кто она? Не из наших, это сразу видно. Слишком… живая. Испуганная, но взгляд голодный. Откуда ты ее выкопал?

Он подается вперед. Это не просто дружеское любопытство. Это интерес управляющего к неожиданному ходу владельца.

— Писательница, — бросаю, подходя к бару и наливая себе немного виски. — Собирает материал.

— Писательница? — Стас хмыкает, недоверчиво качая головой. — Ден, ты бросил все это, потому что тебе надоели игры. А теперь приводишь сюда «писательницу»? Ты либо что-то задумал, либо влюбился, как мальчишка. Второе на тебя не похоже. Значит, первое. Решил вернуться? Взяться за старое?

«Вернуться». Я смотрю на свое отражение в темном стекле бутылки. Я ушел отсюда, оставив Стасу четкие инструкции: поддерживать бизнес, не менять концепцию и не беспокоить меня по пустякам. Я выгорел дотла. Эта власть, этот контроль, эти маски… все стало пресным и бессмысленным.

А теперь я здесь. И рядом с ней я впервые за годы почувствовал тот самый азарт, с которого все и начиналось.

— Нет. Это личное. Не для клуба.

— Личное? — Стас вскидывает бровь. — Тем более! Раз уж ты здесь… и она здесь… Может, покажешь ей настоящее шоу? Ну, как ты умеешь. Твой коронный выход. Пусть у девочки будет материал для бестселлера.

Медленно поворачиваюсь к нему. Он видит в ней новый аттракцион. Новую фигуру на шахматной доске, которую можно разыграть к обоюдной выгоде. Он просто делает свою работу управляющего. Но он кое-чего не понимает.

— Она. Не. Аттракцион. — чеканю каждое слово. — Она мой гость. В моем клубе. И трогать ее, даже взглядом, я никому не позволю. Это ясно?

Стас на мгновение замирает. Азарт в его глазах сменяется удивлением, а затем — пониманием. Он видел меня разным: уставшим, злым, скучающим. Но таким — защищающим — он меня не видел очень давно.

Он поднимает руки в примирительном жесте.

— Понял, босс. Понял. Извини. Просто… рад тебя видеть в деле. Ты ожил.

Я молча киваю, допиваю виски одним глотком и ставлю стакан на стойку.

— Я пойду. Не оставляй кресло надолго пустым, — бросаю я уже у двери.

Выхожу, не дожидаясь ответа, и плотно прикрываю дверь.

Разговор со Стасом расставил все по местам в моей голове.

Я привел ее сюда не просто подразнить. Я привел ее в свой мир. И я не собираюсь быть просто гидом.

Ускоряю шаг. Представление должно продолжаться. И я, кажется, снова готов занять место режиссера.

Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал оглушительно в наступившей тишине.

Я осталась одна.

Наедине с комнатой, где все еще витал его терпкий парфюм, и с живым, дышащим экраном, на котором продолжалось безумие. Но без его тяжелого присутствия за спиной, без ощущения его взгляда на своей коже, зрелище за стеклом вдруг потеряло объем. Оно стало плоским, как фильм, который смотришь вполглаза, думая о чем-то своем.

Раньше я смотрела на них, но чувствовала его. Теперь я смотрела на них и думала о нем.

Мой мозг, привыкший создавать миры, а не анализировать этот, забуксовал. Происходящее было слишком… настоящим. Слишком ошеломляющим. Чтобы справиться с этим, мне нужно было сделать то, что я умею лучше всего — превратить реальность в историю. Упаковать ее в главы, облечь в метафоры, найти главного героя.

Я откинулась на мягкую кожу дивана и прикрыла глаза, отсекая визуальный шум. Кто? Кто стоит за всем этим? Какой человек мог бы создать такое место, управлять им, наслаждаться им?

В моем воображении начал вырисовываться образ. Не какой-то безликий богач в дорогом костюме. Нет. Это должен быть кто-то другой. Кто-то, кто сам — часть этого мрачного великолепия. Кто-то молодой, сильный, с хищной усмешкой и глазами, в которых плещется тьма. Кто-то, кто не просто наблюдает, а правит. Хозяин. Король.

И тут, в моей голове, этот выдуманный образ неуловимо слился с тем, кто только что вышел за дверь.

Денис.

Его молчаливая уверенность. То, как он вел меня сюда, будто был здесь единственным, кто имеет значение. Его снисходительная усмешка, когда он смотрел на мое потрясение. Даже его короткое, грубое прозвище, которое выкрикнул охранник… Гром. Да, Гром — идеальное имя для такого персонажа.

Щелк.

Но это был не щелчок замка, а щелчок вдохновения. Яркая, обжигающая вспышка, от которой по коже побежали мурашки.

Я нашла его.

Не разгадку, кто такой мой спутник на самом деле. Нет, это было бы слишком просто. Я нашла кое-что поважнее.

Своего героя. Или антигероя. Прототип.

Тот самый образ, который я безуспешно пыталась нащупать для своей новой книги. Властный, опасный, неоднозначный мужчина, вокруг которого будет вращаться весь сюжет. И вот он, сидел рядом со мной полчаса назад. Живой, настоящий, из плоти и крови. «Оленевод из Мурманска»… Какая ирония.

Вся моя тревога, весь мой страх мгновенно испарились, сменившись чистым, незамутненным писательским восторгом. Этот клуб, эта комната, люди за стеклом — это больше не пугающая реальность. Это декорации. Это материал. А он… он — мой главный приз. Мне даже не важно, кто он на самом деле — менеджер, которого вызвал шеф, или просто наглец, раздобывший ключ. Это не имеет значения. Для моей истории, для моего мира, я уже все решила.

В моей книге он будет Хозяином.

Не просто сосед. Он будет архитектор этого ада. Или рая.

Мой внутренний писатель забился в экстазе. Какой сюжет! Какой поворот! Мой «пустышка в кожанке», мой «оленевод из Мурманска», мой герой-любовник с потенциалом будет не просто героем. Он будет самим Дьяволом, который решил поиграть со смертной девушкой, заманив ее в свое логово. Это было… гениально. Лучше, чем все, что я могла бы выдумать.

Я снова посмотрела на стеклянную стену, но теперь уже другими глазами. Глазами автора, изучающего место действия. Я впитывала детали: приглушенный свет, бархат, блеск металла, переплетение тел. Все это — фон для моего героя. Для Грома.

Я не знала, сколько прошло времени. Десять минут? Полчаса? Я была в своем мире, набрасывая в свой блокнот первые строки, придумывая ему прошлое, размышляя о его мотивах.

Дверь снова открылась, вырвав меня из творческого транса.

Он стоял на пороге. В той же черной рубашке, с тем же легким прищуром. Но теперь я видела его иначе. Я смотрела на него, а видела персонажа, сошедшего со страниц моего воображения. Это было пьянящее чувство.

Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди.

— Ну что, писательница? Не соскучилась? Набралась материала? — в его голосе звучала все та же ленивая насмешка.

Я медленно повернула к нему голову, позволяя себе легкую, загадочную улыбку. Я больше не была наивной девочкой, которую привели на экскурсию в ад. Я была художником, нашедшим свою музу. Я была на своей территории.

— Материала больше, чем ты думаешь, — ответила я неторопливо, смакуя каждое слово. Я смотрела ему прямо в глаза, оценивающе, будто примеряя на него новую роль. — Я только не решила, как назвать главу. «Гость в логове зверя»… или «Хозяин зверинца»?

На его лице промелькнуло что-то, чего я никак не ожидала увидеть. Не гнев, не раздражение, а почти комичное, откровенное недоумение. Маска ледяного спокойствия треснула, и на секунду я увидела под ней простого человека, которого моя фраза застала врасплох. Словно я заговорила на неизвестном ему языке.