Он молчит.

Ну же, скажи что нибудь, пусть я не зря трачу на тебя сейчас время.

— Незнаю. — наконец говорит он и я закатываю глаза. Мимо красавчик. Свободен.

Откинулась на спинку стула, открыла ноутбук и сделала вид, что возвращаюсь к работе. Типа «разговор окончен, дверь там».

Только вот он не ушел.

— А ты всегда так знакомишься? — спросил он спокойно. — Задаёшь вопросы про руки в трусах в такси?

— Знакомиться с тобой в планах не было.

Он усмехнулся.

— Кофе будешь?

— Купишь?

Он кивнул и встал.

— Миш, о чем думает думает мужчина во время секса? Все та же ситуация в такси.

Миша, который как раз протирал стойку неподалёку, замер с тряпкой в руках. Его брови взлетели вверх, очки чуть сползли на нос, и он бросил быстрый взгляд на меня — такой, полный смеси удивления и веселья. Кира за кофемашиной хихикнула, не отрываясь от капа, но уголком глаза следила за нами, как за живым шоу.

— Эээ... — Миша поправил очки, явно пытаясь не заржать. — В такой ситуации? Чувак думает: "Блин, только бы таксист не увидел в зеркало. И чтоб она не пискнула громко, а то припаркуемся на обочине с мигалками". А вообще... — он понизил голос до заговорщического шёпота, — думает о том, как она пахнет, как реагирует на каждое касание, и молится, чтоб время замедлилось. Потому что сорок минут — это вечность, но кончиться всё может в секунду.

Я фыркнула, не отрываясь от экрана ноутбука, но внутри что-то ёкнуло. Нормальный ответ. Реалистичный. Не "о футболе" и не "о погоде", но и не голливудская чушь про "единственную в мире". Этот Мишин вариант мог бы вписаться в мою главу — добавить перчинки, чтоб не было слишком слащаво.

Красавчик в кожанке тем временем вернулся от стойки с двумя стаканами: мой — латте с двойным шотом, его — чёрный американо без сахара. Поставил передо мной, сел обратно, будто мы тут сто лет знакомы, и кивнул Мише:

— Спасибо, бро. За кофе и... за просветление.

Миша ухмыльнулся, подмигнул мне и отошёл, бормоча что-то про "Набокова в такси".

Я сделала глоток — горячий, идеальный, с той пенкой, которую Кира всегда рисует сердечком. И только теперь подняла глаза на него. Блин, близко-то как. Щетина реально манит пальцами, а зелёные глаза — как у волка из моих книг, только живые, с искрами смеха.

— И? — спросила я, не выдержав. — Теперь твоя очередь. После Мишиного варианта скажешь хоть что-то умнее "не знаю"?

Он откинулся на стуле, обхватил свой стакан ладонями — большими, с длинными пальцами, которые, наверное, идеально легли бы на бёдра. Усмехнулся той самой улыбкой, от которой внутри всё сжалось.

— Ну... — протянул он — если бы я ее так сильно хотел что не мог дождаться, то скорее бы всего попросил водителя остановиться, заплатил бы ему, и трахнул ее в машине. А там уже и подумал бы о том какая она мокрая, какая податливая и охуенная.

— О! — удивилась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от его слов. Голос вышел чуть хрипловатым, будто я сама только что вылезла из того такси. — Остановить такси и трахнуть прямо в машине? С водителем в качестве зрителя?

Он пожал плечами, но в глазах плясали черти.

— Заплатил бы щедро, чтоб отвернулся или вышел покурить. А если нет — пусть смотрит. Главное, что она рядом, что хочет так же сильно, что уже дрожит от одного моего прикосновения. Всё остальное — детали.

Я сглотнула. Блин. Это было... грубо. Прямо. Без прикрас. И чёрт возьми, сексуально. В голове моментально на рисовалась картинка: заднее сиденье, ночные огни Москвы за окном, его руки задёргивают мою юбку вверх, я сижу на нём верхом, а водитель в зеркале отводит взгляд, но всё равно видит. Горячо. Слишком горячо для кофейни в три часа дня.

— Тебя устроил ответ? — спросил он, наблюдая за мной с той ленивой усмешкой, от которой хотелось либо укусить его, либо... ну, продолжить эксперимент.

Улыбаюсь — широко, не сдерживаясь, потому что внутри уже бурлит вдохновение, как вулкан перед извержением.

— Более чем.

Достаю из своей сумки свой дежурный блокнот — тот потрёпанный, с обложкой в сердечках, который всегда таскаю на всякий случай, когда ноутбук подводит или идеи приходят слишком быстро. Быстро записываю: "Такси. Остановка. Платить водиле. Верхом. Взгляд в зеркало. Мокрая. Податливая. Охуенная." Рука чуть дрожит от адреналина, буквы выходят корявыми, но это не важно — главное, не забыть этот огонь, эту сырую честность. Потом перелью в ноут, отшлифую, и читательницы взвоют.

— Это у тебя фетиш какой-то? Или фанфики какие-то пишешь? — спросил он, кивая на блокнот с той же ленивой улыбкой, но в глазах уже мелькало что-то острое, любопытное. Как будто он только что поймал меня за руку в чужом белье.

Я захлопнула блокнот, сунула его обратно в сумку и посмотрела на него в упор. Адреналин всё ещё гудел в венах, и я решила: хватит юлить. Он сам полез в мою игру — пусть играет по моим правилам.

— Ни фетиш, ни фанфики, — ответила я, наклоняясь чуть ближе через стол. — Профессиональная эротика. Под псевдонимом Кира Вулф. Пять бестселлеров, миллион скачиваний в сами-знаете-каких приложениях. И да, именно такие сцены — с остановленным такси, с руками под юбкой и с «охуенной» героиней — заставляют читательниц писать мне: «я кончила на пятой странице».

Он замолчал на секунду. Глаза расширились — не от шока, а от чистого, неподдельного интереса. Потом медленно выдохнул и откинулся на стуле.

— Серьёзно? Кира Вулф — это ты? Я «Ночь без тормозов» читал в прошлом году.

Я усмехнулась. Внутри всё запело: он читал? Мужчина читал?

— И какая сцена тебя так зацепила? — не удержалась я.

Он почесал щетину, глядя на меня так, будто уже раздевал.

— Та, в отеле. Где она связывает его галстуком и садится сверху. Медленно. И говорит ему не двигаться, пока сама не позволит.

— Ты же в курсе что это женский роман?

Он рассмеялся — тихо, низко, от чего по коже снова пробежали мурашки. Откинулся на стуле, развёл руками, будто сдаётся.

— В курсе. И что? Я не из тех, кто боится «женского». Если книга горячая — значит горячая. Пол не важен. Я её в электронке скачал, но читал везде: в метро, в пробке, даже в очереди к стоматологу.

Я не смогла удержаться и прыснула со смеху. Представила его в кресле, с открытым ртом, бормашина жужжит, а он в голове прокручивает мою сцену с галстуком. Класс.

— То есть ты не стесняешься читать про то, как женщина доминирует над мужчиной? — уточнила, наклоняясь ближе. Голос стал тише, почти интимный. — Не боишься, что это... подорвёт твою мужественность?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Ни капли смущения.

— Мужественность не в том, чтобы всегда быть сверху. Иногда самое мужественное — это позволить ей взять контроль. Знать, что она хочет тебя так сильно, что готова связать, сесть, командовать. И ты лежишь, твёрдый как камень, и ждёшь её разрешения. Это не слабость. Это доверие. И это, блять, охуенно сексуально.

— Честно.

— Денис — протягивает руку и я беру ее.

— Катя. Ты на машине?

Улыбается. Черт, а у него красивая улыбка, но... блин, где я его видела? Это чувство дежавю свербило где-то на подкорке. Может, он модель? Или тот парень из рекламы одеколона, который выходит из воды в мокрых трусах?

— Да, на машине. А что?

Я захлопнула ноутбук, сунула его в сумку с такой скоростью, будто краду печенье со стола.

— Домой отвезешь? — выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

Денис рассмеялся. Не обидно, а как-то... оценивающе. Он медленно допил свой кофе, смял пустой стаканчик (одной рукой! Боже, запишу это: «смял картон, как мою волю») и встал.

— Наглая писательница, — констатировал он, звякнув ключами. — Мне нравится. Пошли. Но предупреждаю: если ты начнешь задавать вопросы про размер члена в пробке на Садовом, я высажу тебя у ближайшего метро.

— Договорились, — фыркнула я, сползая со стула. — Про размер я и так догадаюсь. По размеру обуви и носа.