— Кто у нас сегодня из «красных»? — спросил я, не оборачиваясь.

Стас, все еще массируя горло, осторожно подошел к столу.

— «Красных»? — переспросил он с опаской. — Ты хочешь… полный отрыв?

— Да. Полный. Чтобы никаких стоп-слов, кроме моего.

— Ну… Леся здесь. В третьем зале.

Леся. Профессионалка. Девушка, которая любит боль и подчинение так же сильно, как я люблю контроль. Она не будет задавать вопросов. Не будет требовать справок. Не будет говорить о чувствах. Она просто примет все, что я ей дам.

— Отлично, — кивнул я. — Давай ее ко мне. В "зеркальную". И подготовь все.

Я направился к выходу, чувствуя, как внутри начинает пульсировать темное предвкушение. Но у самой двери остановился.

Одна мысль не давала покоя. Слишком уж нелепо выглядела вся эта история с Викторией.

Я медленно обернулся. Стас наливал себе новый бокал, руки у него подрагивали.

— Слышь, Стас.

Он вздрогнул и поднял на меня испуганный взгляд.

— А ты реально на Виктории жениться решил?

Лицо Стаса побледнело, потом пошло красными пятнами. Он нервно хохотнул, отводя глаза.

— Да нет, конечно! Ты что, сдурел?

— А предложение?

Он махнул рукой, делая большой глоток виски.

— Да понимаешь… она так отсасывала, что я охренел просто. В моменте… ну, ты понимаешь. Крышу сорвало. Ну я и ляпнул: «Выходи за меня». Думал, она посмеется, подыграет. А она вдруг — бац! — и согласна. Глаза горят, «да, любимый»… Я аж протрезвел.

Он развел руками, как нашкодивший школьник.

— Ну я и подумал… ладно, хрен с ним. Дело сделаем, повеселимся пару недель, а потом разберусь как-нибудь. Не в первый раз же. Сказал бы, что бизнес прогорел, или что я тайный агент… Само бы разрешилось.

Я смотрел на него и чувствовал, как последняя капля уважения к этому человеку испаряется. Он был не просто циничным. Он был пустым.

— Какой же ты урод, Стас.

Он пожал плечами, криво улыбаясь.

— Да ошибся я, понял уже. С кем не бывает.

Вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что, наверное, посыпалась штукатурка.

Я шел по коридору, срывая на ходу галстук, который душил меня весь вечер. Я хотел забыться. Хотел стереть из памяти лицо Кати, ее смех, ее запах. Я хотел доказать себе, что я все тот же Гром, которому не нужна любовь, которому достаточно власти и тела.

Но где-то в глубине души, там, куда не доставал свет клубных софитов, я знал: это не поможет. И Леся не поможет.

Потому что ни одна «красная» в мире не сможет заменить ту единственную, которая осмелилась потребовать у меня справку.

Таксиста мне было искренне жаль. Везти трех подвыпивших женщин, одна из которых была в вечернем макияже и шубе поверх халата (мама отказалась переодеваться, заявив, что «фуксия — это цвет победы»), вторая — в деловом костюме и с пакетом чипсов (Ленка), а третья — в состоянии грогги и решимости камикадзе (я), — это испытание не для слабонервных.

— Шеф, гони! — командовала мама с заднего сиденья. — У нас операция по спасению личной жизни!

— Мам, умоляю, тише, — стонала я, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

— Не тише, а быстрее! — парировала она. — Мужик в состоянии аффекта способен на глупости. Нам нужно успеть до того, как он наделает ошибок, которые потом не смываются.

Когда такси затормозило у той самой неприметной железной двери в промышленном переулке, меня накрыло дежавю. Только в прошлый раз я была здесь трезвой, напуганной и ведомой. А сейчас я была пьяной, злой на себя и готовой вышибать двери.

У входа стоял всё тот же Паша-Скала. Увидев нашу делегацию, он моргнул. Дважды. Его каменное лицо впервые выразило эмоцию, близкую к панике.

— Доброй ночи, дамы, — прогудел он, перегораживая вход своим необъятным телом. — Клуб сегодня работает в закрытом режиме. Частная вечеринка.

— Красавчик, — пропела мама, подходя к нему вплотную и поглаживая мех на воротнике. — Ну какая же она частная без нас? Мы — сюрприз для хозяина.

Паша покосился на маму, потом на меня. В его взгляде мелькнуло узнавание.

— Катерина? — уточнил он. — Денис Сергеевич… он не в духе. Велел никого не пускать. Особенно… — он запнулся.

— Особенно меня? — закончила я за него.

Паша виновато кивнул.

— Просил передать, если вы вдруг появитесь, что «материал собран, спасибо за сотрудничество».

Эти слова резанули по сердцу больнее ножа. Он ждал, что я приду? Или, наоборот, боялся этого?

— Послушай меня, Паша, — я шагнула вперед, глядя ему в глаза снизу вверх. — Мне плевать, что он велел. Я пришла, поговорить и если ты меня не пропустишь, моя мама — я указала на нее пальцем — прокляну твой род до седьмого колена, а этот клуб разнесет по кирпичику. У нее связи в прокуратуре!

— Да? — удивилась мама.

— Да — сказала я не поворачиваясь.

Паша-Скала перевел взгляд с моего решительного лица на маму, которая уже доставала из сумочки телефон с таким видом, будто собиралась звонить президенту, а не блефовать. Его каменная уверенность дала трещину. Он был готов драться с пьяными дебоширами, с конкурентами, с полицией, но воевать с тремя женщинами, одна из которых выглядела как героиня сериала «Богатые тоже плачут» в приступе ярости, в его должностные инструкции не входило.

— Катерина, меня уволят, я не могу, — пробасил он, но в голосе уже слышалась обреченность.

— Так ты хотя бы будешь с целым лицом, — парировала я, делая шаг вперед. — Мы, может, и не пройдем внутрь, но покромсаем тебя знатно. Ты же джентльмен, Паша, ты женщин бить не будешь. А вот мы тебя — с удовольствием.

Паша тяжело вздохнул, глядя на мамины острые, как стилеты, ногти, которыми она нетерпеливо постукивала по экрану смартфона.

— Черт с вами, — махнул он рукой, сдаваясь. — Он в «Зеркальной». Та же комната, где вы были в прошлый раз. Только... — он замялся, — ...не говорите, что это я вас пустил. Скажите, что прорвались.

— Скажем, что взяли штурмом, — кивнула я. — Пропусти.

Паша отступил, и мы, цокая каблуками (и хрустя чипсами в пакете у Лены), ворвались внутрь.

У стойки администратора нас перехватила девушка в латексе.

— Ваш уровень доступа? — спросила она, окидывая нашу странную компанию недоуменным взглядом.

— Мы гости Грома, — отрезала я, не сбавляя темпа. — Браслеты. Быстро.

Девушка, видимо, уловив мое настроение (или заметив безумный блеск в глазах моей матери), молча выставила коробку.

Я уверенно схватила два зеленых браслета.

— Мам, Лена, руки.

— Это зачем? — спросила мама, разглядывая кожаную полоску. — Это модно?

— Это значит, что вы просто смотрите, — бросила я, защелкивая браслеты на их запястьях. — И ничего не трогаете. Это как в музее, ясно?

— Скукотища, — фыркнула мама, но браслет надела.

Атмосфера клуба мгновенно накрыла нас тяжелым одеялом из басов, запаха кожи и полумрака. Мама и Лена тут же начали озираться. Мама — с профессиональным интересом оценщика недвижимости, Лена — с выпученными от восторга глазами, пытаясь разглядеть всё и сразу.

— Охренеть, — прокомментировала Лена, увидев пару, прикованную к стене в коридоре. — Катька, и ты молчала?! Да тут Диснейленд для взрослых!

Я уверенно вела их сквозь лабиринт коридоров. Мое сердце колотилось где-то в горле, но я знала дорогу. Туда, куда Денис приводил меня в первый раз. В комнату с огромным стеклом.

Мы подошли к тяжелой двери «Зеркальной». Я приложила украденную у самой себя уверенность к сенсору страха внутри и толкнула дверь. Она была не заперта.

Мы вошли в темную комнату наблюдения. Здесь было тихо, только приглушенно гудела вентиляция. Стекло было прозрачным.

И там был он.

Мама и Лена, как по команде, опустились на бархатный диван, завороженные зрелищем. А я подошла к самому стеклу.

Денис стоял в центре «аквариума». Он был великолепен.

На нем были только джинсы, сидящие низко на бедрах, ремень был расстегнут, металлическая пряжка тускло блестела. Его торс был обнажен, и в резком свете прожекторов каждая мышца, каждый рельеф казались высеченными из мрамора. Кожа блестела от тонкого слоя пота.