Зашла вместе с ней на кухню и прошла до дальнего левого угла. Там открыла массивный люк и разожгла светлячка, прежде чем спуститься по лестнице. Раньше такого удобства не имелось, приходилось брать масляную лампу в одну руку.

В прохладе подземного помещения умопомрачительно пахло копченым и вяленым мясом. Окорока висели у одной из стен и свисали на веревках с потолка. Отдельно хранилась вырезка, завернутая в бумагу, и ребра для наваристых похлебок. Солонина, плотно утрамбовано, находилась в стоячих бочках. Ко всему этому, хоть и без особого желания, Лиала лично приложила руку, пока еще жила с отцом.

Но не заготовки мяса ее интересовали. Пройдя в другую часть погреба, ученица мага села на сырой пол, привалившись плечом к полке. Потянувшись, она подставила под краник свою кружку и повернула вентиль. Внутрь не очень споро побежало молодое вино. Кислое, терпкое. Оно никогда ей не нравилось.

Перекрыв краник, девушка выдохнула, угрюмо повесив голову. Проводила взглядом танцующих в воздухе маназмеев, движения их гибких тел всегда напоминали ей именно о танцах, да сделала первый глоток. Вкус не принес ей никаких приятных ощущений, наоборот, она скривилась. Такое ей всегда было не по нраву. Однако, плохонькое вино она любила больше пива и эля, поэтому вскоре последовал второй глоток, а за ним третий.

Одинокая слезинка скатилась по щеке юной волшебницы.

…

Утро следующего дня

Выйдя из храма, Тирисфаль не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, чем занят полезный сосед. Без того знал, что перо ухе порхает над бумагой, перекладывая содержимое длинного разговора. Проблемы в этом он никакой не видел. Наоборот, внутренне потирал руки, ожидая поступления предложений. Честность, порой, имела свои преимущества. Особенно когда существовал висящий за спиной глаз, способный заглядывать в прошлое, при желании. Фактор Оракула Тирисфаль никогда не упускал из внимания.

«Надо бы подготовить список всех нужных материалов, и остального по мелочи. Буду потихоньку вытягивать из империи компоненты для создания Сердца Башни».

Осмотревшись вокруг, маг в первую очередь выискивал своих учениц, но не укрылось от его взора и обилие активных аур в округе. Буквально каждый игрок успел, за время его отсутствия, положить начало своему магическому развитию.

«Так-так. Толком не разобрать, одна, похоже, пьяна и спит. Иначе почему сидит у бочонка, а рядом валяется кружка. Другая в окружении своих же, получает нагоняй от малахитового волка, либо он их тренирует так. Хотя с чего бы. Суккуб ожидаемо занята собой. Думаю, она еще минимум день просидит под землей, отмываясь и намазываясь ароматными маслами. Надо скрасить ее прозябание чем-то полезным…»

Зашагав по направлению своего подземелья, налево, колдун продолжал глядеть вокруг. Привнесенные Терроном изменения ландшафта пришлись ему по душе. Отсутствие холмов позволяло смотреть гораздо дальше, без лишней толщи земли на пути Призрачного Зрения. Те же стены не доставляли десятой доли былых неудобств.

Горстка выживших людей никак не изменилась за минувшие дни. Они по-прежнему выглядели подавлено. Мужики пьянствовали или забывались в какой-то простой работе. Женщины занимались детьми или домашними делами. Тоска и печаль ощущались почти физически. Но главенствовал среди них страх. Огромный, животный страх перед следующим налетом. Перед каждой тенью. Он выражался в том, как люди по душе огибали любой тенек, сваливали деревья у себя во дворе, а дома старались осветить всеми возможными способами. Для чего не брезговали выносить лампы, свечи и фонари из домов погибших.

Единственным, что не понравилось чернокнижнику в принятых арилом решениях, согласно преображению поселка — мощеная камне дорога. Она пролегла до самого входа в подземелье. Ничего плохого в том не было. Просто это не нравилось чернокнижнику, и он ничего не мог с собой поделать. Дорога лишила его всякой иллюзии на уединенность. Хотя и без нее каждая собака знала, где он живет. В конце концов, подземелье было совсем рядом с жилой улицей, туда ходили ученицы и время от времени захаживали малахитовые волки. Ну и конечно, его никто не маскировал.

Войдя в коробку, накрывавшую вход, и спустившись по ступеням на первый уровень, чаротворец заглянул на склад. Прихватил один кусок антрацита, второй захватил Телекинезом, и направился дальше. Прямо на ходу сплетя многоступенчатую формулу, он подкинул уголь вверх, где он так и завис, следуя за ним.

Заклинание начало дробить антрацит, с каждым тактом отделяя от него лишние примеси, включая воду. А в конце сформировало порошок в плотную прямоугольную пластину, прежде чем трансмутировать его в алмаз. Белый, необработанный камень.

К тому моменту, как демонолог достиг своих покоев на втором уровне, та же участь постигла последний кусок. Внутрь он зашел, держа в руке два увесистых драгоценных камня идеальной формы, но без огранки. Отсутствие обработки делало их не столь полезными, правильная форма, для каждой цели своя, могла сделать камни куда полезнее. Однако, и без нее они, сами по себе, представляли немалую ценность.

Алмазы хорошо проводили и накапливали нейтральную ману, из них получались отменные ловушки для духов и элементалей Стихий первого порядка. Конечно, имелись более качественные драгоценные камни и кристаллы, на голову, а то и две превосходящие алмазы, но как трансмутировать их, и возможно ли это, демонолог не знал. Потому пользовался тем, что имел под рукой.

Шлепнув на свой стол пластину, Тирисфаль отошел на шаг в сторону и, скинув с сумки крышку, потянул за кольцо у горловины, подавая ману. Достаточно растянув, он запустил внутрь руку и ухватился за узелок, извлекая сочащийся черной жижей мешок из паршиво выделанной шкуры. Во многих местах шкура прохудилась, покрылась язвами. Расползалась на глазах. Вонь от разлагающегося сердца мигом затопила всю комнату.

Отпустив хватку, маг позволил мешку с противным чвяком упасть на пол. Такого издевательства он уже не выдержал, разлетевшись склизкой массой. Черные гнилые брызги украсили добрую часть покоев, в том числе заляпав стол и одеяние. Но левая рука успела вцепиться в духа.

Повернувшись к столу, колдун буквально вбил грязно зелено-желтое свечение в алмазную пластину и вцепился в нее рукой, накладывая чары. Дух успел вырасти из состояния искорки, но еще не дотягивал до перерождения в младшего элементаля или до другого пути развития. Однако же, к первому порядку явно не принадлежал, потому требовались дополнительные меры для удержания.

«Получилось», — взяв пластину двумя пальцами, чернокнижник принялся крутить ее, рассматривая со всех сторон. — «Эта темница протянет хоть столетие, если чары никто не снимет. Впрочем, так долго ждать я не собираюсь».

— Почему на все подземелье начало вонять, как в хорошей пыточной? — личико показавшейся в пустом дверном проеме Инфей не выражало отвращения. На нем, скорее, отражалось воодушевление. — А, вижу. Какое-то гнилье…

— Переносил духа разложения в более надежное место. — демонолог приподнял пластину, из белой, превратившуюся в желтоватую с бурым. — Ты вовремя. Иди за своей записной книгой, будешь учить новые руны.

— Мгновение! — просияв, демона испарилась с места.

Оставшись один, Тирисфаль сплел сложное заклинание школы Тайной Магии и наложил его разом на все покои. Кровь и кусочки плоти испарились в мелких синих искорках, действовавших по принципу Дезинтеграции. Та же участи коснулась всякой грязи. Лишь пыль и вонь никуда не делись. Похожая, но более действенная магия, в виде чар, пронизывала Облачение Стенающих Душ.

Когда суккуб вернулась, маг уже сидел на стуле, положив перед собой вторую пластину. Начав лекцию, он не перестал размышлять о своем. А именно — как сделать новый скрывающий амулет из подручных материалов. Без него он совершенно не хотел браться за дела. Ведь тогда, без создаваемых амулетом помех, любой прорицатель сможет заглянуть в прошлое и проследить за всем его интересующим.