Перебирая содержимое волшебной сумки, параллельно процессу истребления нар’глод, неожиданно для себя маг обнаружил благополучно забытую находку. Сгнившее, превратившееся в текучую массу, сердце гигантской болотной квакши. Благодаря ему, все хранившиеся внутри растительные ингредиенты, благополучно пришли в негодность. Испортились кое-какие запасы еды. Гниль затронула даже часть других предметов, благодаря чему появилось чуточку больше свободного пространства. Все дело крылось в духе разложения, который был прикован к своей гниющей тюрьме. До находки, сделанной на болотах, маг и не подозревал, что такие существуют.

Знатно попортив запасы и вещи, дух неплохо прибавил в силах. Вот только, его тюрьма почти потеряла всякую целостность и уже не могла толком его сдерживать. Ему оставалось провести в заточении еще пару дней, если сердце так и останется в сумке, либо несколько часов снаружи.

Что делать с таким интересным материалом чернокнижник представлял слабо. Вернее, ему хватало фантазии. Он не мог определиться, как именно поступить, какой результат даст наилучший исход. Любое оружие с таким подспорьем могло начать наносить опасные раны. С жезлами и инструментами ситуация обстояла сложнее. Не такая прогнозируемая. Однако, духа можно было использовать и в хозяйственных целях, создав под него какой-нибудь артефакт. Хоть в мусорку преврати, хоть на компостные ямы отправь.

Сдавалось демонологу, что, хорошенько потрудившись, свойства духа можно было бы направить более точечно. Например, чтобы он начал уничтожать исключительно кожаные или тканевые элементы. Дабы с целей сама сваливалась броня, а мантии расползались прямо на теле, следом за бельем.

Тот же некромант мог наилучшим образом раскрыть свойства подобного помощника. Так что дух разложения годился еще и для подарка.

Неспешно добравшись до выхода из шахты, того, что от него осталось, Тирисфаль не удивился произошедшим в ландшафте изменениям. Он их видел заранее. Они же отметали старый план возвращения.

— И как нам быть? — с толикой растерянности Лиала обернулась на наставника.

— Все залило…

Там, где раньше простирались предгорья, раскинулось новое болото. Буря ничего не оставила после себя неизменным. Ветра стесывали холмы, поднимались почву и превращали ее в мелкую пыль. Вода ее смачивала и обрушивала обратно. Вместо каменистой почвы и земляных насыпей, всюду, куда простирался глаз, теперь царствовала жидкая грязь и озерца воды. Образовалась целая буро-черная долина, с торчащими из нее обломками деревьев и когтями скал.

Выход, тоже частично смытый, теперь находился почти в десятке метров от нового уровня земли. Если бы не скальное основание, то его могло вовсе уничтожить. Но шахта, начинавшаяся в холме, довольно быстро достигала тела горы. Только это ее и уберегло.

— Мои худшие предположения сбылись. — мрачно протянул маг. — Дорогу затопило. На километры вокруг сплошная вода и свежая грязь. Чертова низина.

— И тучи на небе. Буря может вернуться. — дополнила Инфей.

— Она никуда не уходила. Очаг сместился в сторону, все. Так или иначе, нам надо выбираться, если не хотим переходить на обильные запасы мяса в гнезде. — маска неуловимо изменилась, отразив на поверхности печаль и грусть. — Придется лететь.

Откинув крышку сумки, колдун поочередно достал десять молочно-белых друз. Они не дотягивали до категории «средних», но и «малыми» уже не являлись, находясь где-то посередине между ними. Подвесив их перед собой, он раскрыл рот, маска повторила движение без прежнего скрежета, не образую клыков. Однако, человеческого рта за ней тоже видно не было. Только зияющая чернота. Провал в саму бездну.

Поглотив разом все души, что далось легче и быстрее, чем раньше, чернокнижник почувствовал себя значительно лучше. Почти бодрым и полным сил. Впрочем, своим состоянием он не обманывался. Практика показала, что лишь нормальный отдых потворствовал восстановлению Искры после использования магии. Любые другие ухищрения давали временный эффект и быстро сходили на нет, стоило начать активно творить заклинания.

— Приготовьтесь, будет не приятно. Я полечу максимально быстро. Советую использовать Щит Маны.

Дав ученицам возможность окутаться примитивной защитой, демонолог схватил их несколько переработанным Телекинезом и превратился в черную кляксу. Вылетев из зева шахты, он не стал набирать большую высоту, как предпочитал делать обычно. А сразу черной стрелой понесся в сторону поселка, напрямую.

…

Когда давший надежду на выживание маг Тьмы оставил поселение, Террон готовился к худшему. Заперся в своем кабинете, перебирал записи в тщетной попытке найти спасение, пытался сам придумать, как обезопаситься. Но время текло неумолимо, а ответа все не обнаруживалось. Равно как и послания из крепости Белых Мечей.

В ночь, когда ударили первые раскаты грома, от которых вибрировали кости, наложенная Тирисфалем печать развеялась. Успевший к тому времени привести все свои дела в порядок арил уже лежал в постели, пытаясь погрузиться в сон. В покоях царил идеальный порядок. Указания малахитовым волкам были розданы.

Он готовился к смерти.

И, казалось, она пришла. Без заслона, магия диким, неудержимым потоком хлынула в ауру, а из нее в тело. Все вены под кожей засияли яркой синевой, мышцы схватила судорога. Лицо и часть груди, на месте татуировки, ожгло огнем. Но забытье пришло быстро, накрыв сознание холодным спасительным одеялом.

Проспав несколько суток, фортификатор пришел в себя и с тех пор уже не был прежним. Он начал чувствовать источник, как часть себя. Как пульсирующее магией сердце. Вместе с тем, плоть претерпела изменения. Кожа стала на оттенок светлее. В венах и артериях окончательно поселилась мана, циркулируя там вместе с кровью.

Руки стали состоять из сконцентрированной до состояния проявления магической энергии. Аура в их районе уплотнилась, придавая форму. А защита возросла до такой степени, что появилась возможность отмахиваться от некоторых заклинания. Одновременно с тем, аура на месте рук стала проводником силы источника, потеряв возможность накапливать ману самостоятельно.

Едва осознав и опробовав новые возможности, а именно зачерпнув ману напрямую из источника, от чего руки вовсе покрылись синим пламенем, Террон развил бурную деятельность. Он не переживал и не горевал, толком на самом деле не понимая, чем грозит такое состояние. Радовался уже одному факту выживания.

Первым делом, оказавшись под небом, арил привел в нормальное состояние площадь перед храмом. Малахитовые волки разбили каменные яйца и похоронили поселенцев, но убрать все уродливые следы не могли.

Закончив с ближайшим, фортификатор начал ходить от дома к дому, снося верхние деревянные части и возводя на их месте каменные сооружения. В прошлом ему мешали так поступить две проблемы — затраты маны и время. Воплощать камень, хороший, плотный, напрямую из маны, сложно само по себе. Заклинание можно было упростить, используя землю или другой камень, но такой метод создавал пустоты в почве, а под каждым домом и так имелся равный ему по площади погреб.

Раньше возведение всего пяти каменных домиков, с печами и всем полагающимся, могло выжрать всю ауру до полного опустошения. Подключившись к источнику и используя его ману, Террон за пол дня перестроил весь поселок, каждое здание, включая склады и хлева для животных. Только тогда он ощутил слабость и отток сил, отправившись отдыхать. Черпать из источника становилось все труднее.

На следующий день, под грохотание грома вдали, он занялся окрестными холмами. Дальний Приют стоял в их складке. Жители выпасали на склонах скот. Тем не менее, удобства для расширения они не доставляли. Рано или поздно от них предстояло избавиться. Используя почву, так удачно каменистую, арил принялся возводить стены. Планы на все этапы развития Дальнего Приюта у него имелись давно. Правда, их пришлось немного переосмыслить под новую угрозу.