— Предлагаешь ждать, пока нас придут и сожрут другие? Скольких мы убили, пока дошли сюда?

— Да, ждать. Раз наставник прошел этой дорогой, то по ней же вернется.

— Глупость. Он может вернуться завтра. Или послезавтра. Мы столько здесь не протянем.

— Либо через минуту или десять. — юная волшебница пожала плечами. — В любом случае я не сдвинусь с места. И ты меня не заставишь. — в подтверждение сказанному, маназмеи сгрудились вокруг хозяйки, огибая ее хвостами. — Идти дальше значит умереть. Останусь… может смогу дождаться.

— Тогда отправь со мной своих змеек. — демоница прищурилась, изменив глаза на настоящие, с красной светящейся радужкой.

— Нет. Твари могут прийти за мной.

— Ладно. Хорошо! Пусть будет по-твоему! Оставайся!

Развернувшись, суккуб пошла к пещере, пылая внутри от злости. Девчонка оказалась слишком сообразительной и вовремя отказалась от роли, которая ей была уготована. И это неимоверно раздражало инфернальную красавицу.

«Если не получится, вернусь и проведу Подчинение. Я тоже не намерена тут подыхать, а без господина ничего кроме смерти нас не ждет. Почему он вообще оставил после себя столько уродов⁈ Не стоило нам сюда лезть… Лучше быть по уши в дерьме, чем мертвой».

Встав у границы, разделявшей два «мира», жрица сделала глубокий вдох, подавляя трусость, и шагнула вперед. Замерев на месте, она прождала несколько секунд, всматриваясь в гротесков, но ничего так и не произошло. Они продолжали самозабвенно поедать плоть чудовища, бывшего, очевидно, главным среди них. Все, на что они отвлекались, посмотреть на собратьев в тех редких мгновениях, когда жевали, а не глотали.

Немного осмелев, она сделала еще несколько шагов, на последнем направив ману в драгоценный камень служивший плащу застежкой. При этом, не отпустив Щит Маны, а сформировав четвертый поток.

Став невидимой, Инфей больше сосредоточилась на том, что было у нее под ногами. Не хотела по неосторожности на что-нибудь наступить и привлечь к себе внимание. Благодаря чему быстро заметила разбросанные перед самым носом сокровища, от которых у нее мигом перехватило дыхание.

Молочно-белые друзы валялись всюду, целыми россыпями. Почти все были малыми, обычными. Их она видела множество раз. Но нашлось среди них две, приковавших к себе все внимание. Самые большие, какие ей только доводилось видеть.

Кое-как совладав с приступом жадности, демоница наклонилась и подхватила сразу три души, как обычные камни валявшиеся возле нее. Чуть отступив назад, она сразу перестала себя сдерживать. Раскрыла рот, дергало поднесла кристалл и вцепилась в него клыками. Бодрящий поток энергии сразу хлынул внутрь, бальзамом растекаясь по нутру. Однако, этого девушке быстро стало мало, от чего она начала давить проявившимися клыками, кусая до боли в деснах. И это дало свой результат. С хрустом от друзы откололось несколько маленьких кусочков, упавших на язык. Как сахар они растаяли, отдавая оставшуюся в них энергию, еще до того, как жевательные зубы успели их коснуться.

Поврежденная тюрьма начала истекать энергией, кою суккуб пыталась тут же выпить, однако не успевала. Она улетучивалась быстрее, чем получалось втянуть ту в себя. И все же, так процесс пошел быстрее. А чтобы потерь стало меньше, кристалл снова оказался у рта, под давлением клыков.

С хрустом и треском раскусывая и «проглатывая» фрагменты, жрица за минуту прикончила первую Искру, приняв немного ошалевший, опьяненный вид. Простояв так несколько секунд, она принялась за следующую душу, управившись с ней чуть быстрее. А потом выпила последнюю. Уже не так жадно, более вдумчиво и размеренно.

Покончив с трапезой, демоница не заметила, как полностью отринула иллюзию, приняв свой настоящий облик. Глаза ее алчно сверкали, выискивая новые души. А рога на голове росли с видимой глазу скоростью. Первая пара увеличивалась, становилась толще. Вторая подрастала.

Наметив место, снова став невидимой, Инфей прошла к нему, опасливо косясь на реакцию нар’глод. Тем, как и раньше, было полностью наплевать. Опустившись на колени, она начала собирать души, быстро, но осторожно, набирая их в охапку. А когда уже не могла нести больше, то, окончательно обнаглев, развеяла Щит Маны и подхватила еще четыре Телекинезом. От приложенного усилия три сразу громко треснули, начав испускать энергию.

Одним рывком преодолев пяток метров, суккуб притянула их к себе, к лицу, и начала отчаянно поглощать дармовую энергию, о которой раньше в подобных количества не смела мечтать. В ковене редко удавалось заполучить собственного кормового раба, обычно один доставался сразу нескольким. Не чаще раза в несколько лет. В остальном приходилось надеяться на случай, призыв, или искать альтернативные источники, от чего многие гибли.

Одна за одной Искры исчезали внутри становящейся все более алчной демоницы. Она начинала действовать быстрее. Грубее. Будто кто-то мог забрать у нее редкое лакомство, помешать. Все одиннадцать кристаллов оказались выпиты за жалкие пару минут, половина вовсе была разбита и пожрана в виде осколков.

Обожравшись, жрица чувствовала себя подобно переполненному сосуду. Ей даже поплохело, а мана в раздувшейся ауре стала немного непослушной. Но она быстро подыскала глазами новую кучку, еще больше прежней и ближе к гротескам.

Без страха она двинулась к ней, игнорируя все остальное. Уселась прямо там, чтобы ничего не потерять. В прошлый раз несколько душ так и осталось лежать на полу. И начала жрать Искры, куда легче, чем в начале, раскусывая их и даже разрывая когтями. Поверхность кристаллов словно стала совсем другой. Клыки, хоть и с небольшим трудом, начали проваливаться нее, как во что-то мягкое. И отделять целые фрагменты, а не дробить на осколки.

Поглотив еще девятнадцать молочно-белых друз, Инфей снова начал блуждать взглядом, пока не наткнулась на вторую по величине тюрьму. Жадность и жажда мгновенно вскружили ей голову, требуя пожрать ее. Однако… однако страх, поднявшийся из глубины души, возобладал над всем остальным. Наваждение спало столь же быстро, как и пришло. Перед внутренним взором встал образ того, кто являлся их настоящим хозяином. И он бы точно не обрадовался, наложи кто-то руки на столь ценную добычу.

И тем не менее, демоница продолжила расхаживать по пещере, то приближаясь к трупу огромного чудовища, то отходя от него. Останавливаясь в одном месте, она начинала руками и Телекинезом собирать вокруг себя все души, одновременно поедая их. Так тянулось, пока общее число съеденного не перевалило за сотню.

Когда чувство переполненности затмило все остальное, включая неестественный голод, толкавший на необдуманное, мир дрогнул. В здравом уме она бы никогда не решилась позаимствовать больше трех или пяти кристаллов у господина.

Голова суккуб закружилась, все в поле зрения поплыло. Возникло чувство всемогущества, а мощь захлестнула тело и сознание.

Вернув себе частицу здравомыслия, она сразу подняла руки и потрогала голову. Пальцы заскользили по рогам, ощупывая первую и вторую, ставшую полноценной, пару. Потом они коснулись лица, спустились ниже, к губам, и ощупали удлинившиеся клыки. А следом по ним начал скользить язык, ощущая изменившийся вкус.

«Яд. Признак старшинства!» — вспыхнула мысль, сопровождаясь волной восторга.

И только потом, вспомнив о ситуации и окружении, она осознала себя в опасной близости к тварям. До тех оставалось меньше десяти метров. Вокруг каждого нар’глод витало густое облако грязно золотистого цвета, заставившее новым огнем вспыхнуть тягу.

Осознание того, что открылся еще один путь, позволяющий дотянуться до чужой души, Жадность, заставило инфернальную красавицу задрожать и испытать слабый оргазм. Порок настолько сильно поглотил гротесков, что они не стали бы нападать, не попытайся кто-то другой напасть на них. Им было плевать на все, кроме плоти.

«Я бы могла попробовать откусить от них за раз по большому куску… Но нельзя. Хочется… но нельзя. Это будет идиотизмом».

Взгляд ее сразу упал на две крупные друзы. А потом снова метнулся к тварям. Задержался там. И… ноги двинулись в сторону ближайшего кристалла. Подхватив его, прижав к боку, она пошла ко второму. Он размером превосходил ее голову вместе с рогами. Его пришлось прислонять к груди, окончательно лишив себя возможности защищаться. Но осознание безопасности позволило пойти на такой шаг и принять решение, раньше казавшееся самоубийственным.