— Без источника творения гнездо не полноценно. Особи рождаются глупыми. Но у моего гнезда появились новые, заново рождающиеся прежними особи. Они сообразительны. Быстро становятся сильными. У других линий такого нет.

— Чем так силен твой враг?

— Наш враг. Они родом из изначального мира, Астрала.

— Все народы оттуда вышли так или иначе.

— Все согласно твоим мыслям. Но враг другой. Они избавлены от плоти. У них нет лап или хвостов, когтей и пальцев. Они как останки Рабского Разума. Гнезду тяжело с такими бороться. Их нельзя разорвать и сожрать. Борьба не дает питание и не открывает новые пути. Борьба с ними несет угасание.

— Тогда, как ты собираешься продолжать их сдерживать? Всех твоих магов уже убили.

— Мой разум защищает остатки гнезда от них. Не станет меня, враги хлынут внутрь горы и найдут источник, который ты выбрал своим. Мы можем соединить наши силы и победить. Либо оставь меня, не тревожь покой. Я уведу остатки линии в другое место, найду источник и продолжу войну. Враг не должен выплеснуться в наш мир.

— Не могу тебя отпустить.

— Почему? — нар’глод крепче вцепился лапами в стены и пол, напрягая пальцы. — Мы соперники, а он враг. Врага надо уничтожать. Соседство с соперником делает сильнее. Не хочешь, чтобы моя линия была рядом, я ее уведу. Мир велик. Нам не нужно бороться. Зрящих в Астрал больше нет.

Вместо слов, Тирисфаль активировал первое заготовленное заклинание, тяжким грузом висевшее на его разуме и воле. Без всяких внешних проявлений, его лицо, ставшее призрачным, бестелесным, из-за Облика Тьмы, обожгло холодом. Сам дух и душу тронуло прикосновение Тьмы, по мозгу будто заскользили черви, а потом резко нырнули внутрь, принося знание. Возвращая, то что и так знал.

Слово Силы: Ужас.

Стоило звукам невыразимого наречия сорваться с уст, было рванувший вперед Гла’Тарат замер на месте, парализованным. Его руки, оказавшиеся способными с легкостью дробить камень, пальцы, хватавшиеся за неровности, все застыло в неподвижности. Только огромная длинная голова, коей и являлось его тело, мелко подрагивала. Вившиеся возле нее ментальные щупальца топорщились вверх, как шерсть у кошки.

Второе заклинание коснулось Пожирателя Интеллекта. Отделившись от «тела», на котором был закреплен для защиты и как прослойка, щит от ментального воздействия, он огромной черной кляксой полетел вперед. За собой он увлек всю разлитую в пространстве Тьму, утащив добрую часть того, что собралось на Облике Тьмы.

Еще в полете порождение мрака начало меняться и увеличиваться. Его душа шла рябью, набирая силу. А вместе с ней трансформировалось его дымное тело. Вытягивалось, становилось менее тягучим и приобретало гуманоидные черты. Но не теряло щупалец, на которых появились шипы и колючки. А добравшись до цели, он оплел ее ими, перехватив все ментальные щупы, прямо вцепившись в них новыми приобретениями. Последним штрихом стали пара мощных когтистых лап, легших поверх головы чудовища.

Все случившееся несколько удивило мага, заставив промедлить со следующим заклинанием. Он никак не ожидал, что придуманная на ходу формула даст такой результат. В ее основу легло Темное Могущество, чары третьего порядка. Их действие было весьма простым в своей основе — заставляли ауру мага или его цели насильно расширяться, чтобы принять в себя недоступное ранее количество Тьмы. Эти же чары заставляли тело и ауру активнее обмениваться энергией, что имело последствия только для существ из плоти и крови. Помимо того, вся окружающая Тьма начинала до определенного порядка подкреплять все заклинания и действия цели в целом, от чего они несли дополнительный разрушительный посыл.

«Перестарался с наращиванием потенциала заклинания, да еще и душами его зарядил напрямую. Я-то рассчитывал таким нехитрым способом прибить Поработителя, а он, сука, еще и во что-то другое превратился. Не хорошо это. Канал подчинения трещит, он не был изначально рассчитан на существо такого уровня».

Третье заклинание воплотилось в виде десятка фиолетовых игл, замерших в произвольном порядке вдоль головы Гла’Тарата. Они состояли из ментальной энергии самого колдуна, буквально воплощая в себе силу его разума. Вонзившись в голову, без вреда для кости пройдя сквозь череп, они атаковали мозг. Однако, физического вреда не нанесли.

Фиолетовая вспышка вырвалась из головы нар’глод, подняв облако пыли. Окажись рядом еще кто-то, столь сильный Взрыв Разума мог его вполне убить. Не тело, волю и всякие зачатки разумности.

Пожиратель Интеллекта, ставя точку в противостоянии, разом сжал все свои щупальца, крепче охватывая ментальный щупы соперника и взвился к полотку. Из головы, держа лапами основное тело, он вырвал проекцию мозга жертвы, окруженную отростками. Огласив пещеры торжествующим воплем, внутри которого слышались чужие голоса, он вцепился в ментальную энергию пастью, начав ее поглощать.

Чернокнижник, подлетев к Голосу Подземелий, коснулся левой дланью кончика его головы, прикасаясь не к плоти, а напрямую к духу. Направив в перчатку еще несколько душ, для подкрепления ее силы и возможности контактировать с душами, от чего символы на ней налились светом, он сжал пальцы. Меж ними, не охотно, в хватке проявилась бело-серая дымка. Сделав шаг назад, с трудом тяня на себя, дух, он чувствовал, как напрягается его собственная душа.

Попытка украсть чужую Искру в первую очередь являлась полностью духовным противостоянием. Длань Пожинателя Душ давала преимущество и саму возможность ухватиться за то, что другие не в силах понять или увидеть. И Искра гротеска оказалась весьма тяжела. Не смотря на потерю больше части ментальной энергии, от чего тело впало в бессознательное состояние, дух его сопротивлялся. Руками, что в целом могли не многие нематериальные сущности, он цеплялся за пол, отчаянно силясь не уступить. Другими руками он держался за собственное тело и тянулся себя обратно к нему.

Противостояние можно было облегчить, достаточно оборвать все нити, что удерживали душу внутри тела. Больше всего таких нитей шло к мозгу. Его требовалось уничтожить, однако, чаротворец не хотел идти на такой шаг. Происхождение твари его отталкивало, но орган, занимавший большую часть тела, весьма и весьма интересовал. Его хотелось изучить. Разобрать частично по колбам. Или, опорожнив часть пространства сумки, утащить с собой хотя бы половину. Если окажется, что он годен для использования Алхимической Трансформации.

Потому, отчаянно напрягаясь, чувствуя, как все больше огнем начинает гореть собственная душа, он тянул дух на себя. Но уже не отступая назад, а собирая его в одном месте, над ладонью. С каждой секундой борьбы образ Гла’Тарата все больше смазывался, походя на постепенно стираемый рисунок. А сфера росла, превращаясь постепенно в полноценную Искру.

Резко дернув всем телом в сторону, Тирисфаль добился своего. Еще минуту спустя, остатки духа втянулись в шар и на его месте проявилась Искра. Большая, полная энергии. Она ярко светилась в Призрачном Зрении, почти ослепляла, став единственным, что вообще имело какой-то цвет.

Накрыв ее сверху второй рукой, он приступил к следующему шагу — наложению тюрьмы. Превращение души в кристалл сожрало почти половину всей имевшейся в запасе силы, от чего Облик Тьмы поплыл, став призрачным, почти прозрачным.

Когда молочно-белая друза ударилась об камень пола, левая рука мага уже смотрела на слугу, что мог в любую секунду вырваться из-под контроля. Остатки маны ухнули в перчатку, и он сжал хватку. Мгновение длилось сопротивление, прежде чем пальцы схватились за другую душу. Из-за характера порабощающих чар, Пожиратель Интеллекта не мог оказать сопротивление.

Душа, что была лишь немногим меньше прошлой, заставила обретшего материальность колдуна жадно облизнуться. Он хотел пожрать ее немедленно, дабы хоть немного притушить боль. Но, на нее уже имелись иные виды, потому, совершив над собой усилие, она начал и ее покрывать кристаллом, для чего потребовалось использовать целых четыре мелких души.