Даже слышать не хочу про Самохвалова! Собственно, про Ларионова я хочу знать ещё меньше. Он вообще не должен был узнать о Юле! Но теперь он не только знает о ней, но и моя девочка вынуждена быть с ним…

Я до сих пор не могу поверить, что это произошло.

— Есенечка, ты можешь сделать, чтобы меня отпустили?

— Куда?! — восклицает, глядя на меня как на капризного ребёнка. — Куда тебя отпустить в таком виде, шустрая ты моя?

Могу представить, как я сейчас выгляжу. Мумия на растяжке.

— Я должна забрать Юлю.

— Эрика, ты нормальная?

— Сень, пожалуйста!

— В общем так, Ма́львина! Быстренько выкинула эти мысли из головы. Сейчас тебе нужно беспокоиться исключительно о своём здоровье. Подумай хотя бы раз о себе.

— Я не могу думать о себе, — пытаюсь возразить.

— А придётся, дорогая! И не надо на меня так смотреть. Эри, тебе нельзя волноваться, — смягчается, глядя на моё страдальческое лицо. — Это первое. Тебе обязательно нужно долечиться, чтобы не было последствий — это второе. И третье — Юля уже большая. Девочка она умненькая и самостоятельная. Она всё понимает. В отличие от некоторых, — явно намекает на меня.

— Я была бы за неё спокойна, если бы… не Ларионов.

Мне даже фамилию его вслух произнести сложно!

— Вот что ты к нему прицепилась? Мне он показался совершенно нормальным и отреагировал вполне адекватно. Особенно, если учесть всю неожиданность ситуации.

— Представляю, какая это была для него «неожиданность! — не сдерживаю сарказма.

— В конце концов, он отец и… и…

Вряд ли Есения что-то скажет об ответственности, потому что ей прекрасно известно, что у мужчин её нет.

— Должна же быть от него хоть какая-то польза! — находится с ответом. — Ничего с ним не случится. Пусть побудет в роли отца. Глядишь, ему понравится.

Что?! Понравится?!

Начинаю задыхаться от возмущения.

Пусть ему нравится быть кем угодно, но быть отцом Юли он опоздал!

— О! Гляди-ка! А вот и он сам. Лёгок на помине. Как будто почувствовал, что про него говорят, — сообщает Есения, глядя на свой телефон, достав его из кармана. Видимо, она стоял на беззвучном режиме, потому что звонка я не слышала.

— Передай ему, что если с Юлей что-то случится, я… я не знаю, что с ним сделаю! Когда выйду отсюда, — добавляю, наткнувшись на выразительно-скептический взгляд Есении.

— Давай, о своих эротических фантазиях ты расскажешь ему сама. Алло?

Станислав

— Стасик, ты меня слышишь?

Увы, позицию своей матери относительно Юли я понял предельно ясно.

Разочарован ли я? Это слабо сказано! А ведь я так надеялся на её помощь, но, по всей видимости, отсюда её ждать не стоит.

— Я тебя услышал. Не вмешивайся, пожалуйста. Я сам со всем разберусь. Пока, мама.

После озвученного предложения обращение к самому близкому человеку даётся мне с трудом.

— Стасик, ты не разберёшься!

Ну да, конечно. Стасик у нас — дитё неразумное. В штаны не писает — и то хорошо.

— Я сказал: сам разберусь, — отрезаю.

Правда, пока ещё не знаю как, но это уже мелочи.

— Стас! Ты сделаешь только хуже! Не смей бросать трубку! Ты слышишь?! Стас!

Нажимаю отбой, и в комнате воцаряется спасительная тишина. Даже легче становится.

Перевожу взгляд на Юлю.

Девочка сидит ни жива, ни мертва. Бледное личико вытянуто. Мне кажется, она даже не дышит.

Динамики на телефоне у меня хорошие, и Юля наверняка слышала «пожелание» своей так называемой бабушки. Вот и верь после этого, что дети ничего не слышат и ничего не понимают.

— Ты отведёшь меня в интернат? — Юля задаёт вполне закономерный вопрос, однако мне слышится в нём упрёк, прозвучавший голосом Эрики.

Вот как такое возможно?

Философию стоит пока отложить — не до неё сейчас.

Делаю себе мысленную пометку, позвонить вечером Васильковой и узнать у неё о состоянии Эрики. Возможно, даже получится с ней поговорить. Мне по-прежнему очень интересно, по какой причине она умолчала о своей беременности и родах. Но до вечера ещё как-то нужно дожить, потому что телефон в моих руках снова взрывается звонком. А ещё Юля ждёт от меня ответа.

— Нет. Этого я точно не собираюсь делать, — отвечаю девочке.

— А что собираешься?

— Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю, если ты мне немного поможешь.

Юля резким движением встаёт с дивана.

— Я готова. Что нужно делать?

Чёрт! Я даже в армии так не спешил выполнять приказы командира.

Смотрю на неё с открытым ртом. Её энтузиазм поразителен.

— Я умею убирать со стола, заправлять кровать, протирать зеркало, выносить мусор, готовить бутерброды, чистить раковину… — бодро перечисляет список того, что умеет делать.

Просто вылитая Эрика, только в миниатюре!

— Стоп, стоп, стоп! — торможу её и, видя недоумённый взгляд, поясняю: — Это очень хорошо, что ты всё это умеешь, но я имел в виду немного другое.

Сбрасываю очередной звонок.

— Что? — спрашивает с несвойственной детям серьёзностью.

Да что там детям! Я и сам не всегда всё делаю, а на её фоне выгляжу тем ещё разгильдяем. Но желание Юли быть полезной подкупает. Может, всё не так безнадёжно?

Раз уж мы влипли с ней вместе, то вместе придётся и выпутываться.

— Понимаешь, Юля, тут такое дело… У меня послезавтра свадьба. Должна быть, — добавляю.

Возможно, я поступаю не совсем правильно, говоря ей всё это. Ведь она ещё ребёнок.

— А я помешала. — Вздыхает, виновато опустив голову.

— Не совсем помешала. — Я всё ещё рассчитываю урегулировать ситуацию. — Но твоё появление стало слишком неожиданным.

— Мне жаль, что так получилось, — повторяет.

А вот здравомыслия у неё намного больше, чем у той же Кашинской.

— Ты в этом не виновата. Но мне нужно поговорить с Эллой.

Услышав имя, Юля поднимает взгляд.

— Кто это? — спрашивает, встрепенувшись.

— Элла?

— Да.

— Моя невеста.

— Это та самая, которая приходила? — Задумывается о чём-то.

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Я где-то слышала это имя.

Не придаю значения её словам. Вполне возможно, что в каком-нибудь мультике.

— Так звали девочку из сказки «Волшебник Изумрудного города», — называю первое, что приходит на ум.

— Нет. Там девочку звали Элли, а не Элла, — поправляет меня с нахмуренным видом.

— Хм… Разве Элли?

— Да. Мне мама читала зимой, когда я болела. А я слышала его совсем недавно. И, кажется, видела её. Но только не помню где…

Видеть — это вряд ли. Не думаю, что Эрика водила свою дочь туда, где бывает Элла.

— А ещё у неё первая буква, такая же как у мамы…

Точно.

— Ты знаешь буквы?

— Да.

— Все?

— Да. И читать умею.

И спрашивать не стоило! Не удивлюсь, если Эрика уже водит Юлю на занятия по иностранному языку.

Телефон снова оживает.

— Юль, мне нужно ответить. Ты можешь посидеть здесь одна?

— Могу.

— Может, тебе включить телевизор? Будешь смотреть мультики? — предлагаю в надежде, что она согласится, но не удивлюсь, если Эрика и здесь установила строгие правила.

— Буду.

Уже легче!

Мне совсем не хочется, чтобы детские ушки слушали взрослые разговоры. А телевизор всё-таки какая-никакая помеха.

Включаю детский канал и выхожу в кухню. Набираю номер Эллы, но обиженная невеста не желает со мной разговаривать. И почему взрослые девушки не могут быть такими рассудительными, как Юля?

Мне ничего не остаётся, как звонить отцу своей невесты.

Терпеливо слушаю длинные гудки, уже собираясь отключиться, как идёт соединение.

— Роман, это Стас, — приветствую, надеюсь, что будущего тестя.

— Ну здравствуй, Станислав. Разочаровал ты меня, зятёк. Ох, разочаровал.

— Как Элла? — интересуюсь, стараясь не обращать внимания на его слова и перевести разговор в более спокойное русло.