Кашинский, явно намеревавшийся отчитать меня за приличную задержку и игнорирование его приказов, наткнувшись на мою маленькую защитницу, просто промолчал. Вместо приветствия он сухо кивает нам обоим и приглашает в дом.

— Я так понимаю, результат ДНК оказался положительным, — констатирует Роман, избавляя меня от необходимости объясняться.

Ему явно это не нравится, однако он не произносит ни одного слова против.

Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем я ему понадобился. Мы вроде бы всё обсудили.

— Ты что-то хотел?

— Да. Завтра в десять часов состоится ваша… — Кашинский запинается и, кашлянув в кулак, упрямо продолжает: — регистрация с Эллой, — сухо ставит меня перед фактом.

Мои брови сами взлетают вверх, а в горле неожиданно пересыхает от такого поворота. Чего греха таить, я уже успел свыкнуться со своей свободой, а желанный брак с Эллой вдруг перестал быть таковым.

— Но ты же сам сказал, если подтвердится, что Юля моя дочь, то свадьбы не будет.

— Я помню, что говорил, — отрезает, но каждое слово стоит ему невероятных усилий.

— И как тогда быть? — кошусь на Юлю, давая Кашинскому понять, что моё отношение к девочке не изменится.

— Решим, — парирует безапелляционно.

— Но…

— Никаких но. Возражения не принимаются. Завтра в десять утра ты должен быть у Дворца Бракосочетания.

Ох, ни хрена себе заявочка!

Только благодаря присутствию Юли Кашинский избежал весьма красноречивых комментариев с моей стороны. Но Роман не даёт мне даже рта раскрыть!

— Хочу, чтобы ты знал, моё мнение на этот счёт не изменилось. Это желание Эллы.

Я почти уверен, что слышу скрежет его зубов. Даже интересно, чем Эллочка смогла так прижать своего папочку? Хотя, я себе лгу: мне ни хрена это неинтересно! Ни это, ни предстоящая свадьба, нависшая надо мной, как дамоклов меч.

— Роман, я… — собираюсь отказаться от выпавшей на мою долю «чести», но Кашинский грубо перебивает:

— Станислав, хочу напомнить, что именно благодаря мне ты в кратчайшие сроки смог получить доверенность на представление интересов ребёнка.

Теперь мне приходится стиснуть челюсти. Похоже, Кашинский осведомлён куда лучше, а его возможности явно превосходят жалкие потуги Витюни.

Но молча «заглатывать наживку» я не собираюсь!

— А Юля? Её я куда дену?

Вряд ли Элла обрадуется её присутствию на собственной свадьбе.

Понимаю, что поступаю некрасиво, но только и это не срабатывает.

— Значит, придёшь вместе с ней.

Оттягиваю воротник, чтобы не давил, но легче дышать от этого не становится. Словно невидимая крепкая рука сжимает моё горло, перекрывая спасительный кислород. Это не просто физическое ощущение, это предчувствие надвигающегося звездеца. Мысли путаются, мечутся в поисках выхода, которого я не вижу, и с каждой секундой осознание этого гнетёт всё сильнее. Мир сужается до размеров ловушки, в которую я загнал себя сам.

С момента появления Юли прошло всего три дня, а кажется, что промелькнула целая жизнь. Удивительно, как может перевернуться мир за столь короткое время.

Бросаю взгляд на сидящую на пассажирском сиденье притихшую девочку. Меня так и подмывает спросить: «Что нам теперь делать?», но вряд ли пятилетний ребёнок сможет дать дельный совет.

Думай, Стас, думай, шевели извилинами! Тебе на хрен не сдалась эта свадьба!

А ведь не появись Юля на пороге моей квартиры, я был бы уже глубоко женат!

«Ты и будешь женат, если не придумаешь, как избежать брака!»

Но как это сделать, чтобы не причинить ещё бо́льший вред Юле, я пока не представляю. Кашинский чётко дал понять, что не остановится ни перед чем.

Да ну бред же! Мы живём в цивилизованном мире, а не в средние века! И я решительно достаю телефон.

— Что ты будешь делать? — спрашивает Юля, до этого молча наблюдавшая за мной.

— Позвоню Элле. Объясню ей всё, скажу, что наш брак будет большой ошибкой.

— Она тебя послушает?

Хотелось бы. По крайней мене, я на это очень надеюсь. Элла — единственная, кто может отменить весь этот фарс. Осталось убедить её в этом.

Вот только счастливая невеста не спешит отвечать на мой звонок, и мне приходится звонить её отцу, несмотря на то, что мы ещё никуда не уехали. Однако возвращаться в их коттедж у меня нет ни малейшего желания, словно вернувшись, я уже не смогу выбраться из него, и он навсегда станет моей тюрьмой. А ведь не далее как три дня тому назад, я чуть ли не грезил, как буду по утрам пить кофе на балконе, а вечерами смотреть на закат.

Идиот!

— Роман, я хочу поговорить с Эллой, но не могу до неё дозвониться.

— Она сейчас отдыхает.

Как-то не верится, что Элла могла устать. Не вагоны же она разгружала?!

— Мне нужно с ней поговорить. Позови её.

Начинаю жалеть, что не увиделся с Эллой, пока была такая возможность, а сбежал из дома, будто боялся быть замурованным в нём заживо.

— Нет. — Коротко. Сухо. Без эмоций. — После регистрации у вас будет достаточно времени, чтобы обо всём поговорить. И ещё, Станислав, завтра утром привезут платье для девочки, — отрезает Кашинский и отключается.

Какое ещё, к чёрту, платье?! Даже такую мелочь, как платье для Юли, он взял под свой контроль!

Не сдержавшись, с силой бью ладонями по рулевому колесу. Мне нужно поговорить с Эллой до этой грёбаной регистрации, а не после! После будет уже поздно.

Причин избежать свадьбы предостаточно. Во-первых, я наглядно увидел, какое место мне будет отводиться в семье. Быть мальчиком на побегушках, грушей для битья и исполнителем капризов Эллы в одном комплекте как-то не хочется. За эти неполные три дня Кашинские показали всю свою суть. Во-вторых, есть ещё Юля.

Поворачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом.

— Тебе обязательно нужно жениться на этой Элле?

— Именно так я думал, пока не узнал, что есть ты.

Теперь всё изменилось.

Каким же я был слепым! Красивая жизнь, маячившая в перспективе, закрыла на всё глаза, и я попал, как муха, позарившаяся на банку варенья, а сам увяз в нём по самые уши.

Кашинский чётко дал понять, что не остановится ни перед чем. Шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству, которая будет стоить мне очень дорого. Ставить под удар Юлю я хочу меньше всего, а «бить» он будет по ней.

И как теперь быть?

Единственный выход — как можно скорее поговорить с Эллой. Но, судя по всему, этого мне не дадут сделать до самой регистрации. Остаётся надеяться, что такая возможность появится во Дворце бракосочетания.

К высокому зданию, на первом этаже которого находится самый красивый в городе церемониальный зал, я приезжаю заранее, торчу на улице, чтобы не пропустить приезд невесты. Нервно поглядываю на часы. Неужели Кашинский решил сделать подарок, избавив меня от ненужной церемонии? Было бы просто замечательно. Но за пять минут до назначенного времени к зданию подъезжает полностью тонированный автомобиль, а следом за ним паркуется белый лимузин.

— Это они? — дёргает меня Юля, напрягаясь.

— Они, — отвечаю со вздохом.

Кашинский выходит сам. Пока он помогает выйти своей супруге, Зинаиде Владленовне, я успеваю открыть дверцу лимузина, но передо мной вырастает телохранитель Кашинских.

— Отойди, — цежу сквозь зубы.

— Не положено.

— Может, ты тогда и женишься вместо меня?

— Станислав, не устраивай балаган, — вмешивается Роман. — У Германа приказ, и он его выполняет. — Протягивает руку, помогая выйти своей дочери.

Голова Эллы опущена, лицо скрывает фата, подобно вуали.

— Роман Александрович, здравствуйте! — К нам подлетает дамочка и лебезит заискивающе. — К церемонии всё уже готово. Всё, как вы просили. Невесте необходимо пройти в специальную комнату, — тараторит, стараясь угодить Кашинскому.

Какая, к чёрту, специальная комната?! У меня ассоциации только с камерой.

— Элла, — зову, чтобы привлечь к себе внимание.