Если бы в комнате находился охранник, у него было бы достаточно возможностей заколоть ее. Рен без лишних слов вылезла наружу, размазывая по полу вонючие стоки, и захлопнула люк, словно Злыдень наступал ей на пятки.

Ей хотелось остаться там, пока пульс не замедлится, но времени не было. Рен вытерла руки о лежащий рядом мешок и остановилась.

Когда она проникала сюда раньше, эта комната была местом, где «Режущие уши» учили друг друга драться. Пятна крови, вероятно, все еще были здесь, но теперь их закрывали мешки с зерном, бочки с водой. А за ними... штабеля арбалетов и копий.

Кошар был прав. Бранек готовится к насилию.

От этой мысли ей стало не по себе. Но неужели он действительно обратит это оружие против собственного народа, лишь бы побудить его выступить против лиганти?

Мевени и Киралич могли бы рассказать ей об этом. Но чтобы освободить их, Рен нужна была помощь. Она натянула на лицо маску Черной розы, кожаные лепестки заменили ей измазанную грязью одежду, и выскочила в коридор.

Штаб-квартира «Отрезанных ушей» была высокой и узкой, с центральной лестницей, по которой оборонять верхние уровни было так же просто, как сбрасывать камни. Поднимаясь по ступеням, Рен держалась спиной к внешней стене, чтобы спрятаться от тех, кто остался караулить. Если они с Седжем правы насчет заколоченного окна, то ее конечная цель находится на верхнем этаже... Но первая остановка была всего на один пролет выше — комната с зарешеченными ставнями, которые нельзя было открыть снаружи.

Андуске хватало ума охранять ставни.

В том, что Грей рассказал Алинке правду о Руке, была своя выгода, а Рен могла попрактиковаться в метании в доме Варго. Взмах руки — и дротик, начиненный одним из имбутингов Алинки, вонзился в шею охранника. Рен зажала ему рот ладонью, а другой рукой скрутила его руку в замок, пока дротик не подействовал. Когда он обмяк, она опустила его на пол и отперла ставни.

Грей остановился на подоконнике: капюшон, заменяющий Рука, никак не мог скрыть его гримасу. Он обхватил лицо руками и закашлялся, уткнувшись в локоть. — Какая ароматная роза, — проговорил он, приглушив слова шерстью.

В первую очередь Рен сказала: — Даже розам нужно удобрение, чтобы расти сильными.

— Так вот оно что. — Он загладил свою вину, без колебаний взяв ее за руку. — Вверх?

— Вверх, — согласилась она.

У входа в комнату на самом верху стоял охранник, но Рен предоставила Грею разбираться с ним. Потасовка была короткой, и после нее она обыскала мужчину. Он был достаточно умен, чтобы не держать ключ при себе, но достаточно глуп, чтобы хранить его на дверной раме. Не зная, если внутри будет поджидать еще одна угроза или другой жилец, а не тот, на кого они надеялись, Рен как можно тише открыла замок. Затем она с силой распахнула дверь и нырнула внутрь, предоставив Руку, стоявшему за ней, служить более высокой и очевидной мишенью.

В этом не было необходимости. Внутри был только один человек: старейшина клана Кирали, сидевший на узкой раскладушке и раскладывавший хорошо поношенные карты.

Когда дверь распахнулась, карты разлетелись во все стороны, рассыпавшись неровными задниками и плохими чернилами. Его вскрик перерос в язвительную усмешку. — Вы практиковали такие драматические входы, или это природное умение?

— Благословение Нем Зимата, — язвительно ответила Рен. В комнате не было места, где можно было бы спрятаться, охранять или еще как-то. — Мы пришли вытащить вас — и вас, и Шзорсу. Вы знаете, где она? Может быть, в другой комнате?

Ее голос и манеры ясно говорили о срочности, но кираличу все равно потребовалось время, чтобы собрать разбросанные карты и выровнять их. Его нахмуренные брови говорили о том, что ответ на этот вопрос был сложным. — Мевени доверилась Ажераису. Она больше не... совсем... пленница Бранека.

— Объяснения могут быть позже, — сказал Рук. — Наше отвлечение не будет длиться вечно.

Они были уже на полпути к лестнице, когда наверху послышались голоса. Рен мельком увидела лица, уставившиеся на них, словно кольца растерянных цветов; затем Грей повернулся в вихре черного плаща. — Выводите киралича, — сказал он. — Я буду охранять ваш отход.

Поцелует ли Черная Роза Рука? Если бы от нее не пахло так, как от Рен, она бы не стала. Вместо этого она усмехнулась, подтолкнула киралича к открытому окну и сказала: — Догонишь, когда сможешь.

Под звон стали и издевательский смех Рука они скрылись.

Исла Чаприла, Истбридж: Апилун 35

Убежать было сложнее, когда Грей не мог просто снять капюшон и вернуться в обычную одежду. Но Рен и остальным, ожидавшим ее помощи, пришлось идти окольным путем, чтобы не привести преследователей к дому Варго, а с кираличем, засунутым в кресло-седло — они не могли довериться яликам, — они двигались медленнее, чем он. Грей прибыл следом за ними. От Рен пахло лучше, чем раньше, и он подумал, не остановилась ли она у уличного насоса, чтобы снять маску и смыть с себя воду.

Плечи Варго заметно расслабились, когда он открыл перед ними дверь своей кухни, но, как обычно, он скрыл это облегчение за сардоническим комментарием. — Если бы я был любителем делать ставки, то проиграл бы дециру, — сказал он, ведя киралича в комнату в задней части дома. — Но я не ожидал от него благоразумия.

— Похоже, вы поставили на то, что я вернусь, — сказал киралыч, увидев двоих, которые ждали его со сжатыми руками и нетронутым чаем. Кошар и Аношкинич поднялись с облегчением, а киралич прикоснулся к своему сердцу в знак приветствия. — Я сделаю подношение в благодарность Шену Асарну Крызету за то, что вы оба избежали нашей злополучной встречи.

— У этого не останется коленей, если он и дальше будет прыгать, словно умеет летать, — пробормотал Аношкинич. Пальцами ноги он подталкивал трость, на которую опирался Кошар, но в его ворчании чувствовалась теплота, которой раньше совершенно не было. Если из этой катастрофы и не вышло ничего хорошего, подумал Грей, то, по крайней мере, спасение Кошаром его зиемича убедило его в том, что он не совсем лишен добродетели.

Не обращая внимания на травмированное колено, Кошар попытался опуститься на пол. — Киралич. Прошу тебя, поверь, я не хотел заманивать тебя в опасность...

Нетерпеливый взмах руки прервал его. — Вставай. Ты не союзник Бранека; я слышал достаточно, чтобы убедиться в этом. И даже больше. Мы здесь в безопасности?

— Лучше бы так, — мрачно пробормотал Варго, задергивая шторы. — В отличие от того корабля, это место под моим контролем.

Печаль на мгновение омрачила лицо киралича. — Баржа — да. Это был подарок моей жены на нашу свадьбу.

У Грея отлегло от сердца. Жена киралича была для Коли мастером во время его ученичества. Те изящные резные изделия, ныне утраченные Дежерой... неужели некоторые из них были сделаны рукой его брата?

Никто другой не понял бы пораженную нотку в голосе Черной розы. — Я искренне сожалею, что потопила его, — сказала она, извиняясь и перед кираличами, и перед Греем.

Киралич жестом отстранил ее. — Настали отчаянные времена, и я не могу возражать, когда Роза Ажераиса делает подношение Дежере.

Грей рефлекторно переместился в самый тусклый угол комнаты, где тени дополняли его капюшон. Он надеялся, что при изменении темы разговора в его голосе не прозвучит нотка печали. — Ты сказал нам, что Шзорса Мевиени не совсем пленница. Значит, она перешла на сторону Бранека? Это она продала нас во Флодвочере?

— Вовсе нет, — поспешно сказал Киралич, когда остальные уселись. — Она очень рискует ради всех нас. Она не забыла о желании Ча Андрейки судить по суду. Но чтобы добиться этого, сначала она должна убедить Бранека прислушаться к ее мудрой мысли, а не...

Он прервался надолго, и Черная Роза зашумела, подбадривая его. Тяжело вздохнув, Киралич сказал: — В конце концов ты услышишь; нет смысла скрывать это. Бранек прислушивается к советам старшей Шзорсы из моего клана, имеющей большое влияние.