Похоже, письмо, хранившееся у Меде Паттумо, было лишь одной из мер предосторожности, которые Летилия предусмотрела.

После минутного стука и приглушенного звона перекатываемых бутылок дверь распахнулась, и в нее ворвался хмурый человек из ее детских кошмаров.

— Что за хрень... Ты... — Симлин не столько вырос, сколько возмужал: широкие плечи, бочкообразная грудь, руки мясистые, как окорока. Не один Палец был усмирен после нескольких ударов любимого силовика Ондракьи, в том числе и Рен. Ему не разрешалось прикасаться к ее лицу, но на теле ребенка было много мест, где синяки не видны.

Рен отступила на полшага. Она думала, что готова к этому, что Тесс и Седж поддержат ее... но Ондракья была не единственной, кто наложил отпечаток страха на ее сердце.

И угроза, которую представлял собой Симлин, была куда страшнее, чем простое избиение.

— У Тиранта есть свои морщины, предатель узлов, — сказал он, хлопнув себя по бедру. Прищуренные глаза скользнули по ее плечу. — А вы двое храните верность гадюке с раздвоенным языком. Знаете, что бывает, когда доверяешь змее?

Он улыбнулся Рен, маленькой и злой улыбкой. — Ты травишься.

— Симлин. — Она заставила свой голос оставаться ровным. — Мы можем поговорить здесь, а можем в твоей комнате. Зависит от того, сколько соседей ты хочешь видеть в курсе твоих дел.

— Дело, в котором ты пришла, чтобы избить меня до крови? Люди здесь платят, чтобы посмотреть на такой вид спорта. С таким же успехом можно устроить им шоу.

— Сегодня никто никого не бьет, — сказала Тесс с нажимом. — Ты меня знаешь, я бы не стала на это смотреть. Идемте. Я принесла булочки. Свежие, даже не однодневные. — Еще в те времена, когда они жили в Пальцах, Седж защищал Тесс кулаками, а Рен — своим умным языком. Но они не могли быть рядом все время, и она покупала себе путь к благосклонности Симлина сладостями и едой.

Судя по урчанию желудка, большая часть денег Летилии ушла на зрель. Он выхватил у Тесс сумку и усмехнулся, шрам на губе придал ему дополнительную изюминку. — Отлично. Интересно будет взглянуть на танец, который устроил питомец Ондракьи ради наручников.

Седж проследовал за Рен в комнату, служа щитом на случай, если Симлин вздумает развернуться и ударить ее. В прошлом он, возможно, так и поступил бы, но сейчас он просто растянулся на кровати. Подцепив каблуком табуретку, которая была единственным местом для сидения в комнате, он задвинул ее под раму, чтобы никто не мог на нее сесть.

— Устраивайтесь поудобнее, — сказал он, ухмыляясь белым от полусжеванной булочки.

Отбросив слабую надежду на дипломатию, Рен выдернула свою руку из руки Тесс. — Сколько бы ни платила Летилия, я могу предложить больше. Если ты покинешь Надежру, я организую кредитную линию с банкиром. Куда бы ты ни отправился, у тебя будет хорошая жизнь.

— И безопасность, — прорычал Седж. Раньше они дрались, как голодные собаки. Он утверждал, что Симлин не может написать больше, чем свое имя, и ему будет трудно раскрыть секреты Рен без языка. Но он нехотя согласился, что сначала они могут попробовать более мягкие средства.

Подергав подбородком браслет с узлом, который с гордостью носил Седж, Симлин сказал: — Ну и что? Я беру деньги или ты возвращаешься с кулаками, чтобы заставить меня замолчать навсегда? — Его собственные запястья были голыми. Стрецко нанимал его время от времени, но Седж утверждал, что Симлин никогда долго не задерживался в узлах, в которые его брали. Правда, на шее у него висел кожаный шнурок с крысиным клубком зеленых и фиолетовых нитей. Рен бросила свой амулет «Пальцы» к ногам Ондракьи; спустя годы он все еще носил свой.

Когда Седж пожал плечами в знак признания, Симлин фыркнул. — Думаешь, кто-нибудь от Докволла до Лягушатника пошевелит пальцем, если я скажу, что он защищает предателя, развязавшего узел? Может, я сейчас и не присягаю, но я никогда не нарушал своего слова. Или не убивал своего босса.

Последнее было адресовано Рен, и она вздрогнула. Выражение лица Симлина стало еще более уродливым. — Ты удрала, — прорычал он. — Сбежала в Ганллех. Потому что понимала, что мы сделаем, если ты останешься.

Бегство всегда было планом, еще до того, как Рен отравила Ондракью. Но это не помогло бы.

Ведь он был прав. Она точно знала, что сделают Пальцы. Большинство убежит, надеясь найти безопасность в другом месте; некоторые, как Симлин, избивали бы ее до крови, прежде чем уйти. Как Туманные Пауки избили Седжа — а ведь его преступления были куда меньше.

— Вот чего ты хочешь, — прошептала Рен. Ей не нужна была сила Изначального, чтобы показать желания Симлина. — Ты хочешь отомстить мне.

Он сплюнул. — С моей стороны это выглядит как правосудие, но я не какой-нибудь затейник, упаковывающий уродливые вещи в красивые слова. Что ты делаешь. Что ты есть. Прелестная маленькая Рени Ондракьи. — Симлин порылся в бутылках, валявшихся под кроватью, и тряс их до тех пор, пока из одной не полилась вода. Он скорчил гримасу, когда сделал глоток. — Может, я просто хочу, чтобы все видели, какое уродство ты скрываешь внутри.

Красотка Рени. Уродство, которое ты скрываешь внутри.

Тесс резко вдохнула. Седж посмотрел на нее, потом на Симлина, потом на Рен. — О, нет, — вздохнул он. — К черту это.

Рен подняла одну руку. Она дрожала, но остановить это было невозможно, к тому же Симлину было бы приятно на это посмотреть. — Тогда справедливость. Если она у тебя есть... ты пойдешь?

— К черту. Лейсуотер — дом. — Он провел языком по зубам, высасывая застрявшие там кусочки хлеба. Потом небрежно сказал: — Но я попридержу язык за зубами и оставлю тебя на произвол судьбы. — Ондракья с удовольствием посмотрит, как ты наваляешь этим меловым уродам.

Если это был комплимент, то он не совсем удался — но, возможно, он так и хотел сказать. Рен глубоко вздохнула. Но прежде чем она успела заговорить, Седж шагнул к ней.

— Ни за что, — огрызнулся он. — Рен, я не позволю этому канальскому подонку избивать тебя. Что ты скажешь, когда люди захотят узнать, почему у Альты Ренаты синяк под глазом?

— Разве она не должна быть ловкой лгуньей? — спросил Симлин. Затем он ухмыльнулся, злобно, как акула. — Или, знаете. Я мог бы ударить ее куда-нибудь помягче.

Седж никогда не слышал, чтобы Ондракья так говорила. Его уже оставили в покое, когда она дала понять, что в следующий раз, когда Рен облажается, она отправится за Тесс.

Прежняя Рен выхватила бы нож и попыталась зарезать Симлина. Но жизнь в манжетах сделала ее мягкой... а люди, окружавшие ее, сделали ее лучше. Даже если сейчас она слышала, как Варго удивляется, почему они не решают эту проблему более основательно.

Тесс инстинктивно отступила. Рен повернулась и коснулась ее плеча, дождалась, пока Тесс встретит ее взгляд и кивнет, после чего обратилась к Седжу. — То, о чем он просит, справедливо.

Агония в глазах Седжа резанула, как лезвие. Он всегда был ее защитником, но не ее красивого лица, а ее самой. То, что она просила... это противоречило самой сути его сущности.

Но это был ее выбор. Медленно, как человек, по щиколотку увязший в грязи, он сошел с ее пути, и она оказалась лицом к лицу с Симлином.

Он не спеша рассматривал ее, смакуя ее страх. Он даже подмигнул Тесс. — Похоже, им все-таки стоило оставить тебя позади. Уверена, что не хочешь выйти наружу?

— Я останусь, — прошептала Тесс, беря Седжа за руку. Для утешения... или чтобы удержать его.

— Если ты зайдешь слишком далеко, — сказал Седж, предупреждая Симлина и успокаивая Рен, — я вмешаюсь. И ты больше не выйдешь из этой комнаты.

— Посмотрим, — сказал Симлин и ударил Рен кулаком в живот.

Она упала на спину, ее вырвало. Голос Симлина отдаленно звучал у нее в ухе. — Будешь плевать на мой пол, я заставлю тебя вылизывать его. — Он толкнул ее в вертикальное положение, пока она еще задыхалась. Второй удар пришелся высоко, попав ей в сиську. Боль острой звездой вырвалась из точки удара, и инстинкт заставил ее скрутить руки, чтобы защитить свое тело.