— Так будет правильнее.

Чудеса на виражах по собственной квартире имеют свойство преподносить не особо приятные сюрпризы, например цветы, на высоких ни черта не устойчивых подставках падают от любого неловкого движения, а дверца холодильника уже год как не открывающаяся до конца, не позволяет вместе с загипсованной рукой, как следует влезть в и без того узкое пространство.

Единственный плюс, за который смело можно было погладить себя по голове — это мое безразличное отношение к мебели и всему, что бездарно загромождает пространство, а потому можно с легким ветерком прокатиться на одолженный в больнице коляске. За громко грохочущей музыкой я не сразу замечаю прибавление в квартире, и только моргнувший свет в коридоре дает понять, что у меня посетитель.

— Что, чумной, развлекаешься? — насмешливо интересуется Кир, появившись на пороге.

— Ага, вон развлекуха лежит, — я киваю в сторону осколков и рассыпанной по всему паркету земли.

Глаза Кира заметно округляются, и он быстрым взглядом осматривает меня.

— Ты хоть в порядке?

— Более чем, а пакость эту тебе придется убирать, — друг неохотно кивает и, поставив огромные пакеты с чем-то определенно вкусным на стол, с тяжелом вздохом удаляется за веником.

Я времени зря не теряю и тихо, почти незаметно подъезжаю к призывно пахнущим гостинцам.

— Колес убрал от пакетов, — грозный голос проносится по квартире, и меня застают с поличным. Мельком окидываю Кира взглядом, и со злорадной улыбкой на лице, начинаю забрасывать его комплиментами.

— А тебе идет, золушка ты наша, прямо домработница на час, — Кир угрюмо усмехается и принимается за уборку. Однако стоите ему заглянуть в другую комнату, как до меня доносится очередной обреченный стон.

— Ты что, всю квартиру разворотил?

— Только цветы на этих дурацких ходулях, — некоторое время слышится шуршание и тихий мат, пока Кир не показывается из-за угла с полным пакетом земли в руках, и задумчиво бурча себе под нос.

— М-да, хреновая была затея оставлять тебя одного, — слова не сразу доходят до моего разума, отчаянно старающегося помочь мне удержать равновесие, пока я пытаюсь встать на колеса.

— Какая уже разница, если сваливать больше нечего, к тому же я сто раз говорил, что мне все эти папоротники не нужны.

— Лера пыталась сделать квартиру красивее, — медленно тянет Кир, захлопывая крышку мусорного ведра и осматриваясь.

— Не красивее, а уютнее, — поправляю я, и с почти детским восторгом продолжаю елозить на кресле, в попытке найти волшебную точку баланса.

— Ты что, идиот? Ты что делаешь? — вспыхивает Кир, с разгневанным выражением лица смотря на меня.

— А что не так?

— Тебе мало, блин? Бестолочь…

— Ладно-ладно, не кипишуй, — успокаивающе произношу я с небольшим стуком возвращаясь в прежнее положение, однако Кир не сводит с меня внимательного взгляда. — Что? Я больше так не буду, обещаю.

— Лера и твоя сестра были правы, нельзя тебя одного оставлять, — друг отрицательно качает головой каким-то своими неозвученным мыслям, и я лишь недоуменно смотрю на него, не понимая, откуда взялась столь резкая перемена в настроении.

— Что-то случилось?

— Нет… не знаю, — Кир ненадолго замолкает, и, раздумывая над чем-то, опирается на кухонный гарнитур, — просто такое ощущение, будто я все время делаю что-то не так, я пытаюсь, стараюсь, как лучше, а выходит, как… Выходит, будто я всех подвожу, — Кир делает неопределенный жест рукой, и обреченно опускает голову.

Я не отвожу взгляда от понурого лица друга, но не знаю, что сказать. Мысли роятся в сознании, сменяя друг друга и находя тысячу причин подобного состояния Кира, однако факта это не изменяет, я ничем не могу ему помочь. Как бы сильно я ни старался, мои усердия по налаживанию отношений с ним или Лерой приведут только к большей запутанности, которую я и без того по собственной глупости, желанию или банальному провидению принес в нашу жизнь.

Подобная мысль отчего-то прочно сидит в моей голове с момента пробуждения после аварии, и кто знает, может, это и есть причина той необъяснимой легкости, появившейся на душе. Все стало до смешного просто, нет смысла метаться, страдать и пытаться как-то саботировать события, в попытке привести к определенному результату. Единственное, что мы можем — это исходить из реальности, наполняющей наш день.

— Я понимаю, о чем ты, — слова все же вырываются из моего рта, и Кир словно замирает, — но ты не сделал ничего плохого, я сам захотел сбежать из той белоснежной тюряжки, сам захотел остаться один, потому что бесконечная черед людей мне порядком поднадоела. Да и если в чем-то была твоя инициатива, то у меня есть своя, пусть и бестолковая, голова на плечах.

— Просто каждый несет ответственность сам за себя, — тихо проговаривает Кир, на что я согласно киваю, — спасибо, ты всегда умел подобрать нужные слова.

— Разумеется, я же мастер на все руки, а не только на уборку, — не успевает улыбка появиться на моем лице, как в меня тут же прилетает тряпка, и где-то с этого момента отчаянные старания Кира прибраться превращаются в бои без правил.

Вдоволь исколесив всю квартиру, в ярых попытках самозащиты и наконец убравшись, мы садимся за стол.

— Неужели меня накормят, — от запахов, исходящих от боксов слюни начинают течь сами собой, и я с жадностью осматриваю каждый из них.

— Ты что, не ел весь день?

— Ел, успокойся, не маленький давно.

— Сомнительное утверждение.

— А кто тут недавно за мной с брызгалкой бегал? — Кир демонстративно отворачивается, делая вид, что слышит об этом впервые. — А это что? — интересуюсь я, поворачивая контейнеры с неопознанным содержимым во все стороны.

— Понятия не имею, Лера тут всего понаготовила, походу на неделю вперед.

— Она что, в поставщики заделалась?

— Типа того, — отзывается Кир, но по лицу друга пробегает заметная тень, и он угрюмо начинает накалывать овощи вилкой.

— Кир, если…

— Ты не против, если я уеду ненадолго? — друг поднимает на меня усталый взгляд и в его глазах я вижу, насколько для него это важно.

— Совсем пригорело? — Кир коротко кивает, и виновато поджимает губы.

— Прости, я знаю, что нужен тебе и…

— На самом деле нет, я и сам тебе об этом уже сто раз говорил, к тому же завтра Лена с Лебеденком приплывут, так Антон еще с кем-то, и короче, опять проходной двор, — друг снова кивает, но выражение его лица не меняется, — только не говори никому о цветах, а то мне еще нянек наймут, тебе-то меня вряд ли доверят после всего, — Кир кисло улыбается, но глаза понемногу начинают оттаивать, и он шутливо произносит:

— Надеюсь, ты будешь паинькой.

— Ага, как руку расчехлят, так сразу же стану зайкой.

— Давай только без…

— Без гонок в состоянии нестояния, я понял, — слету подхватываю я, и друг наконец выходит из своего анабиоза. — В Москву собрался?

— Да, хочу посмотреть, что там да как, — я механически киваю и мысли сами перетекают в сторону Питера, перспектива переезда, ранее воспринимаемая, как вынужденная необходимость, переросла в нечто большее, и теперь упорно не хотела выходить из головы. Может от Кира опылился, или столь необходимый глоток свежего воздуха всегда связан с переездом?

— О чем задумался?

— О Питере, — не задумываясь отвечаю я, не видя смысла скрывать.

— Все еще хочешь переехать?

— Знаешь, — задумчиво тяну я, и замечаю заинтересованный взгляд друга, — теперь действительно хочу, хочу начать все с чистого листа, а дальше будь, как будет.

За бесконечной чередой посетителей время течет незаметно, словно намеренно ускоряя свой бег. Мои ожидания по поводу тихой уединенной жизни не оправдались и разочарование, постигшее меня в больнице, повторилось вновь, только в уже знакомых родных стенах.