Я не уверено смотрю на расправляющегося с пододеяльником Кира, чувствуя небольшое облегчение и надежду, что все вернется на круги своя, и мы наконец забудем обо всем, как о страшном сне.

Сон…

— Ты чего, тебе не хорошо? — обогнув кровать, Киря незамедлительно подлетает ко мне, слегка сжимая мои плечи, в то время как я пытаюсь утешить себя мыслью, что даже если Игорь и слышал, то вполне мог списать на фантазии о Кире, вот только желанное спокойствие так и не приходит.

«Дура завелась, как малолетка от одного сна, что до сих пор в себя прийти не можешь»

— Лер? — слышится где-то в отдалении, и я ощущаю как мое лицо чуть приподнимают за подбородок. — Что с тобой?

— Ничего, все хорошо, — голос звучит механически, зато пелена перед глазами рассеивается, и я начинаю различать черты Кира, — а ты? Что со складом и офисом?

За всей суматохой я совершенно забыла о произошедшем и только усталый взгляд Кири напоминает мне об этом.

— Давай я расскажу тебе все за завтраком, тебе надо поесть.

— Да, — соглашаюсь я, натягивая улыбку и скорее самой себе повторяю: — все будет хорошо, как прежде.

Небольшой домашний камин горит напротив, отбрасывая причудливые тени на стены и подсвечивая янтарную жидкость в моем стакане, притягивая взгляд.

— Ты чего задумался? — отвлекает меня голос Кира и я с коротким «ничего», ставлю недопитый алкоголь на столик и поднимаюсь с дивана. — Даже так?

Я молчу, по сотому разу переосмысливая последние события, все же подтолкнувшие меня сделать то, о чем следовало бы пожалеть, но даже если хорошенько поскрести по всем стенкам моей души, то и капли подобного чувства не наберется, тем более, что Лера ничего не помнит. В ином случае мы бы не сидели сейчас с Киром в его квартире, глуша вискарь.

— Игорь, если у тебя проблемы… — начинает друг, но я отрицательно качаю головой.

Моей единственной проблемой является одна девушка, чей улыбки достаточно, чтобы напрочь выжженные эмоции заново ожили и в тысячный раз затрепыхались в конвульсиях, требуя хоть что-нибудь с ними сделать. И я сделал. Поцеловал ее. Пусть спящую, в полном беспамятстве, но эту удивительную смесь из безумной страсти, боли, нежности и отчаяния, я никогда не забуду. Особенно то, что хоть и бессознательно, но Лера отвечала на мои поцелуи, и на каждое к ней прикосновение, ее тело отзывалось с неменьшим пылом, чем мое. И это обстоятельство наталкивает на определенные мысли, склоняя к наиболее бесчестному решению моей проблемы. —

Я оборачиваюсь к сидящему позади меня, молчаливо смотрящему вперед Киру, но словив мой взгляд, он невесело усмехается.

— Ты так смотришь, будто хоронить меня собрался, хотя я вроде не болен.

Я на автомате хмыкаю, думая, что если кто и болен, так это я, но признаться в собственной неизлечимости не могу… Только не другу, за чье благополучие я готов порвать любого и рвал в свое время, ровно как и он. Подобные мысли причиняют буквально физическую боль, заставляя поморщиться и вновь уткнуться взглядом в окно.

— Расскажешь, что все-таки случилось на твой день рождения?

Потребность в смене темы велика, как никогда, может хоть это на время отвлечет меня.

— Ничего такого, — отмахивается Кир, — уже все решилось и виновник найден.

— Тебе нужна помощь, — на автомате спрашиваю я, и невольно мысленно добавляю: «поймать еще одного преступника, чьи губы несколько дней назад, оставляли влажные следы на шее твои девушки».

Я веду головой в отчаянной попытке выбросить совершенно лишние сейчас воспоминания, но они продолжают настырно всплывать в сознании.

— Нет, спасибо, договаривались же, что дела ведем отдельно. Сгорел склад и хрен с ним…

Кир продолжает говорить, но я все никак не могу включиться в разговор. В ушах до сих пор отдается учащенное дыхание Леры, а губы покалывает от воспоминаний о таком сладком, последнем поцелуе, когда она, подаваясь мне навстречу, позволила полностью контролировать свое тело.

И она, блядь, этого не вспомнит.

Я шумно выдыхаю, стараясь справиться с абсолютно противоречивыми эмоциями.

— У тебя точно все нормально? — в очередной раз спрашивает друг, по-видимому, обеспокоенный моими резкими движениями и очевидными припадками психа.

— Да, — не без труда возвращаю контроль и голос звучит ровно, — значит проблема решена?

— Вполне, — охотно соглашается Кир и подходит ко мне, вставая рядом, — я решил еще кое-что.

— И что же?

— Думаю, перевести дела в столицу.

— Неожиданный поворот, — удивленно тяну я, и поворачиваюсь к другу лицом, очевидно, не я один задумываюсь о переезде, вот только если в моем случае смена места является наиболее честным, но вместе с тем болезненным решением проблемы, то вот с Киром возникают вопросы, — а это никак не связано с уже решеным делом?

— Что? Нет это здесь ни при чем, — лицо Кира мгновенно становится серьезным, возвращая себе былую задумчивость, — я давно думал об этом, просто не хотел спешить, а теперь понимаю, что пора что-то менять и идти дальше.

Я понимающе улыбаюсь, кто бы знал, что подобное настроение появится не только у меня. Кир на несколько минут замолкает и рассеянным взглядом смотрит на подсвеченный огнями, вечерний город.

— Я никогда не хотел здесь оставаться, ты помнишь, — я утвердительно киваю, вспоминая, как другу был нужен малейший повод ускользнуть из города и свалить куда-нибудь подальше, то ли дело было в вечно гуляющем отце, то ли в полощущей мозги матери, единственно заботой которой являлись новые пассии мужа, но факт оставался фактом, даже сбежав из дома, будучи подростком и поселившись у меня, Кир по-прежнему мечтал уехать на другой конец света, а в Москве и возможностей больше, да и с нуля начинать не придется.

— В общем жизнь с чистого листа, — коротко подвожу итог, теперь в полной мере осознавая, что единственным фактором, удерживающим Кира в городе, всегда была Лера, чей срок обучения заканчивается летом.

— Да, но это не все, — произносит Кир, привлекая мое внимание внезапной твердостью в голосе, — в последнее время я чувствую, что теряю ее и вроде все по-старому, но, возможно, ей этого мало и поэтому…

На какое-то время друг замолкает, но сумбурность его слов и заметное волнение в конце говорит само за себя.

Тело невольно напрягается, очевидно, готовясь к финальному удару. Я с силой сжимаю челюсти, прекрасно зная, что сейчас произойдет.

— Я сделаю ей предложение, — выдыхает Кир и его слова набатом отдаются в голове.

В груди поднимается чувство окончательной и бесповоротной потери. Хочется удавиться.

— Когда? — резко произношу я, чувствуя, как мгновенно трезвею, хоть и не был сильно пьян, но кристальная чистота сознания поражает.

— Завтра куплю кольцо, — твердо отвечает лучший друг и я чувствую его взгляд, но не могу повернуться лицом, думая о том, что это самый друг, чье завтрашнее приобретение навсегда пробьет брешь в моей груди. Уж лучше бы взял пистолет. Мучений было бы меньше.

Не особо стараясь соответствовать намечающемуся торжеству, сухо произношу:

— Зашибись.

Эта золотистая побрякушка, как ошейник, навсегда оставит меня лучшим другом, верным псом, коим я всегда был для Леры, не имея возможности быть с ней. Ведь она не моя и теперь уже никогда не будет…

Глава 18

Лера

Ожидание убивает, а монотонное тикание часов вкупе с почти недвигающейся стрелкой лишь ухудшают и без того лихорадочное состояние. Я то и дело подскакиваю к окну в надежде увидеть знакомую машину во дворе, но в очередной раз обнаружив пустоту, возвращаюсь обратно к телефону, по-прежнему непоказывающее ни одного сообщения от Игоря. Волнение и нетерпение, вызванные предстоящей встречей с ним нарастают с каждой секундой, не давая усидеть на месте. Это будет наша первая встреча со дня рождения Кира и, возможно, первый нормальный разговор: без скомканных предложений и односложных ответов, вызванных моей неловкостью и очевидным намерением Игоря выстроить между нами стену.