— Брось, Игореш, давай поговорим, ну совершила ошибку, бывает, — от сказанного у меня волосы встают дыбом, а руки мгновенно сжимаются в кулаки, я резко тяну дверь на себя, так, что она с громким стуком ударяется о косяк.

— Бывает, да? Помнишь, что я сказал тебе в нашу последнюю встречу? — делаю угрожающий шаг вперед, нависая над девчонкой, некогда одним своим видом заставлявшей меня прыгать, как послушную собачонку.

В душе нет ничего, кроме лютого отвращения и желания поскорее спровадить этот самодовольный сгусток грязи с задатками нарциссизма.

— Забудь мой адрес, меня и все, что касается моей жизни, вали обратно в свой Париж, Ника.

Однако девчонка будто не слышит, и только упрямо поджимает губы, подходя ближе ко мне и протягивая руку. Я отшатываюсь о Ники, как от прокаженной, а от испытываемого омерзения хочется хорошенько помыться.

— Я пришла просто поговорить, больше семи лет прошло, как никак.

— А ты все ищешь, на чей бы член присесть? Прости, не по адресу, — Вероника сухо улыбается, и легким движением прикрывает входную дверь, и именно в этот момент до меня доходит, какую оплошность я допустил.

— Как я уже сказала, я хочу поговорить, а до членов мы еще дойдем, — Ника по-хозяйски ставит свою сумку на тумбу и скидывает с плеч пальто, отчего меня выключает окончательно, и я в считанные секунды подлетаю к ней.

— Ты только до выхода дойдешь, бери свои манатки и проваливай, — Ника оценивающе смотрит в мое, наверняка перекошенное лицо, затем на сжатые кулаки и, мягкой походкой обойдя меня, направляется вглубь квартиры.

Знает дрянь, что не трону.

— Ты оглохла?

— А ничего так квартирка, впрочем, предыдущая мне нравилась больше, — как ни в чем не бывало рассуждает Вероника, осматривая интерьер, — но ничего, поправимо.

— Выметайся, в последний раз по-хорошему говорю, — утробный рык вырывается из горла и чувствую, как все тело начинает потряхивать, но Вероника, словно не чует опасности своей худощавой пятой точкой, и только подходит ко мне вплотную.

Ей так что, лягушек в уши понавкручивали?

— А кто сказал, что я против поговорить по-плохому? — выдыхает она мне в лицо, пытаясь коснуться моей щеки ладонью, и в этот гребанный момент, дверь как на зло открывается, а на пороге показывается Лера.

Лера

«Я больше не буду пить» — наверное эту фразу каждый произносит в своей жизни хоть раз, однако я, очевидно, твердо намерена записаться в число попугаев.

Неуклюже приподнимаюсь на локтях, стараясь перевернуться на бок, но тело настолько расслаблено, что меня немного заносит, и я с тихим стоном расплываюсь в позе звезды. Шевелиться не хочется от слова совсем, однако образовавшаяся пустыня во рту и трещащая словно старый телевизор голова не дают покоя. Забыться, видимо, не выйдет…

Собрав остатки энергии после весьма увеселительной ночи, поднимаюсь с кровати и неспеша бреду по коридору, замечая по пути стоящую в прихожей сумку. И каким чудом я ее нигде не оставила? Мысленно похвалив себя за собранность, я замечаю стоящий вдалеке фильтр на кухонном столе. Ноги мгновенно подхватывают мое бренное тело и несут меня прямиком к живительной жидкости.

Пить хочется так сильно, что я не обращаю внимания ни на что вокруг и просто достаю первый попавшийся стакан, тут же наливая в него воду. Прохладное блаженство растекается по горлу, уходя вниз, и я чувствую, как на месте Сахары постепенно образуется оазис.

Немного придя в себя, я окидываю взглядом кухню, перво-наперво отмечая, что время уже давно пересекло границу полудня, а видимые последствия какой-либо бурной и не вполне трезвой деятельности отсутствуют. Везде порядок, ничего не сломано и сумка, как оказалось, на месте – ну просто образец порядочности. Вот только пара пакетов, стоящих на стуле, все же вызывают некоторые подозрения, ровно, как и отсутствие Наташи, хотя я точно помню момент, как мы отчаянно пытались попасть ключом в замочную скважину. Судя по результату, попали…

От топтания на одном месте в ярых попытках хоть что-нибудь вспомнить толку мало, и ничего кроме головной боли заработать не получается, а потому выпиваю несколько таблеток и в более или менее бодром настроении отправляюсь за телефоном.

Мобильник находится довольно быстро и, пролистнув сразу же все уведомления о пропущенных звонках, перехожу к самому интересному, а именно к сообщениям. Целая вереница банальных вопросов вроде «где ты?» и «как ты?» ближе к утру превращается почти что в прямые угрозы. Возможно оно и к лучшему, что меня не нашли или все же… нашли?

Вся в нетерпении я перелистываю все сообщения и наконец-то дохожу до последних, разительно отличающихся количеством текста. Видимо без участия Кира и Игоря все же не обошлось.

«Доброе утро или точнее будет сказать день. Вряд ли ты поднимешься раньше полудня. В пакетах найдешь все необходимое. Буду ждать твоего звонка по пробуждению.»

Кир как всегда лаконичен, особенно когда злится и особенно когда на меня, впрочем, в данной ситуации бесспорно заслужено. Переходим к первопричине моего не вполне трезвого загула.

«Утречко, пьянчужка! Знаю, что таблетки не помогут, потому набрал тебе всего для настроения. К слову, удивлять ты всегда умела, но найти тебя в подобной компании не рассчитывал…

P. S. Надеюсь, ты не будешь дуться, что оставили одну.

P. S. S. Собутыльница была купирована по местонахождению. »

Ни дать ни взять, Игорь, как всегда, в своем репертуаре, боюсь представить, чего он там понабрал. Хотя стоит признаться я бы хотела увидеть их с Киром удивленные донельзя лица, когда они нашли нас с Натой мирно посапывающими на одной кровати. Действительно, кто бы мог подумать еще несколько месяцев назад, что мы с Наташей будем устраивать пьяные дебоши, а Игорь с Киром будут отлавливать нас по всему городу. Вот уж точно, жизнь весела и непредсказуема…

Чувствуя, как меня утягивает в поток философских мыслей я как можно быстрее откладываю телефон и принимаюсь за разбор пакетов. Отвечать кому-либо нет ни сил, ни желания. Не говоря уже о периодически пробуждающемся чувстве стыда и банального непонимания, что говорить. Мысли тянутся настолько медленно, словно жвачка, а в подобные моменты рот вообще лучше не открывать. Разобрав все находившееся в первом пакете, я с нервным смешком прихожу к выводу, что столь богатого набора таблеток у меня не будет даже в старости. Одним словом, набор типичного алкаша. Впрочем, в хозяйстве пригодится, разумеется, вопрос о том, кто принес этот пакет, у меня не возникает. За второй принимаюсь с большим воодушевлением и одновременно с опаской, ведь Игорь мог положить туда все, что угодна, начиная леденцами и заканчивая не вполне приличными вещами. К счастью, на этот раз Игорь решил ограничиться детским набором, а точнее горой шоколадок, мармеладок, одним скромным гематогенов, видимо, Кир настоял, дошиком и, конечно же, киндером.

Я глубоко вдыхаю, отходя на небольшое расстояние от стола со всем надаренным добром. На одной стороне аптека, на другой — фабрика Вилли Вонка. Так и живем. Остаток дня, вплоть до самого вечера проходит в виде череды бесконечных метаний от телефона к окну, и обратно.

И где-то к восьми вечера, совершенно неподготовленный к подобным тренировкам мозг уже настолько перегружен разного рода переживаниями, что мне ничего не остается, как сесть на стул и едва ли не уткнуться в незамысловатый узор на обоях.

Проявившееся, словно зуд желание набрать Игоря растет с каждой секундой, но сомнения, стыд и еще много разных «но», буквально связывают по рукам и ногам, а невовремя всплывшее воспоминание о наших с Наташей беседах уверенности не прибавляет. А если ему действительно это больше не нужно? Ведь после аварии он вел себя, как прежде, будто ничего и не было, может, он все-таки решил с концами перебраться в Питер и забыть обо всем, как о страшном сне. И как на все отреагирует Кир? Возможно, Наташа и в этом была права. Круговорот вопросов снова наполняет голову, и усидеть на месте оказывает просто физически невозможно. Я снова начинаю наматывать круги, абсолютно не понимая, куда вдруг исчезла та другая я, непривыкшая долго думать, а сразу же переходящая к действиям наперекор всему и вся. Хотя о чем говорить, с Игорем так никогда не получалось. Любые мои экспрессивные потуги незамедлительно получали отпор в виде какой-нибудь до безумия дурацкой шутки, и я только и могла что надрывать живот от смеха, не находя, что противопоставить.