Мое смущение перед ним вылилось в двухдневные метания и абсолютную рассеянность в виде нескольких разбитых тарелок, но звонить другу я не решалась, пока пальцы буквально не начали зудеть от желания набрать номер. Окончательно сдавшись, я с замиранием сердца позвонила Игорю, но он не ответил, ровно как и в последующие дни. Я не понимала причин, а уверенные заверения Кира в том, что у Игоря все хорошо вызывали диссонанс, побуждая снова и снова прокручивать все события в голове, в надежде понять поведение друга.

Игорь перезвонил только несколько дней назад, почти не задавая вопросов и не распространяясь о себе, подобное повторилось еще несколько раз, и не в силах больше терпеть недосказанность и явные попытки отстраниться, я вызвала его на разговор лицом к лицу, думая, что хотя бы при личном общении Игорь откроется.

Снова подойдя к окну, я замечаю въезжающую во двор машину и сердце уходит в пятки, но коротко выдохнув и схватив ветровку, я выхожу из квартиры. Подниматься Игорь изначально отказался, давая понять, что в долгом разговоре он незаинтересован, но на тот момент мне было достаточно и этого.

Дойдя до машины, я без промедления забираюсь на переднее сидение и с приветливой улыбкой смотрю на друга, но она тотчас угасает, стоит услышать глухо брошенное «привет» и повернутое в противоположную сторону лицо Игоря, явно не настроенного на беседу. Последние надежды на хоть сколько-нибудь теплое общение разбиваются на осколки, больно ранящие душу, но я не сдаюсь и предпринимаю еще одну попытку.

— Как у тебя дела?

— Хорошо, — по-прежнему утыкаясь в боковое окно, отвечает Игорь и я подмечаю, что это третье ничего не выражающее «хорошо».

От ощущения, что ситуация выходит из под контроля, пальцы непроизвольно вцепляются в обивку сидения.

— Долго мы еще будем играть в молчанку? — голос понижается на пару октав, придавая серьезности моим словам, но Игорь, кажется, этого не замечает и продолжает упорно делать вид, что в салоне машины никого нет.

— Никто не играет, Лер.

Никогда еще мое имя не звучало пренебрежительно и будто устало, что в контексте происходящего окончательно выводит из себя.

— Да ну? — невольно подаюсь несколько вперед, видимо в надежде, что мое возмущение все же растормошит друга, но он даже глазом не ведет, а мне становится неловко за свое поведение. — Если тебя задели те слова на дне рождения Кира, то я уже тысячу раз о них пожалела и…

— Не задели, — прерывает меня Игорь и в машине снова повисает тишина.

­— Тогда в чем причина? — я не отстаю и пытаюсь заглянуть ему в глаза. — Кир говорит, что у тебя все хорошо и вы общаетесь как прежде, но я вижу, что что-то не так, во всяком случае со мной разговаривать ты не хочешь, ты даже на звонки не отвечал поначалу.

— Ты не так уж часто и звонила, — на мгновение мне кажется, что в словах друга звучит явная усмешка и я не успеваю одернуть себя от саркастичного ответа.

— Ты не так уже часто и брал.

Игорь поворачивается ко мне и я впервые за полторы недели вижу его изнеможденное лицо, с заметными синяками под глазами.

— Чего ты хочешь?

— Правды, — слово само срывается с моих губ и уже более осознанно я добавляю: — скажи, что произошло.

— Ничего.

— Тогда почему ты даже банально отказываешься подняться и поговорить, как нормальные люди, а не сидеть в этой железке, как непонятно кто.

— А в этом есть смысл? — Игорь откидывает голову на подголовник и смотрит вперед равнодушным взглядом.

Мне начинает казаться, что ему нравятся подобные пререкания.

— А в твоем поведении? Ты ведешь себя как…

— Как кто? — прерывает меня Игорь, переводя на меня взгляд. — Давай, скажи это еще раз, слова о которых ты так жалеешь.

Сказанное другом неприятно жалит, а внутри все холодеет от осознания происходящего из-за чего голос срывается на прерывистый шепот.

— Игорь, зачем ты так? Я тебя не узнаю, мы же друзья и ты для меня один из самых близких людей и я… Я не хочу тебя терять.

Я неверящим взглядом смотрю на некогда родного мне человека, чувствуя, как слезы подступают к глазам, а в горле образовывается комок. Я не выдерживаю и отворачиваюсь, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

— Мы всегда были и останемся друзьями, — голос Игоря звучит мягко, и соленная влага все же скатывается по щеками, — даже несмотря на расстояние.

От непонимания смысла последних слов я рывком поворачиваюсь к другу.

— Что?

— Я уезжаю…

Лера

По голове будто обухом ударяют и на какое-то время я выпадаю из реальности, бездумно смотря на сидящего напротив друга.

— Что? — снова повторяю вопрос, в тайне надеясь, что мне послышалось и это просто очередная игра воображения, но Игорь смотрит слишком серьезно и упрямо, отрицая любую возможность усомниться в услышанном.

— Но…но зачем? Мы же…

— Хочу начать с нуля, заняться чем-то более серьезным, ты же сама хотела, чтобы я повзрослел.

Очередное упоминание брошенных сгоряча слов вновь пробуждает не так давно затихшее чувство вины. Я шумно сглатываю, не зная, что сказать и ощущаю, как неприятно покалывает щеки засохшая соленая влага.

— И для этого надо обязательно уезжать? — тихо спрашиваю, даже не надеясь услышать хоть что-нибудь в ответ. Но Игорь чуть поджимает губы и повторяет:

— Я же сказал, что мы по-прежнему будем друзьями.

— Это бред какой-то, — я упрямо качаю головой, ощущая, как на место шока приходит осознание, а вместе с тем и явное непринятие, от чего дыхание учащается и сердце ускоряет темп.

— А что не так, Лер, или ты думала…

— Я думала, что мы друзья, что я заслуживаю доверия, — звенящий голос резонирует, заставляя Игоря слегка поморщиться, но я не обращаю внимания, — пусть не такого, как у Кира, но и мне этого было достаточно, а не кислую рожу напротив и мимоходом брошенное «я уезжаю».

Запыхавшись, я подскакиваю на сидении, насколько позволяет высота салона и всем корпусом поворачиваюсь к Игорю, он смотри на меня в ответ, но будто не хочет понимать, и сдержано произносит:

— Я понимаю, что тебе неприятно, но…

— Неприятно? — скорее от удивления восклицаю я, не в силах осознать как человек, улавливавший мои мысли с полуслова может нести такую чушь. — Ты, правда, думаешь, что после пяти лет дружбы подобный разрыв отношений воспринимается как «неприятно»? Нет, Игорь, это больно, это чертовски больно, тем более, что ты даже не удосужился посвятить меня в то, что происходит, — последнее я выкрикиваю ему в лицо.

Заметная тень пробегает по нему, но Игорь молчит, сжав зубы так, что желваки проявляются на скулах. Мы играем в гляделки еще несколько секунд, не желая уступать друг другу. Воздух становится тягучим и мне кажется, что я сейчас взорвусь от злости, или расплачусь. Судя по всему, второе, поскольку предательские слезы уже наворачиваются на глаза.

— Да пошел ты, — сдавленно шепчу я и быстрым движением открываю дверь, вылетаю из машины, не забыв при этом громко хлопнуть напоследок.

Шаг, еще один и я с силой втягиваю носом воздух в попытке успокоиться, но мысль о том, что это может быть наш последний разговор с Игорем пугает, выбивая весь набранный кислород из легких. Я замираю и с полсекунды смотрю на серую дверь подъезда, представляя, как сейчас приду домой, сяду на кухне около окна, где всегда любил сидеть этот балбес и совершенно точно разрыдаюсь в голос, виня себя за вспыльчивость и за все, что только можно, а особенно за то, что отпустила. Развернувшись на пятках, практически добегаю обратно до машины, замечая, как передняя дверь открывается и показывается Игорь.

— Давай все спокойно обсудим, чай попьем с тортом или… еще с чем-нибудь.

Слова сбиваются в бесформенную массу, но это не имеет значения, если Игорь сейчас пойдет со мной и все решится. На его лице виднеются сомнения и с почти детской надеждой заглядываю ему в глаза, веря, что все будет хорошо, а это всего лишь недоразумение, и хочу уже обойти разделяющий нас капот машины, но Игорь коротко произносит: