— Лер, постой, не уходи так. Давай поговорим…

— Можем втроем поговорить, заодно и выясним все.

— Наш разговор тебя не касается, — тихо цедит Игорь, и меня снова охватывает необъяснимое любопытство, увидеть его с этой, незнакомой мне до сих пор стороны, — и тебе уже давно пора свалить.

В одном стоит отдать должное Веронике, она абсолютно непробиваемая. Стоит как ни в чем не бывало, и только с интересом посматривает то на меня, то на до предела заведенного Игоря.

— И что же? Будешь просвещать ее о нашем романе? Ты ведь ей, судя по всему, ничего не сказал, хотя это весьма странно с твоей стороны, учитывая, что я никогда не была одной из тех бабочек однодневок, которые витали вокруг тебя, — девчонка поворачивает голову ко мне и смотрит, будто мы лучшие подружки, — на твоем месте я бы задумалась, дорогая.

Последнее слово режет слух, и как бы мне ни хотелось это признавать, но отрава, льющаяся из ее рта все же медленно, но верно достигает своей цели. В душе зарождаются сомнения, что вкупе с абсолютным непониманием в голове, рождает гремучую смесь.

— Не о чем ее просвещать и…

— Как это не о чем? — девчонка тянется к пальто и ловким жестом выуживает оттуда что-то маленькое, — А как же это?

В ее руке, ни больше ни меньше, лежит кольцо с увесистым камнем в центре, и ситуация кажется мне до боли знакомой.

— Это можешь оставить себе, помолвка была разорвана и точка.

— Что-то я не припомню, чтобы мы об этом говорили…

— Твой поступок был лучше всяких слов, — резко обрывает Игорь и заметно поморщившись, отворачивается в совершенно противоположную сторону.

В прихожей повисает гнетущая тишина, и я не нахожусь, что сказать на подобные откровения. Только одна упорная мысль бьется в голове:

«Я здесь лишняя…»

В конце концов, Игорь мне ничем не обязан… А вот ей…

Я собираюсь озвучить свои мысли вслух, но замираю, наткнувшись на молчаливый взгляд Игоря. Он смотрит, не мигая вглядываясь в мое лицо, но мне не удается прочесть и толики эмоций, творящихся у него внутри. Так больше не может продолжаться…

— Думаю мне пора, — не своим голосом произношу я, краем глаза следя за не скрывающей свою торжественную улыбку, Вероникой. Точно змея, брызжущая своим ядом не хуже гадюки, — поговорим позже, когда разберешься с гостями.

Последнее слово сладким привкусом остается на языке и, не дожидаясь реакции, поворачиваюсь к двери и тут же замечаю ярко красную сумку, стоящую на тумбе. Паззл складывается мгновенно, и образ так называемой «царицы» окончательно формируется в голове.

— А говорят манера вождения не отражает характер, — я слегка поворачиваю голов и из-за плеча смотрю на девчонку, — мои поздравления, Ника, вы смело это опровергаете.

Не знаю откуда в моем запасе подобная улыбка, больше похожая на оскал, но видеть заметно перекосившееся лицо гадюки, как я уже мысленно называю про себя Веронику, невыносимо приятно, однако хорошего понемножку.

Без промедления дергаю дверь на себя, и словно ураган проношусь по коридору. Адреналин, все еще бурлящий в крови, никак не хочет испаряться, и я что есть мочи бегу по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Оказавшись на улице, вдыхаю полной грудью морозный воздух. Холод приходится как нельзя кстати, но даже он, кажется, не в состоянии потушить разгоревшееся во мне пламя. Все так тщательно удерживаемые под контролем эмоции, наваливаются будто лавина, и мне бы, по-хорошему, поехать домой и хоть немного остыть, но у судьбы, очевидно, другие планы.

Незамысловатая мелодия мобильника играет уже добрых несколько секунд, и где-то на задворках сознания мелькает вполне здравая мысль, что сейчас не лучшее время вступать с кем-то в беседы, жаль только мозги отключились еще на моменте обжимания Игоря с анакондой.

На экране высвечивается имя Кира, и я, протяжно выдохнув сквозь зубы, беру трубку.

— Привет, как ты?

— Нормально, — выходит резко, но я ничего не могу с собой поделать, и только старюсь придать мягкости голосу, — А ты?

— Тоже. Что-то случилось?

— Нет, все нормально. Ты что-то хотел?

— Нет, — тут же глухо отзывается Кир, и я мысленно считаю до трех, в попытках успокоиться и не наломать дров еще больше, — просто хотел узнать, как ты и напомнить про день рождения Димы. Завтра все собираемся, если помнишь…

— Помню, — ни черта я не помню, кроме лязга ножниц, отрезавших мне крылья под корень не так давно.

Кир молчит, видимо не зная, что еще сказать, дабы не вызвать к себе раздражения, но мне с сожаление приходится признать, что тишина – это лучший вариант для нас обоих.

— Давай я приеду?

— Нет, не надо. Я уже спать ложусь, голова трещит сам понимаешь, — хлипкая отмазка, учитывая завывающий рядом ветер и звуки проезжающих машин по асфальту, но на большее меня не хватает, еще одни разборки сегодня я точно не выдержу.

— Я понял, прости что отвлек.

— Прости, — бессильно выдыхаю в уже доносящиеся с той стороны гудки.

Интересно как часто среднестатистический человек задается вопросом о том, какого фига все случается так не вовремя? У меня в последние несколько дней почему-то подобное происходит настолько часто, что пора бы обращаться к специалисту. Только перспектива проводить часы наедине с мозгоправом не особо привлекает.

Куда проще, например, устранить саму проблему собственных затруднений, чьи утопические фантазии поражают настолько, что сравнимы разве что с испытываемым отвращением. Впрочем, лукавить перед самим собой не буду. Добрая часть дерьма лежит на мне тяжким грузом за то, что позволил себе выйти из себя и повести как законченный дурак или мерзавец или еще кто-нибудь… Сейчас я явно не в кондиции давать себе определения.

Остается только надеяться на адекватное понимание Леры и полное исчезновение Вероники из моей жизни, причем желательно без каких-либо желчных последствий. И что я в свое время в ней нашел? Ах, да, первую любовь, отсутствие мозгов и розовые очки, как я мог забыть…

— Приехали, — угрюмо доносит таксист, и я, нарочито медленно расплатившись, без особой охоты выхожу из машины.

Желания праздновать нет как такового, но выбирать, очевидно, не приходится, и потому с понурой головой иду к калитке небольшого дома, находящегося за городом. Помнится последнее подобное мероприятие закончилось для меня весьма смутными воспоминаниями и достаточно яркими впечатлениями, вспоминать о которых я наверняка буду и на смертном одре, собственно, я и вспоминал, когда на скорости в ограждение летел.

Дохожу до калитки, и после короткого разговора по домофону меня впускают внутрь, но не успеваю я сделать и пары шагов, как из-за двери показывается сам хозяин дома и по совместительству именинник.

— Игорь, рад тебя видеть, мы уже боялись, что ты не придешь, — Димон широко улыбается и хозяйским жестом указывает на дом, — пошли, все уже заждались.

— Неужто только меня ждали?

— Ага, — улыбка на лице Димы чуть меркнет, и он заметно замедляет шаг, — все такие веселые, что сдохнуть хочется, может хоть ты суету наведешь.

Остановившись около дверей, я вопросительно смотрю на друга.

— Ты о чем?

— Думал ты знаешь, я не в свои дела лезть не хочу, ваша троица всегда была в неком отдалении, так скажем, — Дима, заметно мнется, пока я нетерпеливо жду продолжения, — но после той истории с Киром, вы все какие-то напряженные, оно и понятно…

— Ближе к сути, — не выдерживаю я, подходя ближе.

— Лера вся дерганная какая-то, Кир еще молчаливее, чем обычно… Кароче, сидят как два ежа, улыбаются, конечно, шутят, но актеры из них те еще, сам знаешь.

— Знаю, — разумеется знаю, что окрыленностью бабочек там и не пахнет, однако беспокойная мысль о том, приехали ли они вместе, поспешно покидает голову и мне едва удается скрыть облегчение в глазах, — ладно, пошли, разбираться будем. Праздник же как никак…

Зайдя в дом и пройдя по широкому коридору, где уже слышны громкие голоса и не менее восторженные речи, мы наконец доходим до гостиной, однако оживленная беседа или скорее жаркий спор даже не думает заканчиваться. Этого времени вполне хватает, чтобы осмотреться и я тут же нахожу глазами сидящих рядом Леру с Киром.