Покачав головой из стороны в сторону, он нетвердой походкой идет обратно к кровати, а я молча следую за ним и, дождавшись, пока он повернется, в очередной раз протягиваю ему свитер.

Игорь несколько секунд смотрит на мою протянутую руку и я уже хочу что-то сказать, но он одним мягким движением забирает у меня вещь, слегка коснувшись своими пальцами моих. Одевшись без каких-либо пререканий, Игорь молча ложится в постель и пытается укрыться одеялом.

Я тут же наклоняюсь, чтобы помочь, но так и замираю на полпути, внезапно встречаясь со ставшим внезапно ясным взглядом.

— Ты останешься?

Я мнусь не зная, что ответить, но Игорь, окончательно завернувшись в одеяло, продолжает засыпать меня вопросами.

— Ты, правда, думаешь, что я эгоист?

— Нет, — поспешно отвечаю я и сажусь на край кровати, чувствуя как медленно, но верно тяжелеет голова, — просто я волновалась за тебя, а ты… — запнувшись, я опускаю глаза в пол, видимо, пытаясь найти там подходящие слова, — а тебе будто было плевать на себя, на меня, и вообще на все… и это сильно задело.

Я перевожу взгляд на Игоря в ожидании его реакции, но вижу умиротворенное лицо и закрытые глаза. Все-таки уснул. Невольно улыбнувшись этой картине, я выключаю ночник и стараюсь бесшумно подняться с кровати, но внезапно ощущаю легкое прикосновение к руке.

— Я остался с тобой тогда, — тихо шепчет Игорь и я вспоминаю ночь липовой измены Кира, когда, свернувшись калачиком под одеялом, после всех истерик, я просила Игоря остаться, и он был рядом как и во все последующие дни.

Я несильно сжимаю его руку в ответ, чувствуя одновременно и вину, и жалость, и необъяснимую нежность.

— Останься со мной.

Последние слова Игоря я едва слышу, но и без того понятна его просьба. Кинув быстрый взгляд на дверь, я иду ее закрыть, одновременно подумывая о том, не запереться ли вообще на ключ. Мало ли какой Свете захочется сюда зайти, или какому болвану — выйти, но все же не решаюсь.

Подойдя к другой стороне кровати, сажусь и откидываюсь на изголовье.

— Если надумаешь опять куда-то уйти, убью.

В ответ я лишь слышу размеренное дыхание и характерное посапывание.

— Бестолочь, — выдыхаю я и сама не замечаю, как проваливаюсь в беспробудный сон, чувствуя лишь непомерную духоту, от которой тело покрывается легкой испариной, а горячее дуновение воздуха рядом с шеей усугубляет состояние. Перед глазами начинают плясать цветные мушки и хочется отстраниться, но ударивший в нос, сладковатый аромат, не позволяет этого сделать, побуждая втянуть его в легкие.

Запах настолько приторный, что я просто чувствую привкус меда и непроизвольно размыкаю губы, которых тут же касается что-то мягкое, проникая глубже, нежно лаская небо и сплетаясь с языком, давая мне наконец возможность распробовать этот восхитительный вкус. Мне кажется, я сейчас расплавлюсь от невозможных ощущений, и судорожно пытаюсь вдохнуть свежий воздух, но вопреки желаю, дурманящий аромат лишь сильнее окутывает меня, залезая под кожу и окончательно подчиняя, кружа голову.

Я, не в силах сопротивляться, отдаюсь без остатка сладкой неге и с жадностью подаюсь на встречу все тело ощущениям, тут же чувствуя незамедлительный, пламенный ответ. Чьи-то губы с еще большим напором сминают мои, и языки вновь сплетаются в новом, непохожем на предыдущий, танце. Где-то на задворках сознания мелькает кажущаяся сейчас абсолютно не важной мысль, что этот аромат не похож на привычный, горьковатый запах парфюма Кира и незнакомые испытываемые мною сейчас ощущения, совершенно отличны от приносимых им. Они отзываются в теле в тысячу раз ярче, сильнее и острее, доводя до исступления и выбивая все ненужное из головы.

Затем все резко прекращается, а цветные мушки, сменяются беспросветной темнотой, длящейся всего лишь мгновение прежде чем я резко открываю глаза, вскакивая на кровати и судорожно дыша.

Первые секунды я бездумно смотрю на лучики солнца, проникающие из окна, лихорадочно ощупывая шею и касаясь пальцами саднящих, помнящих недавний сон, губ.

— Приснится же такое, это же был сон, верно?

Вопрос остается без ответа, и я тут же окидываю взглядом вторую половину кровати, вспомнив об Игоре. Пусто. Лишь смятая подушка и вторая часть одеяла, закинутая на меня. В воздухе чувствуется запах геля для душа, оставленного специально для гостей. Он неприятно раздражает ноздри своей терпкостью. Голову вмиг простреливают воспоминания о другом, пьянящем аромате, горячих прикосновениях, обжигающих нежную кожу шеи и приторных поцелуях со вкусом меда на языке. По телу пробегают мурашки, а кровь приливает к лицу, придавая ему лихорадочный румянец. Я несильно трясу головой в попытке отогнать наваждение.

— Хватит, — громче чем следует, восклицаю я и тут же воровато оглядываюсь на дверь, боясь, что кто-то войдет и застанет меня в таком состоянии.

Рывком откинув одеяло, я спрыгиваю с кровати и почти бегом направляюсь в душ, в надежде смыть с себя весь бред прошедшей ночи. И только когда тело начинает коченеть, я окончательно восстанавливаю в голове все произошедшие события: мои потуги втащить Игоря на второй этаж, его резко изменившееся настроение и тихое «останься» в полудреме, вызвавшее во мне целую бурю щемящих сердце эмоций. Помню, как я осталась, прислонившись головой к спинке кровати и, очевидно, уснув, под размеренное дыхание Игоря, служившее последним воспоминанием из реальности. А затем — темнота, цветные, хаотично пляшущие пятна и страстные поцелуи вкупе с этим дурацким, сводящим с ума запахом.

Я бессильно утыкаюсь лбом в прохладное стекло кабинки в попытке остудить голову и, повернув кран, делаю воду еще холоднее.

Скопившийся в теле жар от воспоминаний начинает отступать, а сознание очищается.

— Это точно был сон, — тихо шепча в холодящую кожу поверхность.

Слишком сильными были эмоции и испытанные мною желания, настолько, теперь они кажутся совершенно нереалистичными и почти невозможными в действительности, тем самым лишь подтверждая игру моего воображения.

— И это был не Кир, — уверенно озвучиваю я часть своих мыслей, припоминая, что даже в беспамятстве понимала и чувствовала это.

В голове возникает логичное предположение об Игоре, но я почти сразу отмахиваюсь от него, ведь сама не так давно дарила ему одеколон и прекрасно помню его запах. Да и с чего был мне воображать себе, что он… Я резко отстраняюсь от прохладной поверхности и обнимаю себя руками, инстинктивно ища защиты от окончательно охватившего меня стыда за свою фантазию, не говоря уже о том, что Игорь вполне мог слышать мои тихие стоны и судорожное дыхание. Смущение, неловкость и вина полностью заполняют собой сознание, сковывая тело, но я делаю воду горячее и стальные тиски начинают отпускать.

— Ну и хрен с ним, — не сильно ударяю по крану и выхожу из кабинки, тут же начиная одеваться.

Подумаешь, навоображала себе, с кем не бывает. Яростное убеждение самой себя с треском проваливаются, стоит войти в комнату и столкнуться лицом к лицу с Киром.

— О, проснулась, соня, — с простодушной улыбкой он подходит ко мне и обнимает, но от шока я так и стою истуканом, — Игорь сказал, что тебе пришлось поработать караульным и просил извиниться за свое поведение.

Киря отстраняется и продолжает снимать постельное белье, но все на что меня хватает, лишь заикаясь спросить:

— И…Игорь, он что-то еще сказал?

— Вроде нет, — нахмуривается Киря и поднимает на меня обеспокоенный взгляд, — что-то случилось?

— Нет, — я тут же отворачиваюсь, упорно делая вид, что занята волосами, посколько выдерживать взгляд Кири я пока не могу, — а он…

— Со Светой уехал, — сходу отвечает Киря, предугадывая мой вопрос.

От упоминания блондинки я забываю о стыде и поворачиваюсь.

— Да, я знаю, что ты ее недолюбливаешь.

— В каждой бочке потому что затычка, — тихо бурчу я и мысленно добавляю: «и к каждому члену присоска».

— Да ладно тебе, Игорь большой мальчик, сам разберется, к тому же судя по тому, что я видел с утра, продолжать свои загулы он не собирается.