Эта еще блин со своими дофига умными изречениями. От очередной волны психа спасает звук открывающейся двери. Резко поворачиваю голову на звук и вижу Леру. Бешенство, как рукой снимает, даже башка от недосыпа прекращает болеть. Чудодейственное лекарство во всей красе, хоть и заплаканное, судя по слегка припухшим глазам. Готов поспорить, что рыдала полдня, пока я с Киром носился. Раздражение снова прокатывается по телу, то ли от злости на самого себя, то ли от предстоящей сцены.

Желание забрать Леру и увезти отсюда многократно увеличивается, лишь бы только она не слышала слов Кира, и не видела живое свидетельство, стоящее позади меня. Лера замирает в паре метров от нас, и я ловлю ее легкую улыбку. Вижу явное облегчение во взгляде ровно до тех пор, пока она не переводит внимание на Кира, не особо удивляясь его появлению. Зато на Наташе глаза Леры на секунду удивленно распахиваются, а затем презрительно сужаются.

— Что, без шалавы теперь никуда? — цинично спрашивает Лера, скрестив руки на груди, но легкая дрожь выдает с головой бурлящие в ней эмоции.

Я молчу, сцепив зубы. Сейчас не мое время говорить, как бы ни хотелось.

— Лер… — мягко начинает Кир, делая шаг на встречу, но Лера даже не смотрит на него, она, как завороженная, не сводит глаз со стоящей напротив нее девчонки, — прости, что ничего не сказал сегодня, я должен был…

— Что? — гневно шипит Лера и все же переводит взгляд на Кира. Ее нижняя губа начинает предательски дрожать, а пальцы сильнее вцепляются в плечи. — Что ты должен был?

— Сказать, что ничего не было, — ровно отвечает друг, стараясь сохранить спокойствие, — просто выслушай меня, она может подтвердить, — лицо Леры заметно бледнеет, она чуть кивает и опускает глаза, а затем, резко подняв их, смотрит на меня недоверчивым, полным сомнений, боли и какой-то надежды взглядом.

Как щенок, который боится, что его снова ударят, снова предадут. Стараясь скрыть собственные чувства, и не выдать желание просто нахрен прекратить этот спектакль, я еле заметно киваю в ответ, обещая себе, что это последний раз, когда я выступаю посредником в их ссорах.

Это становится слишком невыносимым, и как бы я ни оттягивал этот момент, мое терпение и выдержка почти иссякли.

В ответ на мой кивок Лера опускает руки, заметно выпрямляясь, а в глазах появляется свойственная ей решимость.

— Я выслушаю, но ты действительно думаешь, что я поверю бабе, с которой ты спал? Тем более ей, — указывая кивком на Наташу, Лера непрозрачно намекает на ее репутацию.

— Пффф, со «спал» это ты точно подметила, — хмыкает девчонка, видимо, ничуть не обидевшись.

— Что?

— Я говорю, что твой женишок совершенно не умеет пить и в том состоянии, он бы даже штаны не снял, не говоря уже об остальном, — медленно тянет Наташа, обращая на себя взгляды нашей троицы.

— Тогда зачем фотки?

— Ты вроде как перешла дорогу какой-то девке, вот ее подружка тебе и отправила, — по телу Леры пробегает легкая дрожь, лицо приобретает отстраненное выражение и она холодно спрашивает:

— И зачем тебе это, если вы даже не…

Лера мельком смотрит на Кира, и я тоже поворачиваюсь в его сторону, стараясь дать мысленный пинок, чтобы он, черт возьми, уже брал инициативу в свои руки, и заканчивал все это, но вместо Кира я снова слышу Наташу.

— В комнате валялся красивый, богатый мужик, кто же знал, что без сознания, — будничным тоном вещает Наташа, и на удивление озвучивает мои мысли: — и, кстати, милый, все это говорить должен был ты, а я лишь красиво кивать. Да и дружок твой, в общем-то, не обязан был тебя везти.

Кир упорно делает вид, что не слышит последний упрек в свой адрес и поворачивается обратно к Лере. Бросив на них короткий взгляд, понимаю, что делать мне тут больше нечего. Дальше без меня разберутся, а наблюдать за счастливым воссоединением, нет ни сил, ни желания.

Быстро киваю Наташе в сторону машины, и сам уже делаю несколько шагов, как меня останавливает голос Леры.

— Вам не смысла уезжать, — я непонимающе смотрю на нее, — во всяком случае без него, — Лера кивком указывает на замершего от ее слов Кира.

— Давай поговорим, — обращается он к ней, пытаясь подойти.

— Не имеет смысла, мне все понятно, — произносит Лера, смотря почему-то на меня, а не на него.

— Лер, — снова обращается к ней Кир, с уже слышимой мольбой в голосе, но по Лериному взгляду, понимаю, что решение она уже приняла.

— Я сказала, что поняла, — цедит она, — но мне нужно время, — обведя нас взглядом, Лера разворачивается и уходит, но в память врезается горечь в глазах и немая мольба, обращенная ко мне.

«Она не хочет, чтобы я уходил»

В голове снова слышится ее тихий голос: «Обещай, что будешь рядом».

Перевожу взгляд на Кира, с силой сжимающего в руках букет, смотрящего в одну точку, и чувствуя, как переступаю непозволительную грань, давно мною установленную, произношу:

— Я поговорю с ней, а ты езжай домой.

И не дожидаясь реакции Кира, иду вслед за Лерой.

Лера

Дойдя до двери, я на миг замираю, не решаясь открыть ее, и с какой-то затаенный надеждой, вслушиваюсь в тишину, надеясь уловить чужие шаги, или движение лифта по шахте, но ничего.

С силой вставляю ключ в замочную скважину и прокручиваю несколько раз.

«У меня нет права обижаться на него, Игорь и так сделал все, что мог, в этом у меня нет сомнений»

Не успев до конца разуться, слышу звонок домофона и с небольшим промедлением отвечаю:

— Кто?

— Я, Лер.

С облегчением выдыхаю, узнавая голос Игоря, потому что к очередной встрече с Кирей я пока не готова. Слишком больно было его видеть, и как бы я ни старалась убежать и спрятаться от воспоминаний о той гребанной измене, они все равно возвращаются в самые тяжелые моменты, и, очевидно, эта ситуация не исключение, скорее наоборот, она будто зная конечную цель, сходу попадает прямо в сердце, выбивая весь дух.

Чуть помедлив, нажимаю на кнопку, и вскоре услышав шаги за дверью, открываю ее, встречаясь со взъерошенным Игорем.

— Чай будешь? — спрашиваю я, как ни в чем не бывало, стараясь натянуть улыбку, все равно тема о Кире поднимется еще не раз, но я не хочу начинать ее с порога.

— Буду, — подыгрывает мне Игорь, чуть улыбаясь, и разувшись, проходит на кухню, а я мысленно хмыкаю.

«Всегда понимает»

На кухне я тут же начинаю болтать об универе, рассказывая, как сложно учиться на последнем курсе журфака, о трудностях подруги и едва ли не о проблемах соседской кошки, о чем угодно, лишь бы не молчать.

— Может, ее надо меньше кормить, — слышу внезапный вопрос, из-за которого благополучно проливаю содержимое мимо кружки, и с небольшим цыканьем поворачиваюсь, — кошку, — уточняет Игоря, видя мое непонимающее лицо.

— Тебе действительно интересно слушать о Мусе? — насмешливо спрашиваю я, поняв наконец, что он имеет в виду, на что Игорь искренне удивляется.

— А какая разница?

— Ты такой дурак, — улыбаясь, я качаю головой и протягиваю ему чашку, а затем со вздохом все же произношу: — прости, что поставила тебя в такое положение, в конце концов Кир твой лучший друг.

— Как и я твой… друг, — припоминает мне мои же слова Игорь, отпевая из чашки.

— Горячий? — тут же спрашиваю я, заметив небольшую запинку.

— Нет, идеальный, — насмешливо отмахивается этот балбес, на что я ласково тяну:

— Подлиза.

Лицо Игоря слегка меняется, становясь более серьезным.

— Я прекрасно понимаю, каково тебе, и знаю, что тебе это напомнило, — все же подобрав нужные слова, произносит Игорь, внимательно смотря на меня, с непонятным мне сожалением во взгляде.

— Ты же не винишь себя ни в чем? — спрашиваю я, не зная, чем объяснить эмоции в его глазах.

Игорь отрицательно качает головой, а я утыкаюсь глазами в кружку, и непонятно зачем произношу:

— Ты и так сделал для нас больше, чем следовало. Всегда был рядом, что со мной, что с ним, как вечный мостик между нами, — на последних словах мои губы дергаются в подобии улыбки, несмотря на промелькнувшие в голове, болезненные воспоминания, о тяжелых периодах с Киром.