Миша, к моему удивлению, все же выдавливает из себя скупую улыбку, и обменявшись с ним короткими, понимающими взглядами, я принимаюсь успокаивать Ленку.

— Да ладно тебе, Покемон, у вас вон скоро малышня появится, а я обещал быть хорошим дядей.

— И что ты ему наобещала? — тихо интересуется лебеденок, с опаской косясь на меня, и я, не давая Лене вставить слово, быстро отвечаю.

— Всю воспитательную часть, — я выжидательное смотрю на Мишу, с удовольствием наблюдая, как оттенок его лица сменяет несколько тонов и он наконец-то раздается тирадой на всю больницу.

Счастливое семейство надолго не задерживается и покидает мою скромную обитель вскоре после полного успокоения пернатого. Следующими на очереди обещали пребыть сотрудники клуба вместе с некоторыми приятелями, особенно подгоняемые чувством вины за последнюю нашу попойку и как следствие — мою аварию.

Встреча, наполненная очередной порцией извинений и моего полного изнеможения от подобных разговоров, продолжалась всего около часа и, взяв небольшую передышку, я устало откидываюсь на мягкие перины. Кажется, после пережитого стресса организм категорически отказывается воспринимать подобного рода потрясения. Однако время близится к трем и значит скоро придут Киря с Лерой, присутствие которой, как ни странно, перестало вызывать во мне неконтролируемый трепет. Надолго ли — неизвестно, но дышать становится все легче и я не могу не радоваться этому чудесному явлению.

Только иногда, где-то на задворках сознания, затесывается зерно сомнения и некого разочарования от утраты былого восприятия.

До уха доносится короткий стук и дверь незамедлительно открывается, показывая улыбающуюся на пороге Леру и Кира с добродушным выражением лица.

Мы коротко обсуждаем прошедший день, а потом, незаметно для самих себя, погружаемся в общие для нас с Киром воспоминания.

— Помнишь, как мы ключи забыли, и через балкон на двенадцатый этаж ко мне в квартиру лезли.

— Ты же вообще безбашенный был, да и остался впрочем, — я слегка усмехаюсь, наблюдая за горящими глазами друга, — я все боялся, что не удержу тебя, помню, как в штаны твои вцепился, и руку разжать никак не могу.

— Я теб еще кричал: отпускай-отпускай. Оборачиваюсь, а ты стоишь весь бледный, глаза, как блюдца, и руки дрожат, — Кир слегка фыркает, и мотает головой.

— Сейчас бы я на такое не согласился.

— А я бы все равно полез.

— Ни капли не сомневаюсь. А помнишь, как мы машину нашу угнанную возвращали?

— О, ну это классика, старик.

— За нами тогда еще трое погнались, и ты за меня схлопотал, — Кир кивком указывает на рассеченную бровь, и я на автомате касаюсь продолговатого шрама.

— Веселое было время, а еще… — вспоминаю я наше очередное совместное приключение, которых, к слову, было немало, и друг с готовностью подхватывает, подкидывая давно забытые детали в беседу.

Время пролетает настолько незаметно, что мы с удивлением обнаруживаем стрелки часов показывающие половину девятого вечера.

— Наверное, пора собираться, — неуверенно тянет Лера, и с Киром недоуменно поворачиваемся к ней, — и Игорь от нас уже, наверное, подустал, — она неловко улыбается и отчего-то отводит от меня глаза, утыкаясь взглядом в край кровати, а я вновь ловлю себя на мысли, что мне неожиданно спокойно находиться рядом с ней.

Нет былого волнения и заходящегося от переизбытка эмоций сердца, нет необходимости в контроле тела, слов, жестов. Чувства словно преобразились, сгладились и превратились в некую устойчивую субстанцию, равномерным стуком отдающуюся под ребрами.

— Мы тебе надоели? — вскидывается Кир, и по его искрящимся глазами мне становится понятно, что покидать мою компанию он явно не хочет.

— Ни в коем случае, сидите хоть до утра.

Друг мгновенно расслабляется, а вот Лера закусывает нижнюю губу, что не остается без внимания Кира.

— У тебя контрольная завтра, ты говорила, давай я тебя отвезу и вернусь?

Кир кидает на меня вопросительный взгляд, и я утвердительно киваю, замечая явную зажатость в действиях Леры.

— Нет-нет, все нормально, я на такси, — она поспешно встает и, сложив свои немногочисленные вещи в сумку, собирается уходить.

— Брось, Лер, темно уже, я подброшу.

— Не надо, общайтесь, как доберусь, отпишусь, выздоравливай, — скороговоркой выдает Лера, и, бросив на меня мимолетный взгляд, скрывается за дверью.

На некоторое мгновение повисает тишина, а затем беседа вновь оживает, возвращаясь в былое шутливое русло.

— Как ты вообще тут выживаешь? — вспыхивает Кир, и я удивленно смотрю на него. — От этих белых стен в глазах рябит.

— Это ты только пять часов тут просидел.

— Тебя же выписывают после завтра.

— Ага, вместе с ходулями, — Кир бросает на меня оживленный взгляд и мне хватает секунды, чтобы понять какие мысли вертятся в его голове.

— На костылях я быстро не дойду.

— Я там коляску в коридоре видел, — будто невзначай бросает друг, и я уже чувствую приятную дрожь от предвкушения грядущего побега.

— Я тебе че, инвалид?

— Зато с ветерком.

— Аргумент, — я одним махом откидываю одеяло, и свешиваю ноги с жесткой койки, пока Кир несется в коридор новым средством передвижения.

Ценное приобретение вместе с другом показывается в проеме спустя парочку недолгих минут, и я от удовольствия радостно потираю ладони.

— Это все прекрасно, но как мы через стойку регистрации проедем.

Кир задумчиво чешет затылок и бросается на помощь мне, уже во всю примерявшемуся к креслу.

— А ты разгонись и проскочим.

— Ты уже разогнался, не хватило?

— Еще один, или Лебеденку позвони, он мне тоже сегодня морали пытался читать.

Усевшись поудобнее, я чувствую, как Кир хватается за ручки и тихо шепчет:

— Готов?

— Поехали.

Дикий восторг охватывает все тело и разум, стоит другу выкатить меня в коридор и пуститься во всю мощь. Мы проскакиваем мимо сестер, докторов и вялых, словно мухи после спячки пациентов, слыша мрачные фырканья и разномастную брань в спину. Доехав до лифта и нажав нужные кнопки, мы слегка передыхаем, стараясь отдышаться, и громкий смех наполняет кабину.

— Сейчас самое главное проскочить, — Кир снова хватается за кресло и со всей дури начинает толкать меня в открывающиеся двери лифта.

Глаза сидящих в регистратуре сестер мгновенно расширяются и девушки не в силах вымолвить ни слова, ошарашено смотрят на нас. Я издаю оглушительный свист, и громко подгоняю Кира видя столь желанный выход. Легкие приятно сжимаются, предчувствуя поток свежего воздуха, вместо едкого запаха медикаментов, и я делаю первый пробный вдох, одновременно вытягивая руку вперед, чтобы открыть дверь. Еще секунда, и я, как идиот, едва ли не впечатываюсь в стеклянную поверхность, вылетая из кресла, но тяжеля рука Кира успевает схватить меня за шиворот.

— Сука не в ту сторону, сдавай назад, — ору я во все горло, слыша позади голоса вышедших из транса сестер.

— Вы куда, дураки, совсем с ума посходили.

— Это побег, — кричу я в ответ, и чувствую, как Кир наконец-то открывает дверь, и с силой выталкивает меня за пределы моей тюрьмы, — всем пока.

Лера

— Вы что сделали? — моему возмущению нет предела, а услышанное секунду назад просто не умещается в голове. Кир заметно мнется, но раскаяния в глазах я не наблюдаю.

— Ладно он оболтус с напрочь отключенным инстинктом самосохранения, но ты-то куда? И нахрена вообще было сбегать из больницы, если бы его через пару дней выписали.

— Ему было скучно, да и ногу раскофмуфляжили, и вообще, ты сама говоришь, что день-два и… — подобный лепет, льющийся на меня с порога квартиры, утомляет, окончательно убивая все запасы моего терпения, и я, стараясь держать себя в руках, только устало касаюсь переносицы. Мало было в больницу залететь, надо еще с нее свалить, и все это под прикрытием своего ненаглядного лучшего дружка.