— Я не собираюсь ничего предпринимать, и вообще я уезжаю.

— От себя не убежишь, хоть на край света уедь.

— А ты так уверена в выигрыше?

— Я никогда не спорю, если не уверена в победе.

В зеленых глазах девчонки, помимо азарта, мелькает нечто не по годам серьезное, знающее что-то большее, некая спокойная уверенность в собственной правоте, и я не могу ей не поддаться.

— Идет.

Лера

— Лер, ты слышишь? — кто-то мягко касается моего локтя, и я с уже доведенной до автоматизма улыбкой отрываюсь от темного экрана телефона и поворачиваюсь к рядом сидящей Лизе — девушке Димы и по совместительству сегодняшней имениннице.

— Да, конечно, — мой голос звучит неестественно восторженно, но девушка этого не замечает и с заливистым смехом принимается за новый рассказ.

Уголки моих губ тут же опускаются, и я снова утыкаюсь взглядом в по-прежнему темный экран мобильника. Место где-то в середине лба начинает неприятно покалывать, и я поднимаю голову, сталкиваясь с глазами Кира. Он хмуро и печально смотрит на меня, на что я лишь слегка качаю головой, возвращаясь к своему занятию. Я знаю, что Киря в силу сдержанного характера не высказывает претензий, пока дело не доходит до крайней точки безысходности, и мне, очевидно, к собственному удивлению и омерзению хватает эгоизма пользоваться этим.

За полторы недели затишья Киря никаким образом не нарушил взятую мной передышку, позволяя себе лишь взгляды исподлобья или вскользь брошенную фразу, намекающую на его явное непонимание и необходимое объяснение с моей стороны, когда все закончится. Вот только время шло, а я все глубже погружалась в совершенно обыденные, житейские вещи, вроде учебы, диплома, общения с родителями и постоянного, душащего до слез желания позвонить другу, по-видимому, им больше не являющемуся.

Чем больше дней утекало, тем меньше мыслей о грядущей свадьбе появлялось в моей голове, и тем яснее становилось осознание, что я не готова. Не готова менять привычный уклад жизни, не готова выходить за Кира и в этом Игорь был абсолютно прав.

Я перевожу внимание на кольцо и задумчиво кручу его на безымянном пальце. Глаза сами поднимаются на тихо смеющегося и согласно качающего головой Кира, однако, он дорог мне и любим, как человек, впервые подаривший мне подобные чувства. В голове незамедлительно появляются воспоминания о нашей первой встрече: его пылкий, восторженный взгляд и внезапно вспыхнувшая во мне искра, мгновенно превратившаяся в целое пламя. Наши отношения были весьма бурными поначалу, настолько, что Игорю все время подшучивал над Киром, мол, наконец-то ему подарили сердце. Долгое время я не понимала подобных фраз, но со временем срасти улеглись, мы повзрослели, привыкли друг к другу и Киря действительно стал самим собой. Спокойным, ровным, вечно занятым и лишь изредка, хотя стоило признать, довольно метко творившим разного рода неприятности.

— Все нормально? — доносится тихий шепот и я только сейчас замечаю устремленный в ответ на меня взгляд Кири.

Я мягко киваю и механическим движением касаюсь телефона, проверяя его на наличие уведомлений.

Ничего.

Из груди непроизвольно вырывается нервный смешок от испытанного разочарования и досады на саму себя. Глупо ждать чего-то, и что Игорь может сказать, когда говорить на самом деле надо мне, а я не могу собраться, не могу взять себя в руки и, поборов собственные страхи, набрать чертов номер.

Дышать становится трудно и я, коротко извинившись, встаю из-за стола и выхожу на балкон. Нужно поговорить с Игорем, позвонить и объясниться. Без слез, истерик и всего прочего. И ровно то же самое нужно сделать с Киром, просто сесть и открыто все обсудить, без давления и обид, в конце концов, мы же взрослые люди.

Паника точившая сердце отступает, позволяя хоть ненадолго успокоиться, однако тишину тут же нарушает скрип двери, я оборачиваюсь и вижу Кирю, смотрящего на меня все теми же грустными глазами, однако во взгляде я замечаю маленький огонек решимости.

Кир делает несколько шагов ко мне и я его движения еще больше уверяют меня в неминуемости серьезного разговора.

— Долго это еще буде продолжаться? Не воспринимай, как претензию, я просто хочу понимать.

— Недолго, предлагаю завтра сесть и все спокойно обсудить.

— А есть что обсуждать? — Кир вопросительно смотрит на меня.

Судя по болезненной усмешке, так неестественно отразившейся на его лице, он находит ответ в моих глазах.

— Кто бы знал.

— Кирь, все не так.

— А как?

— Я не знаю, — в сердцах выкрикиваю я и мгновенно осекаюсь, глядя за спину Кири, — я понятия не имею, что делать. Я не хочу обидеть тебя, не хочу обидеть его, и получается, что больно всем. Вы оба твердите мне: мы справимся, мы все решим или поступай как хочешь, исходи из собственных желаний, но правда в том, что этого не может быть.

— На самом деле только так и может, — прерывает меня Киря, слегка раздраженным тоном, — каждый из нас действовал в собственных интересах, вопрос лишь в том, понимает он их или нет.

— Именно для этого я и просила дать мне время подумать.

— И? Подумала.

— Да, я…

— Ты хочешь выйти за меня? — я открываю и закрываю рот, не успев подобрать подходящих слов, но Кире и так все становится ясно. — Так я и думал, знаешь, Лер, не у одной тебя было время подумать, — сдержанно произносит он, и не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит.

— Кирь, давай все обсудим, — лишь успеваю бросить ему в спину прежде, чем дверь захлопывается, отрезая меня от Кира, — твою мать.

Я бессильно опускаю руки и невидящим взглядом смотрю на пейзаж за окном, стараясь унять бурлящую во мне досаду. Можно планировать что угодно, а получается все, как всегда, через одно место. Не знаю, сколько именно я так стою, но позади слышатся шаги и дверь снова распахивается. Я рефлекторно оборачиваюсь и, заметив напряженное выражение лица Кира, нетерпеливо спрашиваю:

— Что еще?

Он молчит и только сейчас по бледном перекошенному лицу, с лихорадочно бегающими глазами и сжатому до побелевших костяшек пальцев телефону в руке Кира, понимаю, что случилось что-то страшное. Сердце заходится в бешеном ритме и, кажется, останавливается вовсе, стоит Киру произнести одно лишь имя.

— Игорь…

Перед глазами стоит темнота и мне кажется, что я сплю, лишь наперебой звучащие голоса смешиваются в голове, сливаясь в единый шум, а затем словно разбиваются на отдельные фразы.

«Ты что, уезжаешь? С концами?»

«Так не пойдет»

«Без проводов не отпустим»

«Давай еще по одной»

Все меркнет, и звенящая тишина неприятно сдавливает со всех сторон, только редкие, режущие звуки иногда прорываются, словно сквозь толщу воды: хруст стекла, скрежет метала и какой-то непонятный писк. Может мне это мерещится?

«Пип-пип…»

Я слегка морщусь от монотонного и невероятно бесящего звука. Будто капающая вода. Китайская пытка какая-то. Стараюсь пошевелить языком и попросить наконец избавить меня от подобного издевательства, но у меня не выходит разомкнуть засохшие, слипшиеся губы.

Ладно, попробуем открыть глаза.

Веки, словно несмазанный механизм медленно открываются, однако мутная пелена мешает хоть что-нибудь рассмотреть. Наконец я вижу силуэт человека. Девушки. Она что-то говорит, но я не слышу, лишь противный писк эхом отдается в голове. Мне кажется, что это Лера и я хочу закричать или хотя бы позвать ее по имени, однако тело не слушается. Я пробую снова и снова, и, кажется, у меня получается.

Она хмурится и наклоняется надо мной. Дымка перед глазами начинает рассеиваться, и я с удивлением обнаруживаю, что ее волосы на порядок светлее и глаза вовсе не карие, а серо-зеленые. Я непонимающе хмурюсь, вместе с тем ощущая, что губы наконец разомкнулись и язык начинает потихоньку шевелиться.

— Игорь, ты слышишь меня? Игорь? — пытается достучаться до меня незнакомка, и через мгновение я узнаю в ней свою сестру.